Глава 103. Драгоценный товар из ледяной пещеры

Ю Сяо Мо задрал голову и посмотрел на громаду аукционного зала, высившегося перед ним. Он невольно ахнул от изумления. Аукционный дом был огромным; даже легендарный олимпийский комплекс «Птичье гнездо» в Пекине уступал по размеру Биг Маку перед ним. В то время он специально съездил на летние олимпийские игры 2008г. Размеры и великолепие национального стадиона Китая «Няо Чао» тогда потрясли его детское воображение до глубины души. А сейчас он разглядывал аукционный зал Города Самоцветов и понял, что два этих архитектурных гиганта были несопоставимы по масштабам и великолепию.

Национальный стадион в Пекине, который в народе зовут птичьим гнездом:

Аукционный дом превосходил «Птичье гнездо» более чем в два раза по своим размерам и был выстроен из необычного черного камня. Неизвестно сколько веков было этому зданию, но камень совершенно не пострадал от износа и эрозии. Этого гиганта звали аукционным домом Семи Звезд, Цисин. Ходили слухи, что, оставаясь в тени, ему покровительствовал сам начальник города Хунджи — могущественный и сильный туз, выдающийся мастер боевых искусств. В подчинении у хозяина города находилась мощная армия доблестных воинов и искусных управляющих, поэтому бизнес в аукционном зале всегда шел гладко; никто и никогда не устраивал там беспорядков.

Ворота аукционного дома Семи Звезд охраняли две дюжины стражников в черных одеждах, с острым оружием самых разных видов на поясе и на спине. Зоркими как у орла глазами они не спускали взоров с толп людей, постоянно движущихся во всех направлениях по улице, и с вереницы входивших и выходивших из ворот аукционного дома клиентов. Ю Сяо Мо ощущал исходившую от этих людей силу и неясную давящую тяжесть их мощного духа, отчего глаза его наполнились еще большим восхищением. Какие сильные воины! Этот город по праву являлся третьим по величине на юге континента Лонсянь и за его процветание действительно отвечал сильный хозяин.

Как только Линь Сяо и Ю Сяо Мо появились у ворот дома Семи Звезд, ястребиные взгляды семерых из двадцати караульных неотрывно сосредоточились на них. Точнее, они сторожили Линь Сяо, а тщедушного заморыша Ю Сяо Мо все полностью проигнорировали.

Выйдя из кареты, Линь Сяо приласкал огненную лошадь, погладив ее за ушами, и мягко шепнул ей:

— Иди. Найди себе место по вкусу и побудь там.

Огненная лошадь послушно развернула карету и умчалась в сторону городских ворот.

Ю Сяо Мо услышал шум покатившейся кареты и топот копыт, обернулся и увидел, что лошадь сорвалась в бег. Воскликнув, он было метнулся вслед за ней, чтоб удержать, но Линь Сяо спокойно притянул его к себе.

— Что ты делаешь? Зачем ты остановил меня? Ведь лошадка сбежала! — с тревогой быстро спросил его Ю Сяо Мо.

— Все в порядке, не переживай. Она вряд ли убежит, — успокоил его Линь Сяо.

Ю Сяо Мо повернул голову и посмотрел на него, не зная, верить ли его словам. Неважно, соврал он ему или правду сказал, но было уже поздно. Огненная лошадь бесследно исчезла, будто в воздухе растворилась.

Под пристальными взорами стражей в черном Линь Сяо подхватил Ю Сяо Мо и влился в поток людей, входивших в аукционный дом. Хотя аукцион еще не начался, народу прибыло уже немало. Бесконечные потоки людей струились во всех направлениях по огромному залу внутри здания.

Ошалевший от восторга Ю Сяо Мо рассматривал архитектуру просторного интерьера, когда Линь Сяо прервал его, спустив с рук на землю, и потянул за собой в направлении центра зала. Там, прямо по центру на верхотуре располагался огромный экран, по всей видимости сделанный из драгоценного черного нефрита, настолько редкого и мистического, что он ценился дороже золота. На экране сменялись строки списков товаров, выставленных на аукционе. Там перечислялись волшебные пилюли, зачарованные травы, методы культивации силы и духа, а также другие ценные предметы не ниже четвертого уровня волшебства. Такой роскошный аукционный дом, как семизвездный Цисин, не связывался с травами и пилюлями низких уровней.

Вытянув шею, Ю Сяо Мо с интересом читал списки товаров на аукционном экране. Кому-то другому они могли показаться чем-то обычным, но для него это было то, что нужно. Что касается редких вещей и всяческих диковин, которые не появлялись на экране, то даже если бы он их заполучил, то не смог бы ими воспользоваться. Более того, пока что он был голью перекатной; с его тощим кошельком, в котором оставалась всего горстка золотых, не мог на них рассчитывать.

