Сюрприз

Когда мы въехали в тихий безлюдный двор, окружённый однотипными, плотно стоящими друг к другу многоэтажками, был уже восьмой час вечера. Зарина крутилась по узким проездам между рядами припаркованных машин в поисках нужного подъезда, а я в волнении растерянно шарил глазами по горящим окнам и балконам, по дорожкам, освещённым жёлтым светом вечерних фонарей, по тревожно трепещущей на зябком ветру листве деревьев.

Над крышей одного из домов чёрное низкое небо озарилось короткой вспышкой молнии. Значит, совсем скоро ливанёт так, что мало не покажется. Яркий свет фар осветил пустую детскую площадку, ограждённую низким зелёным заборчиком, над которой сплетались причудливые тени раскачивающихся на ветру ветвей, и остановились прямо на дорожке перед подъездом — припарковаться где-то ещё было просто невозможно.

Волнение вновь накатило и усилилось, пробегая по телу колючим холодком. Котик, я приехал.

— Тебя подождать? — Зарина смотрела не меня с искренним беспокойством.

— Не надо. И так нянчишься со мной целый день.

— А вдруг его дома не будет.

Я пожал плечами и через силу улыбнулся, чтобы успокоить её напускным оптимистичным настроем, но на самом деле я жутко нервничал перед неизвестностью. Что Котик скажет, когда откроет дверь и увидит меня? Обрадуется? А может, равнодушно попросит уйти и больше никогда не появляться. Или хуже того — он будет не один. О последнем варианте развития событий меньше всего хотелось думать, но совсем исключить его было нельзя.

— Если его не будет дома, вызову такси и поеду к себе. — Я просунул руку между креслами, подцепил пальцем лямку рюкзака, брошенного на заднее сиденье, и открыл дверь. Неприятная холодная липкая сырость моментально пробралась под толстый флис кофты, как только я оказался на улице. — Давай, мне уже правда перед тобой неудобно.

— Ладно. — Зарина улыбнулась и весело подмигнула. — Если что, я на связи. Надеюсь, ваше жаркое примирение этой ночью закончится в кровати.

Наверное, я просто привык за день к её неиссякаемому чувству юмора, поэтому под конец уже перестал так остро реагировать и краснеть как девственница на выданье каждый раз, когда она что-то ляпнет. Зарина, конечно, не теряла возможности подшутить надо мной, но рядом с ней я не чувствовал себя каким-то неправильным. Впервые я не боялся быть самим собой и был благодарен ей ещё и за это.

Я улыбнулся в ответ, воздержавшись от комментариев на очередной дружеский подъёб, захлопнул дверь и в знак прощания похлопал рукой по крыше машины. Сегодняшняя наша встреча не последняя, я был уверен в этом.

Закинув рюкзак на плечо и поёживаясь от холода, я провожал взглядом красные габаритные огни «Камри» до тех пор, пока они не исчезли за поворотом, после чего ещё несколько секунд изучал светящиеся окна незнакомого дома. При мысли, что одно из окон принадлежит Котику, аж сердце замирало. Я представил, как сейчас, замотавшись в тёплый уютный плед, на диване с кружкой горячего чая он смотрит какой-нибудь интересный фильм и даже не подозревает, что я стою под его окном и дрожу от холода, не привыкший ещё к здешнему климату.

Домофон на металлической двери подъезда давал понять, что внутрь так просто не попадёшь. Можно было, конечно, набрать номер квартиры Котика, но мне хотелось неожиданного эффектного появления, поэтому пришлось ещё немного помёрзнуть на крыльце в ожидании, пока не выйдет кто-то из жильцов.

Мои спасители не заставили долго себя ждать. Два подростка, выскакивая на улицу, что-то так увлечённо обсуждали между собой, что, кажется, меня даже не заметили. Радуясь быстрой удаче, я ловко перехватил захлопывающуюся за ними дверь и юркнул в тёплый и светлый подъезд.

Если первые два лестничных пролёта в поисках нужной квартиры я преодолел легко и быстро, то последующие дались тяжело. Денёк, полный ярких впечатлений и событий, к вечеру давал о себе знать тягучей усталостью во всём теле, особенно в ногах, которые я с трудом тащил за собой по чёртовым ступеням в поисках двадцать третьей квартиры. Но стоило оказаться перед чёрной дверью с тем самым заветным набором серебристых цифр на ней, как от усталости не осталось и следа.

Теперь меня аж до трясучки распирало от истерического счастья и дикого волнения. На лице сама собой растянулась радостная идиотская улыбка, сердце барабанило в груди как сумасшедшее, а в пересохшем рту появился металлический привкус адреналина. Я уже не понимал, отчего меня так колбасит, то ли оттого, что никак не мог согреться, то ли от нахлынувших эмоций.

Подошёл поближе к двери, прислушался, чтобы уловить звуки, которые говорили бы о том, что в квартире кто-то есть. Тишина. Я какое-то время потоптался под запертой дверью в нерешительности. Может, спит. Или телевизор сделал так тихо, что не расслышать через массивную железную преграду, или сидит занимается. Да мало ли что может делать человек в тишине.

