32

«Дьявол и его армия ищут не прощения. Они ищут возмездия».
Трек: Britney Spears — Criminal

Данте

Шторм над Тирренским морем бьет по черным бортам скоростных катеров с силой гидравлического пресса. Соленые брызги, смешанные с ледяным ночным дождем, режут лицо, но я даже не зажмуриваюсь. Я стою на корме ведущего флагманского катера «Черный шторм», сжав пальцами в тактических перчатках холодный поручень. Мои люди — сорок лучших операторов штурмовых групп Каморры, одетых в бронежилеты без опознавательных знаков — сидят вдоль бортов. В их глазах нет страха. В них отражается лишь одно: готовность идти за мной в самое жерло ада.
В моей голове нет ни единой лишней мысли. Все человеческие чувства, сомнения, страх за собственный клан, холодный расчет политика — все это сгорело в тот миг, когда Маттео зашел в мой кабинет в Неаполе и произнес одно-единственное слово: «Похитили».

В тот момент во мне умер Данте Висконти — хладнокровный Дон Каморры. На его место вернулся зверь. Древнее, первобытное чудовище, которое не знает пощады и не ведет переговоров.

Бьянка.
Ее имя пульсирует в моих висках, как ритм отсчитывающего последние секунды таймера. Я представляю ее в руках людей Фальчинелли, и эти картины заставляют мою кровь превращаться в кипящий яд. Если они сорвали хотя бы один волос с ее головы, если хоть один из сицилийских ублюдков прикоснулся к ней грязевыми пальцами, я лично сдеру с них кожу. Я не просто уничтожу Коза Ностра — я сровняю весь этот проклятый остров с землей, засыплю его пеплом и залью солью, чтобы здесь больше никогда ни одно живое существо не пустило корни.

Катер с оглушительным грохотом подпрыгивает на волне и врезается дном в гальку уединенной бухты вблизи Чефалу. Двигатели мгновенно гаснут.

— Высадка! — сухо рявкает Маттео по закрытому радиоканалу.

Двадцать бойцов первой волны высыпают через борта, бесшумно преодолевая по колено водяную гладь и рассредоточиваясь по темному каменному пляжу. Стволы автоматических винтовок HK416 с глушителями снайперски сканируют скалистые вершины над нами.

Я схожу на сицилийскую землю последним. Нога в тяжелом тактическом ботинке вминает сырой гравий. Я вскидываю руку, поправляя ремень подствольного гранатомета на автоматическом карабине, и делаю глубокий вдох. Воздух Сицилии пахнет хвоей, мокрой землей и грядущей смертью.

Маттео подбегает ко мне, придерживая планшет в защищенном чехле. Его лицо в свете тусклого экрана выглядит серым и осунувшимся. Он не спал трое суток, как и я, но в его движении сохраняется безупречная выправка бывшего спецназовца.
— Данте, мы на месте, — заниженным тоном заявляет Маттео, пока дождь барабанит по его каске. — Три дополнительных катера с тяжелым вооружением пришвартовались в двух кабелях к западу. Резервная группа на позициях. Береговая охрана Сицилии ослеплена: наши хакеры полностью глушат их радары в этом секторе на ближайшие четыре часа.

— Что по Фальчинелли? — мой голос звучит так, словно принадлежит не человеку, а скрежету несмазанных стальных петель.

— Старик укрепился в своем главном поместье в пригороде Палермо, — Маттео выводит на экран спутниковую карту. — Поместье «Вилла Аврора». Настоящая цитадель на холме. По периметру — больше шестидесяти наемников, частная военная компания, нанятая на деньги из колумбийского трафика. Все подъезды заминированы, на вышках — крупнокалиберные пулеметы. Они знают, что ты придешь, Данте. Они ждут нас.

— Пусть ждут, — я щелкаю предохранителем карабина. — Где содержат Бьянку?

Маттео тяжело вздыхает и опускает взгляд:
— У нас нет точных данных по внутренним помещениям виллы. План здания старый, подземные уровни строили еще в конце XIX века. Точной локации камер мы не знаем.

Я поворачиваюсь к нему. В моем взгляде Маттео видит то, что заставляет его невольно сделать полушаг назад.
— Тогда мы узнаем ее через пять минут, — холодно чеканю я. — В двух километрах отсюда находится передовой аванпост Коза Ностра — вилла «Ла Роза». Там сидит капо Фальчинелли, Бернардо Гори. Он отвечает за внешнее кольцо безопасности Палермо. Он знает всё.

