Рай в сердце

- Чего ты так напрягся? Всё окей, Лёвчик. - Лесовкий легонько толкнул меня плечом и улыбнулся, когда мы, неторопливо следуя за Зариной и Артёмом, были почти уже у выхода из парка. - Скрывать не стану. Очень неожиданно. Но если интересует моё мнение, то знай, что я не осуждаю.

- Спасибо, - с трудом выдавил из себя я, пряча нос в воротник куртки и скользя отсутствующим взглядом по рисунку брусчатки под ногами.

По дорожке, освещённой тёплым рассеянным светом уличных фонарей, ползли дрожащие тени деревьев. Чем ближе подходило время к полуночи, тем ощутимее задувал порывами холодный осенний ветер и пробирал до костей.

- Да ладно, вы ещё тогда в квартире оба были какие-то странные. Но я ведь знал тебя с детства и решил, что показалось. Просто никогда не замечал за тобой таких... эм... слабостей.

Мишкины попытки развеять напряжение между нами улыбкой и шутливым тоном натыкались на мою холодную отстранённость и твёрдое нежелание говорить на эту тему, да не дай бог ещё и оправдываться.

Лесовский шумно втянул в себя воздух и протяжно выдохнул через ноздри белёсое облачко пара. Даже в полумраке было видно, как от холода у него покраснел кончик носа.

- Не очень хотелось бы, конечно... Но если это поможет сохранить доверие и дружбу между нами на прежнем уровне... - Мишка сделал недолгую паузу, как будто в последний момент засомневался, стоит ли говорить то, что он собирался. - У меня тоже было с парнем пару раз в конце первого курса. Интересно было, гормоны играли, да и компания была подходящая. Экспериментаторы. Это тебе не наша деревня в три дома. Здесь как-то к этому всему спокойнее относятся, главное, поменьше рекламироваться, чтобы гомофобную часть жителей не раздражать. А так-то по большому счёту всем пофиг, с кем ты спишь. Тут такой ритм жизни бешеный, на свою личную жизнь времени не хватает, не говоря уже о чужой.

Я слегка приостановился, шокированный такой внезапной откровенностью друга. Мой рот сам собой открылся с намерением задать какой-нибудь тупой вопрос, что-то типа «ты, что ли, тоже?» Но Мишка опередил меня всё с той же лёгкой непринуждённой улыбкой на скуластом смазливом лице. Только голос понизил, поглядывая на отдаляющуюся парочку, у которой как будто бы тоже славно складывалась беседа. Зарина в попытке разговорить своего стеснительного спутника что-то оживлённо щебетала без остановки, и, видимо, этой ей удавалось, потому что Котик тоже, хоть и не так активно, но принимал участие в беседе и даже улыбался.

- Пока ты там не начал пытаться делать выводы... - продолжал говорить Мишка. Он шёл очень близко неспешными шагами и разглядывал носки своих белых кроссовок. И всё-таки он немного смущался. - Я понял, что мне с девушками как-то всё же больше нравится. А это для меня... ну как прикольный опыт... из-за сексуального любопытства, одна из потаённых фантазий, осуществив которую, ты потом понимаешь, что... твоё или нет. Не моё.

Я не понимал, отчего я больше всего обалдел: оттого, что Лесовский спал с парнем, возможно, не с одним и тем же, или оттого, как легко, с улыбкой, он всё это о себе рассказывал.

- Так что такие вот дела, брат. - Он закинул руку мне на плечо. Резковатый, но приятный запах его парфюма щекотал ноздри. Мы неторопливо шли, встречая по пути редких прохожих. Звуки музыки становились всё более приглушёнными. - Так что тебе уж точно передо мной стыдиться не стоит. Это твой выбор, и я его уважаю.

Лесовский хлопнул меня по плечу. Улыбка на его лице стала шире и веселее.

- Да ты, Лёва, вообще для меня прям герой нашего времени. Решился. Далеко не каждый может позволить себе вот так открыто жить и любить.