Собравшись немного с мыслями, я всё же сделал это. Затаив дыхание, как будто перед прыжком в ледяную воду, коротко постучал в дверь два раза и отошёл в сторону, чтобы Котик не увидел меня в глазок. Пусть откроет и тогда увидит. Засунул руки в карманы жилетки, высунул, гипнотизируя выжидающим взглядом серебристые цифры. Из соседней квартиры послышался грозный собачий лай, а затем — строгий мужской голос, приказывающий бдительному псу замолчать. Было слышно, как снизу вверх промчался лифт, остановился на пару этажей выше, чьи-то отдалённые голоса и шорохи отдавались эхом по подъезду. В большом многоквартирном доме кипела жизнь вперемешку с ароматом сладких пирогов, от которого болезненно скручивало голодный желудок. Только за дверью квартиры под номером двадцать три по-прежнему было тихо, ни шороха, ни звука приближающихся шагов. Может, не слышит. Я постучал снова уже более уверенно и продолжительно, но результат был тот же. Котик не открыл мне даже с третьей попытки достучаться до него. Четвёртая, настойчивая и громкая, стала окончательным подтверждением тому, что Артёма в квартире нет.

Внутри как будто все внутренности опустились. Я подпёр спиной холодную дверь, ощущая вселенское разочарование каждой клеточкой своего тела, и мрачно хохотнул. Приехал сюрпризом, называется. Действительно, а чего ты, Лёва, ждал — красную дорожку, салют и торжественные фанфары? Котик целыми днями сидит, только тебя под дверью и ждёт, ага. Других же дел у него нет.

Сдвинув рукав толстовки, я глянул на часы: половина восьмого. Мало ли, может, в магазин за хлебом пошёл или с учёбы всё никак не доберётся. Пробки здесь такие, что местные, наверное, в них половину жизни проводят. Было решено Котика подождать. Чтобы не маячить перед дверями его соседей, вызывая всякие неприятные подозрения, я спустился на один лестничной пролёт и присел на корточки. Пока ждал, вслушивался в приглушённые бетонными стенами звуки зарождающейся непогоды и безучастно перелистывал ленту новостей в соцсетях. На всякий случай заглянул на страницу Котика, но там ничего не изменилось. Его профиль был по-прежнему закрыт, а я всё так же внесён в чёрный список.

Пролистал почти всю фотогалерею Мишани Лесовского, не переставая удивляться нашей сегодняшней внезапной встрече и тому, как он изменился. Раньше я особо не вглядывался в его фото, которые он периодически закидывал в ленту, поэтому так сразу не разглядел в модном крашеном блондине своего друга детства.

Телефон в руках завибрировал, сигналя о пришедшем сообщении. Зарина интересовалась, всё ли у меня нормально. Конечно, нормально. Торчу тут в подъезде голодный, холодный, ног не чувствую, потому что Котику, видите ли, дома не сидится.

Время тянулось чертовски медленно, но даже через два часа Котик так и не появился. Может, он вообще сегодня домой не придёт. Версий, где и с кем Котик мог проводить время, накопилось за время ожидания предостаточно, и почти все были для меня неутешительные. Думать сейчас о хорошем совсем не получалось, слишком я был расстроен.

Я ещё раз с тоскливой безнадёгой посмотрел на запертую дверь, тяжело вздохнул и вызвал лифт. Больше ждать уже просто физически не мог. От усталости я уже с трудом держался на ногах. И поскольку в голове у меня сложилось несколько вариантов развития событий, то просто поцеловать запертую дверь и уйти всё-таки было лучше, чем застать Котика с каким-нибудь парнем.

Такси я смог вызвать, только когда спустился на первый этаж, потому что в лифте чёртова сеть не ловилась. Зато добыл себе сигарету, выпросив дозу никотина с огоньком у тучного мужчины средних лет с добрыми грустными глазами, который курил снаружи у подъезда. От него так заразительно тянуло терпким сигаретным дымом, что я не удержался, хотя вроде уже два месяца как бросил с твёрдым намерением больше никогда не брать в руки сигарет.

Гулкие раскаты грома утихли, но дождь всё не прекращался. Частые крупные капли стучали по козырьку, врезались с брызгами в бетонные ступени крыльца, стекали ручейками на мокрый асфальт. В воздухе пахло прелой листвой и противной холодной сыростью, от которой всё тело пробирало мелкой дрожью, пока я в ожидании такси глубоко, с наслаждением, затягивался тлеющей сигаретой.

В тот вечер, когда наше хрупкое счастье полетело ко всем чертям, тоже шёл дождь. Я сотни раз прокручивал в голове тот день, который для нас с Котиком закончился внезапной катастрофой. Сейчас, конечно, сделал бы всё по-другому. По крайней мере, не бросил бы его одного в том проклятом номере. Подобрал бы совсем другие слова, чтобы не оттолкнуть Артёма в этот трудный для нас обоих момент. Но теперь уже как есть и ничего с этим не поделаешь.

Из-за угла дома во двор вывернула машина и на тихом ходу направилась в мою сторону. Я последний раз глубоко вдохнул горький дым и, прикрыв глаза, медленно выдохнул густое белое облако в сырую темноту осенней ночи. Пожалуй, на сегодня с меня хватит приключений.