— Данте, атака на «Ла Розу» поднимет тревогу по всему региону! — пытается предостеречь Маттео. — Фальчинелли поймет, что мы на острове!

— Пусть понимает! — рявкаю я, приблизив свое лицо к его лицу. — Пусть этот старый трус дрожит в своем бункере! Пусть знает, что я иду за ним! Первую группу — за мной. Никаких пленных, кроме самого Бернардо. Работаем быстро, жестко, без пощады. Зачистить аванпост за три минуты.

Я разворачиваюсь и первым устремляюсь вверх по скользкой каменистой тропе, ведущей к шоссе. Наш марш смерти начался, и Сицилия скоро захлебнется собственной кровью.

***

Вилла «Ла Роза» тонет в пышной зелени сицилийских цитрусовых садов. Это массивное двухэтажное здание из желтого туфа, окруженное высокой каменной оградой с коваными воротами. Для обывателя это элитная винодельня. Для Каморры — это передовой аванпост, через который проходит контрабанда оружия и где базируется личный эскорт капо Бернардо Гори.

Мы затаились в густой тени кипарисовой аллеи. Дождь усилился, превращая земляную дорогу в жидкое месиво. Через прибор ночного видения я отчетливо вижу двух часовых у главных ворот. Они стоят под навесом, курят и расслабленно беседуют, положив пистолеты-пулеметы MP5 на бронежилеты. Они думают, что находятся на своей земле. Они думают, что море защищает их от Неаполя.
Какая смертельная, непростительная глупость.

— Маттео, левый фланг. Двое на воротах — твои, — отдаю я шепотом жест рукой. — Снайперы сняли операторов камер на крыше?

— Готово две секунды назад, — доносится хрип в наушнике. — Путь чист.

— Пошли.

Мы выдвигаемся с бесшумной грацией хищников. Снайперский выстрел с глушителем щелкает, как сухая ветка под ногой. Первый охранник у ворот дергается, его голова откидывается назад, и он оседает на бетон. Второй не успевает даже вскинуть оружие — Маттео вылетает из темноты, перехватывает его горло левой рукой, а правой всаживает боевой нож ему под левую лопатку. Хрип, судорога — и тело бесшумно валится на траву.

Маттео устанавливает на замковую панель ворот компактный пластидный заряд.
— Три, два, один...

Хлопок!
Направленный микровзрыв вышибает замок без лишнего шума. Ворота расхихикиваются. Мы врываемся во двор, словно стая голодных волков.
Двое наемников, выбежавших на шум из караульного помещения, попадают под крестный огонь наших винтовок. Оружие с глушителями издает лишь ритмичный, плотный треск: тсс-тсс-тсс. Пули разрывают бронежилеты и плоть, окрашивая белые мраморные плиты двора в темный, фонтанирующий пурпур.

Я с ходу выбиваю тяжелую дубовую дверь виллы мощным ударом ноги. Мы влетаем в гостиную.
Внутри поднимается паника. Из-за игорного стола в центре зала подхватываются четверо сицилийцев. Кто-то тянется к лежащим на столе Глокам, кто-то пытается перевернуть стол, чтобы укрыться.

— Зачистка! — ору я.

Мой карабин оживает. Перекрестье прицела ложится на грудь первого наемника — два быстрых выстрела, и он валится на ковер, заливая его кровью. Маттео и еще три оператора отрабатывают по остальным. В воздухе мгновенно сгущается плотный, сизый пороховой дым, смешанный с запахом сожженного пороха, меди и выбитых из тел кишок. Стены, украшенные старинными гобеленами, покрываются брызгами мозгов и крови.

Вся операция занимает сорок две секунды.
На втором этаже раздается вопль и звук судорожно перезаряжаемого затвора. Бернардо Гори.
Я поднимаюсь по широкой мраморной лестнице, переступая через еще теплые трупы охранников. Кровь стекает по ступеням, оставляя алые ажурные узоры. В конце коридора дверь в хозяйскую спальню полуоткрыта.

Я вхожу внутри без малейшего опасения.
Бернардо Гори — тучный, лысеющий мужчина лет пятидесяти с пышными сицилийскими усами — забился в угол между тяжелым дубовым шкафом и кроватью. В его дрожащих руках зажат посеребренный Беретта. Он весь покрыт холодным потом, его шелковый халат распахнут, а глаза расширены от неописуемого, животного ужаса.
— Висконти... — заикается он, пытаясь навести на меня ствол. — Ты... ты дьявол... Как ты здесь...