Мишка говорил, а у меня с плеч как будто гранитная плита по кускам осыпалась, которая всё это время невидимой тяжестью давила к земле. Он был прав. Такой вот по сути равноценный обмен с треском разрушил неожиданно резко возникшую стену до небес, и мне стало невероятно легко дышать. Я даже едва заметно улыбнулся, офигевая мысленно от букета эмоций, что переживал за этот вечер - то с горы, то в гору, то такой крутой поворот, что голова кругом. Долбаные американские горки, блядь.

Когда мы наконец всей компанией грузились в припаркованную красную «Камри», напряг в общении уже почти совсем пропал. Никаких шуточек или неудобных взглядов в нашу с Котиком сторону. Как будто ничего и не было. Даже Тёма, сидя со мной рядом на заднем сиденье, внешне выглядел спокойным, даже расслабленным. Глядя на него, я тоже успокаивался, чувствуя, как меня постепенно размазывает в тёплом салоне по мягкой обивке сидения. Кажется, на этот раз мы точно справились, и - о чудо! - ожидаемого конца света не произошло, меня не сразила насмерть шаровая молния, не падали камни с неба на голову, и мой друг даже не смотрел на меня как на прокажённого. Зато я на его улыбающийся профиль и вздыбленную белобрысую макушку словно другими глазами глядел - как глубоко религиозный индус на золотую статуэтку Будды в каких-нибудь экзотических цветах, и мысленно светящийся нимб на его башку водрузил, испытывая безмерное чувство благодарности и восхищения.

Теплая Котикова ладонь нерешительно легла на моё бедро, и я отлепил задумчивый взгляд от вереницы разноцветных огней ночного проспекта за тонированным стеклом, чтобы посмотреть на его усталую, сдержанную, но до безумия красивую улыбку, в которую по уши влюбился там, на пляже. А ведь влюбился почти с первого взгляда, только не сразу это понял, к сожалению.

Внезапные летние воспоминания накрыли тёплой ласковой волной и зашуршали мелкой мокрой галькой у кромки воды. Вспомнилось раннее утро, когда Аделина Ивановна подвела ко мне серьёзного модного паренька с невероятно красивыми серыми глазами, которые смотрели мне прямо в душу, и я день за днём накрепко влюбился в него, сам этого не осознавая. Смешно вспоминать, как я втихаря любовался им при любом удобном случае, отмечая мысленно - слишком красив, слишком умён, слишком правильный для меня... Слишком много было самых разных «слишком», чтобы я смог решиться сделать первый осознанный и уверенный шаг. Если бы не та судьбоносная авария с велосипедами... Кто знает, как тогда сложилась бы наша судьба, если бы сначала я чуть не убил Котика, а потом не полез своей пьяной неадекватной мордой целоваться. До сих пор даже обидно, что я об этом знаю только со слов Котика.

Воспоминания о том, что было после, вызвали у меня мечтательную улыбку. Как осторожно и трогательно мы узнавали друг друга, присматривались, изучали, старательно подбирая нужные слова. Несдержанным между нами всегда был только секс, Котик с первой нашей ночи наповал поразил меня своей пылкостью и опытностью. Я душу дьяволу был готов продать, лишь бы он снова впустил меня в свою постель и позволил овладеть его горячим страстным телом. Цепь дальнейших событий мешалась с привкусом морской соли на губах, жаром раскалённых полуденным солнцем камней и шелестом припылённых пальмовых листьев. А те несколько дней, проведённых вместе где-то на краю мира среди высоких сосен, где прохладное дыхание леса мешалось с пьянящим запахом хвойной смолы, проникало в бревенчатые комнаты коттеджа через распахнутые настежь окна... Наш маленький рай навечно поселился в моём сердце. Несмотря на все испытания, свалившиеся на наши с Котиком головы, я был очень счастлив оттого, что всё это случилось со мной, и неустанно благодарил Ивановну и Бога за такой шикарный подарок судьбы, который я теперь никому не отдам.

Глупо было бы не отдавать себе отчёта в том, что ситуация с Мишкой была лишь началом нашего пути, который не всегда будет лёгким, но эта мысль не пугала. Мне так хорошо и уютно было ехать сейчас по ночной Москве, ощущая на своём бедре тёплую ладонь Котика.

Я накрыл его руку своей и крепко стиснул тонкие ровные пальцы. Малыш, мы справились.