28

«Даже самую неприступную крепость можно взять, но расплата за это будет страшной».
Трек: Ruelle — War of Hearts

Данте

Телефонные аппараты в моем кабинете не просто звонили — они разрывались от яростных, панических отчетов. Город, который еще вчера беспрекословно подчинялся Каморре, сейчас полыхал. Фальчинелли не стал медлить. Его ответ на возвращенную голову Энцо был не просто симметричным — он был тотальным.
— Говори, Марко! — рявкнул я в трубку, прижимая ее к уху плечом, пока мои пальцы быстро вбивали коды доступа в тактический терминал.

— Босс, северные склады... они горят! — сквозь треск помех и грохот далеких взрывов прорывался хриплый голос моего капо. — Нас зажали в клещи. Это не просто шестерки Коза Ностры, это суки с автоматами военного образца! Они выжигают всё термическими зарядами. Мы теряем товар, люди отступают к промзоне...

— Держи позиции, подкрепление уже идет! — отрезал я и бросил трубку на рычаг, тут же переключаясь на другую линию.

Маттео ворвался в кабинет без стука. Его лицо было бледным, покрытым копотью, дорогая рубашка порвана на плече. В руках он сжимал распечатанные тактические сводки, которые обновлялись каждую минуту.
— Данте, это катастрофа, — тяжело дыша, произнес он, бросая бумаги на мой стол. — Они бьют одновременно по семи точкам. Порт Беверелло — два наших судна подорваны магнитными минами и тонут прямо в доках. Склады в промзоне Секонджильяно — там сейчас настоящая бойня. Но хуже всего другое: Риккардо ранен. Пуля прошла через легкое, его везут в подпольный госпиталь. Его ребята деморализованы и отступают.

Я медленно поднялся из-за стола. Внутри меня всё заледенело. Это была классическая, учебная стратегия Коза Ностры: «Рассечение гидры». Они создавали такое количество очагов возгорания, что мои силы неизбежно должны были раздробиться. Они вынуждали меня выйти из тени. Они выманивали дьявола из его логова.
— Они хотят, чтобы я разделил людей, — процедил я, глядя на экраны, где красные маркеры пожаров охватывали карту Неаполя. — Они бьют по моим деньгам, по моей логистике, по моему авторитету. Если Дон Висконти останется сидеть в своем бункере, пока его империю сжигают, завтра мои же капо перережут мне горло.

— Ты не можешь уехать, Данте, — Маттео сделал шаг вперед, его взгляд был полн тревоги. — Подумай о Бьянке. Этот дом — самая укрепленная точка на юге Италии, но если ты заберешь половину личной гвардии для контратаки в порту...

— Я оставлю здесь три контура охраны, — жестко перебил я его. — Автономный режим «Цитадель». Внешний периметр, тепловые датчики, бронированные ставни. С ней останется штурмовая группа из двенадцати человек под твоим командованием. Ты головой отвечаешь за нее, Маттео. Если с ее головы упадет хоть один волос, я лично скормлю тебя собакам. Это ясно?

Маттео выпрямился, его глаза сузились, но он кивнул без колебаний:
— Я умру раньше, чем они сделают шаг на ее этаж. Клянусь тебе, брат.

Я не стал терять ни секунды. Выйдя из кабинета, я быстрыми шагами направился в жилое крыло. Каждое мгновение промедления стоило мне миллионов евро и жизней моих солдат, но я не мог уехать, не взглянув на нее. Не оставив ей часть своей силы.

Бьянка стояла у панорамного окна гостиной. Она была в черных спортивных брюках и простой серой футболке. Ее волосы были собраны в небрежный пучок. Услышав мои шаги, она обернулась. В ее руках был «Глок-19», который я подарил ей. Она держала его именно так, как я учил — палец вдоль рамки, хват уверенный, жесткий. В ее серых глазах не было девичьего испуга. Там была холодная, собранная решимость хищницы, которая ждет своего часа.

Я подошел к ней, обхватил ее лицо ладонями и прижал свой лоб к ее лбу. Наше дыхание смешалось.
— Они выжигают город, Бьянка, — тихо, но отчетливо произнес я. — Риккардо при смерти. Мои склады горят. Я должен ехать. Если я не наведу порядок в портах прямо сейчас, Каморра падет изнутри.