Я делаю шаг вперед, легким движением левой руки перехватываю ствол его пистолета, уводя его в сторону, и одновременно наношу тяжелый удар прикладом карабина ему в челюсть.

Бернардо с воплем валится на пол. Из его разбитого рта брызжет кровь вместе с обломками зубов. Пистолет со звоном отлетает под кровать.
Я ставлю тяжелый тактический ботинок ему на грудь, заставляя его захлебываться собственной кровью, и наклоняюсь ниже. Мое лицо находится в сантиметрах от его перекошенного от боли лица.

— У тебя есть ровно десять секунд, Бернардо, — говорю я ледяным, шепчущим голосом, от которого у него на лбу выступает еще больший пот. — Если через десять секунд я не узнаю, в камере какого именно сектора «Виллы Аврора» Дон Фальчинелли держит Бьянку Росси, я буду отрезать от тебя по куску каждые полминуты. Начну с пальцев, закончу глазами.

— Пошел ты... в ад... Каморрская крыса! — хрипит он, пытаясь плюнуть в меня окровавленной слюной.

Я даже не моргаю. Я просто достаю из тактического чехла на груди боевой нож с зазубренным лезвием, хватаю его за указательный палец правой руки и с хрустом ломаю его в обратную сторону, а затем быстрым движением всаживаю лезвие под ноготь среднего пальца.
Подземелье виллы оглашается таким диким, нечеловеческим криком, что на улице на деревьях взлетают испуганные птицы.

— Раз, — спокойно произношу я, проворачивая лезвие. — Время идет, Бернардо.

— В подвале! В подвале, сука! Прекрати! — вопит Гори, бившись в моих руках, как пойманная на крючок рыба. — Под винным погребом! Там старые казематы XIX века! Через потайную дверь за винными стеллажами в левом крыле!

— Она жива? — я сжимаю рукоять ножа сильнее. — Отвечай!

— Жива! Жива, поклянусь Богородицей! — рыдает капо Коза Ностры. — Час назад к ней спускался ее отец, Франко Росси! Фальчинелли хотел заставить ее записать видео! Я не знаю, что там произошло, но Франко выскочил оттуда сам не свой! Она жива, Висконти! Не убивай меня!

Я замираю. Она жива. Эти слова пронзают мою грудь, словно разряд током. Мое сердце, превратившееся в ледяной камень, на секунду начинает биться снова. Жива. Моя девочка. Моя непокорная, сильная Королева всё еще держится.

Я выдергиваю нож из его руки. Бернардо плачет, прижимая окровавленную кисть к груди.
— Спасибо за сотрудничество, Бернардо, — говорю я абсолютно отстраненно.

Я поднимаюсь, вытаскиваю из кобуры на бедре Glock 19 с глушителем и, даже не глядя на него, нажимаю на спуск.

Пуля входит ему точно в межбровье. Крики мгновенно прекращаются. Тело капо дергается и замирает в луже собственной крови.
Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты, вытирая окровавленное лезвие ножа о ткань халата убитого.

Мы стоим на вершине холма в километре от «Виллы Аврора». Дождь превратился в настоящий тропический ливень, который смывает кровь с нашего оружия и бронежилетов. Вспышки молний на миллисекунды выхватывают из тьмы силуэт огромного трехэтажного особняка Фальчинелли, расположенного на противоположном высоком холме.

Это настоящая крепость. Высеченный из серого камня фасад, мощные стены, укрепленные балконы, из которых торчат стволы тяжелых пулеметов. Вокруг виллы — открытое пространство шириной метров в триста, полностью зачищенное от деревьев. Любая штурмовая группа, попытающаяся пересечь это поле, будет расстреляна, как на ладони.

Во дворе виллы видны суетливые движения. Горят прожекторы, наемники Фальчинелли занимают позиции за бетонными брустверами. Похоже, до них уже дошли вести о разгроме аванпоста в «Ла Розе». Они знают, что мы рядом.

Маттео подходит ко мне, держа в руках рацию. Его лицо мрачнее грозовой тучи.
— Данте, мы провели оперативную оценку. Штурмовать «Виллу Аврора» влобовую через открытое поле — это чистое самоубийство. У них на вышках стоят двухствольные пулеметы «Браунинг» 50-го калибра. Они перережут наших ребят пополам еще до того, как мы добежим до главных ворот. Нам нужно ждать подхода тяжелой группы с минометами или наносить удар с воздуха.

