Глава 102. Главное правило Линь Сяо

По дороге к городу, со свистом и вздымая тучи желтой пыли, стремительно неслась конница. Казалось, что по долине могучим смерчем промчались десять тысяч коней, пока всадники не остановились в нескольких сотнях метров от крепостных стен города Хунджи. На фоне устремленных ввысь исполинских городских ворот, поднимающихся до облаков, люди казались крохотными букашками.

Ю Сяо Мо понял, что сегодня ему крупно не везло. Не успела карета остановиться и он с большим трудом вылезти наружу, чтоб перевести дыхание и проветриться, как вдруг прямо перед ним копыта лошадей взбили густую пыль прямо ему в лицо, ударив пыльным воздухом по глазам, щекам и рту.

— Апчхи!.. Тьфу! — Ю Сяо Мо мрачно скривил нижнюю губу и выплюнул грязно-желтую слюну. Закон подлости.

Эти всадники совсем не думали о других. В очереди у ворот города Хунджи стояло Бог знает сколько народа в ожидании, что их пропустят внутрь. Каждый день тут собирались неисчислимые толпы. Конный отряд вел себя настолько вызывающе нагло и нахраписто, что пылью накрыло не одного лишь Ю Сяо Мо, а многих людей. Они стояли с лицами, покрытыми пылью, и что удивительно, все они были в бешенстве, но притом все молчали.

Не успел он озадачиться, как кто-то предоставил ему ответ:

— Щенок, это ты только что сплюнул? — Долговязый детина на крупной лошади внезапно развернул ее и приблизился к Ю Сяо Мо. Он смотрел на него с высоты, как он вытирал рот, с презрительным выражением лица, будто рассматривал бессловесную скотину или ничтожное насекомое.

Ю Сяо Мо обалдел. Он совсем товось? Что? И сплюнуть нельзя, если тебе в рот пыли набилось? Но еще больше его удивило, что кто-то расслышал его плевок в громком шуме копыт. Думая об этом, он оглянулся и увидел зевак, глядевших на него с симпатией и жалостью, но никто не вышел вперед, чтоб заступиться за него. Некоторые даже стояли, сложив руки на груди, рассматривая его со злорадством, предвкушая интересный спектакль.

Подумав немного, он спросил:

— Прошу прощения, чем могу быть полезен?

Долговязый тип оскалился и со смехом сказал:

— Щенок, да ты, я вижу, смел. Да только с великим мной твоя смелость бесполезна. Поговорим на кулаках.

Смел? С точки зрения Ю Сяо Мо смелости ему как раз больше всего и не хватало.

Не добившись от него ответа по существу, Ю Сяо Мо стал раздражаться от нетерпения. Он полдня трясся в карете и все его тело болело, как избитое, ему было не до долгих разговоров. Так что он еще раз спросил:

— Брат, чем могу быть полезен?

Увидев выражение раздраженного нетерпения на его лице, всадник посуровел и одним махом выхватил большой серповидный нож. Со всего размаху опуская его на изумленного Ю Сяо Мо, чтоб разрубить пополам, он сказал:

— Сопляк, я вижу, ты впервые в городе Хунджи и тебя не научили главному правилу: не почитай себя тузом. В глазах великого меня ты мельче муравья.

Ю Сяо Мо тупо не мог понять, почему тот в разговоре вдруг начал руками размахивать. Вроде он ничего такого обидного ему не сказал.

Однако нож не смог коснуться тела Ю Сяо Мо. Из-за занавеса кареты за его спиной протянулась изящная, словно нефритовая, белая рука и легко перехватила острый меч. Как ни тужился долговязый детина, он не мог сдвинуть свой ятаган ни на волосок. Его лицо резко исказилось, в глазах вспыхнула звериная злоба и он в бешенстве заорал:

— Да кто посмел пойти против моей банды Волчьих Клыков Лань Я!? Жить надоело? Ну-ка покажись, если кишка не тонка!