Линь Сяо огляделся и остановил взгляд на вывеске над входом в прекрасные каменные палаты, где проводили оценку начальной цены торгов и подготовку товаров к аукциону. Этот вход охраняли два здоровенных амбала с пудовыми кулаками и широченными спинами. Они мельком посмотрели на приблизившихся Линь Сяо и Ю Сяо Мо, их глаза сверкнули, но они впустили их.

Прятавшийся за спиной Линь Сяо Ю Сяо Мо высунул голову и с интересом рассматривал многочисленные небольшие кабинеты, где в приватном порядке проводилась оценка товаров. Там за волшебными барьерами смутно виднелись движущиеся силуэты клиентов аукциона и оценщиков. Этот метод позволял людям приносить товар на аукцион, не выдавая любопытным того, что у них было с собой из сокровищ. Таким способом аукционный дом защищал клиентов от внимания завистливых глаз и алчных сердец воров и бандитов, зарившихся на чужое добро.

В это время к ним подошла весьма легко одетая служащая. Её пышные белые груди практически выскакивали наружу из лифа, лишь позови и они твои, а степень их оголенности не уступала современной на Земле, ничего не оставляя воображению. Её взгляд скользнул по Ю Сяо Мо и остановился на прекрасном лицом и телом Линь Сяо. Обаятельно улыбаясь, она заговорила чувственным голосом, от которого у мужчин подкашивались колени:

— Господа, вы здесь, чтобы оценить драгоценности или чтобы выставить их на торги?

Отвечая ей, Линь Сяо заметил уголком глаза, как оглушенный открывшейся его глазам панорамой молочно-белого бюста Ю Сяо Мо таращился на служащую. Он тут же пришел в немилость и недовольно нахмурился, а служащая подумала, что ему не понравился тон ее голоса. Она немедленно перешла с соблазнительного на учтивое обращение и провела их за собой в отдельную потайную комнату.

После того, как она обернулась и зашагала впереди них, Линь Сяо схватил Ю Сяо Мо и недовольно зашипел:

— На что ты уставился?

Ю Сяо Мо не заметил выражения его лица и изумленно ответил:

— Я не ожидал, что женщины тут будут настолько раскрепощенными. Я ожидал чего-то более консервативного и очень удивился.

— Значит она тебе понравилась? — вкрадчиво мягко спросил Лин Сяо, сузив глаза.

— Ты что! — бездумно опроверг его Ю Сяо Мо и продолжил: — Я предпочитаю невинную чистую красоту чернобровых девушек. Эта слишком пикантна. Не в моем вкусе.

Услышав громкое опровержение его подозрений, лицо Линь Сяо смягчилось, но лишь на мгновение, ибо счастье его продлилось недолго. До него дошло остальное, что сказал Ю Сяо Мо, и в его глазах забушевала смертельно опасная буря, которую кое-кто еще не заметил.

— Говоришь, тебе нравятся невинные и чистые, да чернобровые? — Линь Сяо крепко притянул его к себе за талию. Его жаркое дыхание обжигало, но голос был ледяной и злой, промораживая до костей. Из слов Ю Сяо Мо он понял, что тому нравились особы женского пола.

Некий медленно соображающий молодой человек наконец заметил, что что-то не так, и поднял глаза. Линь Сяо очень мягко улыбался, даже глаза его мягко улыбались, но улыбка эта была чернее черной тучи и в сердце Ю Сяо Мо забили колокола набата.

Ему конец. Привет родителям. Так жутко Линь Сяо ни разу не улыбался с тех пор, как они познакомились. У двадцать первого века была его Черная Пятница - день страшных несчастий, когда рухнули рынки акций и золота, а у дверей магазинов насмерть затаптывали людей, а у Линь Сяо была его Черная Улыбка.

— Б-б-брат Линь, мы... нам... нужно идти... — трясясь от страха, сказал Ю Сяо Мо. Его маленькая несмелая душа заливалась горючими слезами. Что в этот раз? Что происходит? — рыдал Ю Сяо Мо.

Линь Сяо едва заметно улыбнулся:

— Ты еще не ответил на мой вопрос.

Ужас. Жуть, кошмар и мрак. По сравнению с ощущениями от фильмов ужасов с привидениями эта улыбка сравняла Ю Сяо Мо с землей. Он совершенно одурел от страха. Ну и дела! У него было предчувствие, что эта улыбка станет преследовать его всю жизнь в ночных кошмарах. А сейчас при виде этой улыбки его сердце больно сжалось в предчувствии приближающейся смерти.

— Ты это... тово... ты не так понял... — задыхался от ужаса Ю Сяо Мо, громко сглатывая слюну. Его натужно выпученные глаза вращались в поисках лазейки из этой ловушки.

— Что я не так понял? — прищурился Линь Сяо.