Я поворачиваюсь к нему. Дождь стекает по моим волосам, застилая глаза, но я не вытираю его.
— У нас нет времени ждать минометы, Маттео. Каждый час, пока Бьянка находится в руках Фальчинелли — это час, когда ее могут использовать как живой щит или просто застрелить от безысходности. Мы идем прямо сейчас.

— Данте, послушай меня не как Дон, а как брат! — Маттео делает шаг ко мне и хватает меня за отворот бронежилета. В его глазах я вижу искренний боль и страх за мою жизнь. — Это ловушка! Фальчинелли превратил этот дом в бойню! Если ты пойдешь туда прямо сейчас, ты не вернешь Бьянку — ты просто умрешь вместе с ней! Позволь мне взять первую штурмовую группу и отвлечь их огонь на южный флаг! А ты попробуешь пройти с тыла!

Я смотрю в преданные глаза Маттео. Это человек, который прикрывал мою спину во всех войнах Каморры. Человек, который смывал кровь с моих рук, когда я захватывал власть в Неаполе. Но он не понимает одного.

— Маттео, — я кладу свою руку ему на плечо и слегка сжимаю его. — Если я отправлю тебя и ребят на убой ради отвлекающего маневра, чем я буду отличаться от Фальчинелли? Чем я буду отличаться от отца Бьянки?

Маттео замирает, не найдя, что ответить.

— Мы пойдем вместе, — продолжаю я, и мой голос нарастает, вбирая в себя силу гремящего над нами грома. — Но мы не будем играть по их правилам. Они ждут штурма пехоты? Они думают, что мы будем ползать по грязи перед их пулеметами?

Я достаю из кармана спутниковый телефон и набираю короткий номер.
— Марко, — произношу я в трубку, когда на том конце раздается шелест эфира. — Начинайте. Цель — главный фасад «Виллы Аврора». Снесите им ворота и главную вышку. Используйте всё, что есть на «Черном Шторме».

— Принято, Дон Висконти, — отзывается холодный голос командира нашей корабельной артиллерийской группы. — Корректировка по GPS. Залп через тридцать секунд.

Я убираю телефон и поворачиваюсь к своим людям. Сорок человек смотрят на меня сквозь стену дождя. В их руках сжаты автоматы, на их лицах — застывшая решимость. Они знают, куда мы идем. Они знают, что половина из них сегодня не вернется в Неаполь. Но никто не опускает глаза.
— Слушайте меня, люди Каморры! — громко говорю я, разворачиваясь к ним. — Сегодня ночью на этой проклятой земле решается судьба нашей империи! Сицилия думала, что может украсть то, что принадлежит Данте Висконти! Они думали, что могут безнаказанно пролить кровь наших братьев! Сегодня мы докажем им, что у Каморры нет врагов, которые остаются в живых!

Я вскидываю карабин над головой.
— В «Вилле Аврора» нет невиновных! Там нет мирных жителей! Каждая сука, которая носит оружие Фальчинелли — ваша цель! Никаких пленных! Никакого милосердия! Мы прорубим путь к подвалам через их трупы! Если я паду — Маттео принимает командование и доводит дело до конца! Вопросы есть?!

— НЕТ, ДОН ВИСКОНТИ! — единым, оглушительным рыком отзываются сорок глоток, перекрывая гул шторма.

В этот момент небо за нашими спинами озаряется ярким оранжевым светом. Два тяжелых неуправляемых реактивных снаряда, выпущенных с нашего ракетного катера в бухте, с ревом прорезают низкие тучи и с нечеловеческим грохотом врезаются в фасад «Виллы Аврора».
Огненный гриб взрыва взмывает в ночное небо Палермо. Главные ворота особняка вместе с пулеметной вышкой превращаются в пылающую груду каменных и металлических обломков. Взрывная волна докатывается до нас, принося запах гари, раскаленного железа и паленых человеческих тел. На вилле вспыхивает пожар, взвывают сирены, раздаются беспорядочные, панические крики сицилийцев.
Оборона Фальчинелли смята в первую же секунду.

— В АТАКУ! — взревел я, срываясь с места и устремляясь вниз по холму, прямо в пылающий ад.
За моей спиной сорок ангелов смерти из Неаполя с дикими кличами кидаются в последнюю, решающую битву. Земля дрожит под нашими ногами. Дождь шипит на раскаленных стволах нашего оружия.

Я иду за тобой, Бьянка. И пусть весь мир сгорит дотла, но я вытащу тебя из этой тьмы.