— Я знаю, — прошептала она, накрывая мои ладони своими тонкими пальцами. — Я видела дым над заливом из окна. Ты должен идти, Данте. Ты Дон. Ты их щит.

— Ты остаешься здесь. Маттео с тобой. Система «Цитадель» активирована. Окна закроются титановыми пластинами через минуту после моего ухода. Никому не верь. Если увидишь чужого — стреляй в центр массы, как мы учились. Выдыхай и тяни спуск.

Я притянул ее к себе и поцеловал. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих — в нем был горький привкус возможного прощания, безумная страсть и клятва, которую я дал ей вчера над пропастью. Я отдал ей всё свое тепло, всю свою темную душу.
— Я вернусь к рассвету, — отстранившись, сказал я, глядя ей прямо в душу. — И я привезу тебе голову Фальчинелли.

Она кивнула, ее подбородок упрямо вздернулся:
— Я буду ждать тебя. Живым.

Я развернулся и стремительным шагом покинул пентхаус. Менее чем через пять минут мой бронированный кортеж из трех черных внедорожников вылетел из ворот поместья, направляясь в сторону пылающего порта. Я уезжал, чувствуя, как внутри меня разрастается глухая, зловещая тревога. Мой разум твердил, что безопасность пентхауса абсолютна. Но мое звериное чутье, которое никогда меня не подводило, выло от ужаса.

Я совершил ошибку. Я оставил свою королеву в крепости, которая вот-вот должна была стать ловушкой.

Бьянка

После ухода Данте пентхаус погрузился в оглушительную, звенящую тишину. Спустя ровно шестьдесят секунд раздался тяжелый гул — массивные титановые щиты опустились снаружи окон, полностью отрезая меня от внешнего мира. Роскошная гостиная с дизайнерской мебелью превратилась в глухой бетонный бункер, освещенный лишь искусственным, приглушенным светом потолочных ламп.

Я сидела на диване, положив «Глок» на колени. Его металлическая прохлада успокаивала мои взвинченные нервы. Врач внутри меня пытался анализировать ситуацию: пульс около ста ударов в минуту, дыхание поверхностное, легкий тремор в пальцах. Но это был не страх слабости. Это был адреналин. Тот самый адреналин, который помогал мне проводить многочасовые операции, когда жизнь пациента висела на волоске. Только теперь на волоске висела моя собственная жизнь.
Я перевела взгляд на свои руки. На манжете лежал едва заметный мазок крови Данте, оставшийся после его прощального прикосновения. Чужая кровь. Кровь парня по имени Альдо, которого я лечила, и которого больше нет. Этот мир Каморры, в который меня швырнули против воли, медленно, слой за слоем, сжигал мою прежнюю личность. Я больше не была Бьянкой Росси, невинной жертвой грехов своего отца. Я была частью этой темной империи. Женщиной Дьявола.

Прошел час. Затем второй. Тишина бункера начала давить на барабанные перепонки.
Внезапно свет погас.
Не просто приглушился, а исчез полностью, погружая огромный пентхаус в кромешную, абсолютную тьму. В ту же секунду стих мерный, едва слышный гул вентиляционной системы. Замерли холодильники, отключились умные приборы.

Я замерла, почти перестав дышать. Данте говорил, что у пентхауса есть три резервных генератора, которые включаются автоматически в течение трех секунд, если центральная сеть повреждена. Прошла четвертая секунда. Пятая. Десятая. Тьма оставалась непроницаемой.

Их отключили вручную, — пронеслась в голове ледяная мысль. — Кто-то перерезал кабели резервного питания изнутри.
Я медленно подняла пистолет, снимая его с предохранителя. Щелчок показался мне громким, как пушечный выстрел. В ту же секунду где-то внизу, на этаж ниже, раздался странный, приглушенный звук. Пф-пф-пф.

Мой медицинский слух, привыкший улавливать тончайшие изменения в шуме приборов, мгновенно распознал этот звук. Выстрелы из оружия с глушителем.