Ю Сяо Мо моргнул и пробормотал:

— Когда я сказал, что нравятся, я ...имел в виду эстетическое наслаждение, ... да-да именно в смысле любоваться внешностью и нравственностью. Ты же сам видел. Эта служащая одета настолько легко, на грани дурного вкуса, что неприятно смотреть. Кому такое вообще может понравиться, а? Чистота и непорочность в женской внешности намного красивее и не призывают кобелей пускать слюни, распускать с ней руки и во время работы думать одним местом в штанах...

Линь Сяо нестерпимо долго смотрел на него, нахмурившись и сощурившись, пока не вымолвил:

— Ты не врешь?

Ю Сяо Мо кивнул, вытирая градом лившийся с него пот:

— Конечно не вру. — Он ни за что в жизни не признался бы, что врал. Если бы он покачал головой и сказал правду, то Линь Сяо прибил бы его на месте. И прощай молодость. Его счастливая и интересная молодая жизнь только-только начиналась и он не хотел умирать!

— Согласен, твои слова достаточно разумны... — Линь Сяо снял выражение угрозы с лица и восстановил первоначальное лицемерно мягкое выражение, нежно потрепал Ю Сяо Мо по плечу и сказал, великодушно улыбнувшись:

— В этот раз я тебе это спущу.

Ю Сяо Мо грустно сморщил нос, почти благодарный ему за милость. Одному Богу было известно, сколько холодного пота он только что пролил. В сумме больше, чем за всю его предыдущую жизнь!

Они вошли в небольшой приватный кабинет, на который указала им служащая, и Ю Сяо Мо сразу же старательно закрылся от нее дверью. Дверь кабинета была сделана из толстого звуконепроницаемого железа, блокировавшего от посторонних все разговоры внутри, так что снаружи никто не мог подслушать что происходило внутри маленькой белокаменной палаты оценщика.

Палата оценщика была небольшой, а сам он оказался седовласым стариком с глубокими морщинами на лице, одетым в черную мантию. Его взгляд был очень проницательным и он пристально смотрел на них, стоя в центре палаты, оценивая их с головы до ног.

Ю Сяо Мо заметил, что этот человек был магом. Он уже умел ощущать силу души других людей и душа этого человека была явно сильной. Этим воины отличались от магов: они не могли целенаправленно тренировать душу и силу духа, так что их душа всегда ощущалась как более слабая аура от человека по сравнению с душами магов.

— Прошу, господа, садитесь. — Старик указал им на два кресла у его стола. Он тоже сел и спокойно сказал: — Сокровище, которое господа принесли на оценку. Достаньте его, пожалуйста.

Ю Сяо Мо сел и достал из своей волшебной сумы выпиленный им из скульптуры куб льда размером с голову. Он положил его на стол перед стариком-оценщиком. Тот изначально думал, что они принесли на оценку волшебные пилюли или что-то вроде, но когда он увидел, как молодой маг вынул предмет, похожий на кусок льда, он невольно прищурил глаза. Конечно, он был немного удивлен, но лишь немного. Аукцион на то и аукцион. Люди приносили сюда необычные и исключительные вещи на продажу. Однако после того, как его душа почувствовала чары, источаемые куском льда, его тело крупно вздрогнуло, а глаза мгновенно раскрылись до размеров блюдец:

— Это...

Старикан схватился за куб льда и поднес его к носу, жадно обоняя. Его лицо побледнело и потом вспыхнуло:

— Это живая вода?

Живая вода относилась к числу самых редких сокровищ на континенте Лонсянь, потому что она мгновенно восстанавливала жизненную силу воинов. В бою она была ему залогом второй жизни после смерти, лучше жизнеспасительной пилюли. О ней мечтали и о ней снились сны всем воинам. Живой воде не было цены, а если бы и была, то никто не стал бы ее продавать.

Ю Сяо Мо кивнул:

— Да. Это всего лишь небольшой образец. Будьте так добры, взгляните и скажите нам цену, по которой она могла бы торговаться на аукционе.

Старый маг успокоился, снова придал спокойное выражение своему лицу и приступил к работе. Он внимательно присмотрелся, подумал и сказал:

— Это определенно раствор живой воды, но в нем много примесей и он разбавлен. Его следует сначала очистить и тогда из этого образца удастся выделить одну каплю чистой живой воды. Согласно нашему каталогу цен, в городе Хунджи одну каплю живой воды можно продавать на аукционе, начиная с первой цены в сто тысяч золотых.

В душе Ю Сяо Мо разыгралась буря самых противоречивых чувств. Из такого большого куска и всего одна капля живой воды? Но, с другой стороны, всего капля и целых сто тысяч золотых?

Это превзошло все его ожидания. Он рассчитывал выручить самое большее десять тысяч.