— Сопляк, и у великого меня для тебя есть правило, которому, я вижу, тебя не научили: руки прочь от моего человека. Даже и не пытайся, — раздался теплый голос из-за развевавшейся на ветру занавеси. Мужской голос звучал неторопливо, завораживающе и несколько лениво. Звуки лились не слишком медленно, а приятно, выражая глубокое презрение к адресату, волнуя сердца всех слушающих и царапая напряженные до предела нервы долговязого типа на коне.

Вслед за этим из-под занавеси кареты ступила пара серебристо-белых парчовых сапог и оттуда неторопливо вышел высокий стройный красавец. Он был одет в белоснежные шелка, вышитые золотом. Они легко развевались на ветру. Элегантный и стильный, с мужественными как мечи бровями вразлет и сияющими как звезды глазами, он привлекал к себе внимание, где бы он ни появлялся.

Уголки рта его сложились в мягкую улыбку, словно при встрече с другом, словно он не держал в руке острого лезвия кривого ножа долговязого детины.

Как только Линь Сяо вышел, Ю Сяо Мо очнулся и его затрясло. Он тут же спрятался за его спиной. Его взгляд переместился на кривое лезвие вблизи него и его передернуло от страха: какой ужас. Если бы Линь Сяо не вмешался, то оно разрубило бы его напополам. Его накрыло ощущение жути и невообразимой опасности. Этот мир был слишком страшным, в нем царило безумие. Тут убивали ни за что, на каждом шагу. Он хотел обратно, на Землю!

Не дожидаясь ответа, Линь Сяо согнул палец и легонько стукнул по лезвию в его руке. Он ударил совсем несильно, но человек на коне не смог ему противостоять. От удара его собственным мечом он свалился с коня и грузно хряпнулся об землю, подняв облако густой желтой пыли.

— Кха-кха-кха... — захлебнулся в кровавом кашле долговязый детина, пытаясь подняться на ноги. Он понял, что у него были сломаны ребра, и со страхом и непокорством посмотрел на Линь Сяо:

— Раз ты такой крутой, то не двигайся с места. Банда Волчьих Клыков вас живыми отсюда не отпустит.

Линь Сяо вскинул глаза, посмотрев на банду всадников невдалеке. Все они обнажили мечи и выпятили грудь вперед, дожидаясь приказа главы атаковать. Должно быть, увидев, как легко его выбили из седла, никто не рвался в бой первым. Он не удержался от смеха. Что за толпа босяков! Умений и сил с гулькин нос, а гонора выше крыши: баламутят и подстрекают кого можно и кого нельзя.

— Болван! — рассмеявшись, ответил ему Линь Сяо, прежде чем затащить Ю Сяо Мо обратно в карету.

Огненная лошадь тут же воодушевленно и умно заржала, дважды топнула, привстав на задние копыта, и пошла. В этот раз она понеслась с умеренной скоростью и карету больше не трясло на всех ухабах, наверное потому, что они находились вблизи городских стен Хунджи, где в обоих направлениях шли густые потоки людей, и к ним не рекомендовалось приближаться на высокой скорости верхом или в повозках.

Звук ее копыт заглушил ахи и восклицания толпы позади них. Все только что заметили, что в карету была запряжена огненная лошадь ЛеХо. Легендарное животное обладало вспыльчивым темпераментом и легко гневалось и раздражалось Чудесный конь стоил огромных денег и был несравненно выносливым. Увы, они встречались только в лесах Конца Света МоЖи и редко кому доводилось их видеть. И вдруг одна появилась тут, у стен города, вызвав переполох. Как нарочно, ее владелец уже умчался.

Когда они совсем приблизились к городским воротам, их остановили два стража, караулившие вход в город. Огненная лошадь ощутила укрощающее ее давление, исходившее изнутри кареты, недовольно заржала и немедленно остановилась.

Стражи тайком перевели дух. Конечно, они и раньше встречались с огненными лошадьми и знали об их взрывном темпераменте. Если бы лошадь хотела, то прорвалась бы через ворота и никто бы ее не остановил. Человек, укротивший ее, несомненно был непростым и обижать пассажиров кареты ни в коем случае было нельзя.