Затем послышался короткий, оборванный стон. Это был голос одного из парней охраны. Я знала его — молодой боец по имени Луиджи, который всегда улыбался, когда приносил мне утренний кофе. Его больше не было. Нападающие продвигались молча, профессионально, не оставляя шансов внешней линии обороны.

— Маттео... — тихо, одними губами позвала я, зная, что рация на моем столе должна работать на аккумуляторах.

Я нащупала маленькую пластиковую коробочку рации на журнальном столике и прижала кнопку вызова:
— Маттео, это Бьянка. На моем этаже пропал свет. Я слышу выстрелы ниже. Прием.

Из динамика донесся лишь тяжелый, заполненный шипением статический шум. Сигнал глушили. Военные глушилки частот, которые полностью изолировали пентхаус от внешнего мира.
Сердце заколотилось в груди, как безумная птица в клетке. Я осталась совершенно одна. Никакого Данте. Никакого Маттео. Крепость, которую Дон Висконти считал неприступной, пала. Враг просочился сквозь титановые стены, как ядовитый газ. Элитные наемники Фальчинелли пришли за мной.

Я встала с дивана, стараясь не производить ни единого звука. Мои босые ноги мягко ступали по дорогому паркету. Я знала планировку гостиной наизусть. Слева — массивная барная стойка из цельного куска черного мрамора. Она была достаточно толстой, чтобы выдержать автоматную очередь. Я скользнула за нее, приседая на корточки и прижимаясь спиной к холодному камню.

Где-то у главного входа раздался едва слышный металлический скрежет. Электронный замок, который должен был выдерживать штурм, тихо щелкнул. Дверь открылась.
В темноту гостиной скользнули несколько бледных, зеленоватых лучей лазерных прицелов. Нападающие использовали приборы ночного видения. Они видели комнату так же четко, как днем, в то время как я была практически слепа.

— Чисто, — раздался тихий, ледяной шепот на сицилийском диалекте. — Девчонка должна быть в спальне или здесь. Ищите аккуратно. Живой. Дон Фальчинелли хочет ее дышащей.

Я крепче сжала рукоять пистолета. Пальцы вспотели, но я вспомнила слова Данте: «Оружие не достают, чтобы пугать. Если ты вытащила ствол — ты обязана стрелять».

Они пришли, чтобы забрать меня. Чтобы использовать меня как оружие против Данте. Чтобы сломать его. Но я не собиралась сдаваться без боя. Тьма, которую я приняла в тире, теперь заполнила мои вены. Я подняла пистолет, выравнивая мушку по направлению к зеленому лучу, который приближался к моей барной стойке.

Зеленый луч лазерного прицела медленно скользил по поверхности мраморной стойки, приближаясь к углу, за которым пряталась Бьянка. Наемник двигался абсолютно бесшумно, его тяжелые ботинки с мягкой подошвой едва касались пола. Он был уверен в своей невидимости, уверен, что беззащитная дочь бухгалтера забилась под диван и плачет от страха.
Бьянка закрыла глаза на долю секунды. Вдох. Медленный выдох. На полувыдохе — плавно тяни спуск. Не дергай. Советы Данте звучали в ее голове так четко, словно он стоял прямо за ее спиной, обнимая за талию.

Она резко высунулась из-за укрытия, вскидывая руки с пистолетом. В темноте она не видела лица врага, только смутный силуэт в тактическом шлеме и светящуюся точку ПНВ на его лбу.
Выстрел.

Грохот в закрытом помещении пентхауса показался оглушительным. Вспышка пороховых газов на мгновение ослепила Бьянку, но она отчетливо услышала глухой, тяжелый удар. Пуля калибра 9-мм попала наемнику точно в шею, пониже шлема, разрывая сонную артерию. Мужчина захрипел, его автомат выдал короткую, хаотичную очередь в потолок, выбивая крошку из штукатурки, после чего он рухнул на пол, заливая паркет брызжущей кровью.

— Контакт! Она вооружена! — рявкнул второй голос из глубины гостиной.

В ту же секунду по барной стойке ударил шквал огня. Наемники открыли шквальный огонь из пистолетов-пулеметов с глушителями. Осколки дорогого хрусталя, бутылок с коллекционным виски и куски мрамора посыпались на Бьянку. Один из осколков полоснул ее по щеке, оставляя тонкую, горячую линию, по которой тут же потекла струйка крови.