— Прошу извинить, но каждый входящий в ворота города должен заплатить два золотых, — сказал один из стражей.

Таким способом пополнялась городская казна. Со всех прибывающих, кроме возвращавшихся жителей города, взимали плату за вход каждый раз, когда человек прибывал в город. Два золотых могли прокормить семью среднего достатка в течение двух месяцев, но для большинства гостей города два золотых были небольшими деньгами. Всегда можно было открыть свой ларек на одной из улиц города и быстро заработать эти два золотых. Так что эта сумма была приемлемой для почти всех прибывавших в Хунджи.

В ответ на слова стража из окна кареты протянулась тонкая рука с четырьмя золотыми на ладошке. Страж заглянул в карету через просвет в занавеси и увидел там смутные силуэты двух человек. Он не стал обыскивать карету, ведь у тех, кто мог позволить себе огненную лошадь, золотых монет всегда было в достатке. Так что страж пропустил их, не требуя открыть двери кареты.

Внутри кареты Ю Сяо Мо радостно рассмеялся и воскликнул:

— К счастью у меня были с собой золотые монеты, а не то мы не смогли бы войти в город!

Линь Сяо улыбнулся и промолчал в ответ. На самом деле, их впустили бы и без монет, потому что стражи согласились бы на что-то другое ценное в качестве оплаты. Главное, чтоб оно стоило больше четырех золотых. В таком случае страж оставил бы ценную вещь себе и внес четыре золотых из собственного кошелька в казну города. Многие путешественники так поступали и власти города Хунджи разрешали такой обмен, а стражам он был выгоден и считался удачей.

— Брат Линь, куда мы теперь пойдем? — Ю Сяо Мо спрятал кошелечек с монетами в суму, открыл занавеску у окошка и возбужденно рассматривал оживленные улицы города, по которым во всех направлениях шли реки людей. Великолепное зрелище богатого и процветающего Города Самоцветов с его людными и шумными улицами и бойкой торговлей разительно отличалось от мирного городка Хепинь, и у Ю Сяо Мо тут же вылетело из головы все, что произошло снаружи за городскими стенами.

— Сначала направимся в аукционный дом, чтоб зарегистрировать наш товар, который мы выставим на продажу, а обо всем другом поговорим позже.— Линь Сяо лениво откинулся на подушки в карете.  Когда его взгляд остановился на порозовевшем от волнения профиле Ю Сяо Мо, его глаза сузились и он с некоторым трудом взял себя в руки.

— А где находится аукционный дом? — с любопытством спросил Ю Сяо Мо. Он был немного озадачен. Он сомневался, что огненная лошадь сможет без возницы доставить их в пункт назначения. Он не думал, что лошади были на такое способны. С другой стороны, он уже знал, что звери на континенте Лонсянь были способны на поведение, необъяснимое с точки зрения здравого смысла.

— В конце этой улицы, — ответил Линь Сяо.

Ю Сяо Мо привстал и собирался открыть занавеску из бусинок, как карета резко остановилась и его вышвырнуло из кареты наружу. Не успел он ракетой вылететь из кареты и кубарем покатиться по земле, как рука Линь Сяо зацепила его и заграбастала в его объятья. Лежа у него на руках напуганный Ю Сяо Мо забыл спросить что случилось, но тут раздался голос Линь Сяо у него над головой:

— Мы прибыли к аукционному дому.

С этими словами Линь Сяо с Ю Сяо Мо на руках выпрыгнул из кареты наружу.

Глазам оживленной толпы в конце улицы явилась картина мужчины, обнимающего другого мужчину в его руках. Хотя он и был миниатюрным пареньком, факт оставался фактом. Он был мужчиной.

Чувствуя на себе тысячу удивленных взглядов, рассматривавших его со всех сторон, Ю Сяо Мо покраснел и быстро выпрыгнул из рук Линь Сяо.