Она плотнее прижалась к полу, сжимаясь в комок. Адреналин выжигал остатки страха. Она считала выстрелы нападающих, понимая, что их как минимум трое. Или четверо.

Один из наемников попытался обойти стойку справа. Бьянка заметила его тень, скользнувшую вдоль стены. Она перекатилась на бок, высовывая пистолет на уровне колен, и нажала на спуск дважды.
Выстрел. Выстрел.

Пули раздробили коленные чашечки нападающего. Мужчина с диким криком повалился на пол, роняя оружие. Бьянка, не давая ему опомниться, подняла прицел выше и выстрелила еще раз — прямо в грудь, прекращая его крики.

— Сука! Она уложила двоих! Взять её в клещи! — скомандовал третий наемник, его голос теперь звучал ближе, со стороны столовой.

Бьянка попыталась сменить позицию, отползая назад, к дверям, ведущим в ее подземную клинику. Ей нужно было пространство, нужно было укрытие. Она вскинула пистолет, целясь в темноту, где улавливала малейшее движение.
Выстрел. Выстрел. Она стреляла быстро, профессионально, реализуя каждый час, проведенный с Данте в подвале. Она была хирургом, который теперь иссекал опухоль, пришедшую в ее дом. Еще один наемник упал, схватившись за простреленный живот, его стоны заполнили комнату.

Но их было слишком много. Из коридора в гостиную ворвались еще трое. Бьянка подняла пистолет, целясь в лидера группы — высокого мужчины в бронежилете без опознавательных знаков. Она нажала на спусковой крючок.
Щелчок.

Этот сухой, металлический звук показался ей страшнее любого взрыва. Затворная рама «Глока» застыла в крайнем заднем положении, сигнализируя о том, что патроны закончились. Пятнадцать зарядов. Все пятнадцать были израсходованы. Резервного магазина у нее не было — в утренней спешке она просто не подумала взять его.

— Патроны кончились! Вперед! — скомандовал лидер.
Бьянка не стала сдаваться. Она перехватила пистолет за ствол, превращая его в тяжелый металлический кастет, и приготовилась дорого продать свою жизнь. Когда первый наемник подлетел к ней, пытаясь перехватить ее руки, она с размаху ударила его рукоятью в лицо, ломая нос. Мужчина отшатнулся, заливаясь кровью.
Но второй боец оказался быстрее. Он зашел со спины, обхватил ее шею мощным, удушающим захватом, блокируя кислород. Бьянка отчаянно извивалась, пыталась ударить его локтем в живот, вонзала ногти в его тактические перчатки. Перед глазами поплыли темные круги, легкие горели от нехватки воздуха.

Лидер наемников подошел к ней, срывая с лица прибор ночного видения. В полумраке Бьянка увидела его жесткое лицо, покрытое шрамами, и холодные, торжествующие глаза.
— А ты с характером, девочка, — ухмыльнулся он, выбивая «Глок» из ее ослабевших пальцев. Пистолет со звоном отлетел в сторону. — Не зря Дон Фальчинелли так сильно хочет тебя заполучить. Ты действительно стоишь целой войны.

Мужчина достал из подсумка шприц-тюбик с прозрачной жидкостью. Транквилизатор быстрого действия.

Бьянка из последних сил посмотрела на него, ее взгляд был полон ярости и презрения:
— Данте... найдет вас. Он... убьет... каждого.

— Пусть попробует, — холодно ответил лидер и вонзил иглу прямо в ее шею, нажимая на поршень.
Обжигающая волна химического холода мгновенно ударила в мозг Бьянки. Сопротивление стало невозможным. Ее мышцы обмякли, руки бессильно опустились вдоль тела. Окружающий мир начал стремительно растворяться, погружаясь в серый, липкий туман. Последнее, что она запомнила перед тем, как окончательно потерять сознание — это ощущение, что ее отрывают от земли и заворачивают в тяжелую, темную ткань, унося прочь из разрушенного пентхауса.

Крепость Дона Висконти пала. Его королева была похищена. И теперь Неаполь ждало такое безумие, перед которым померкнут все прошлые грехи Каморры.