Отдача

Подавшись чуть в сторону, чтобы не загораживать вход в кафе, я резко остановился и вдохнул полной грудью свежий ночной воздух. Перед глазами всё ещё мелькали разноцветные вспышки светомузыки. Я крепко зажмурился и потёр ладонями лицо с надеждой, что это поможет мне от неприятных ощущений и рези в глазах. Лучше бы Ксеня не ходила за мной. Лучше бы осталась там, а я бы спокойно вернулся в вагончик и завалился спать, чтобы никого не видеть, не слышать и ничего не чувствовать.

- Что?

Куда делось былое веселье с её лица, когда она с учащённым дыханием и округлившимися от испуга глазами обошла меня и решительно преградила путь.

- Лёв, прости. Это не совсем то, что ты подумал.

- Всё нормально. Не извиняйся. - Я зачем-то достал из кармана мобильник, быстро глянул на вспыхнувший дисплей невидящим взглядом и нервным движением руки сунул телефон обратно. - Хотя, конечно, я удивлён, что ты так быстро переключилась. Зачем только скандал было закатывать, не пойму. Давно бы к своему Котику на член запрыгнула, глядишь, любовь ко мне сразу и прошла бы.

Сначала Ксеня посмотрела на меня так, будто впервые видит, а потом, когда до неё наконец дошёл мерзкий смысл моих слов, крепко сжала губы и изо всех сил пихнула меня в грудь обеими ладонями.

- Совсем охренел? Какая же ты всё-таки мразь, Потёмкин... Какая же ты мразь!

Всегда терпеть не мог, когда во время ссоры девушки позволяют себе распускать руки, хоть ты их даже пальцем не трогаешь. Так ведь можно и отдачу спровоцировать, если вовремя не остановиться.

Чтобы куда-то деть трясущиеся от переполняющей меня лютой злости руки, я сунул их в карманы джинсов и нервно качнулся на пятках.

- Ты бы шла, Ксю. Там весело. И Котик твой драгоценный тебя ждёт. Меня только в покое оставьте.

Но Ксене, видимо, показалось мало. Плюс алкоголь бурлил в крови, подстрекая девушку к неадекватным поступкам. Я и сам не особо отдавал себе отчёт в своих действиях и словах, и даже на хмельную голову понимал, что меня слишком круто заносит на поворотах. Ксю резко шагнула на меня, снова толкая в грудь, и звонко взвизгнула:

- Ну и пойду, понял? А ты катись к чёрту! Ненавижу тебя! Ненавижу!

Она в истерике опять хотела ударить меня в грудь, но на этот раз мне удалось на лету перехватить её руки. Бить, конечно же, я её не собирался, хотел встряхнуть разок хорошенько, чтобы в чувство привести, но тут в разговор встрял Артём.

- Лёва, глупости не делай. Отпусти её.

- Да пожалуйста...

Я грубо отпихнул горько всхлипывающую девушку прямо в его объятия и пошёл прочь не оборачиваясь, пока с психу таких дел не накуролесил, которые потом просто так не разрулишь. Нужно было срочно остудить свою буйную горячую голову и унять сумасшедшее сердцебиение, отстукивающее учащённым ритмом по вискам. Будь я сейчас на пляже - прямо в одежде в море сиганул бы. Может, хоть тогда удалось бы потушить внутри себя этот разрушительный пожар, который, кажется, всё уже выжег там, под рёбрами, и подкатил к горлу плотным комом, схожим с горстью раскалённого песка, который мне никак не удавалось проглотить, и дышать через него нормально не получалось.

Только оказавшись в тени разросшихся старых акаций, дрожащих густой листвой на прохладном солёном ветру и заслоняющих пустой в этот поздний час тротуар от тусклого света уличных фонарей, я смог наконец перевести дух и немного сбавил шаг. Но тут же едва не подпрыгнул от неожиданности, когда за спиной прозвучал до боли знакомый голос, который я меньше всего сейчас хотел бы слышать:

- Лёв, зачем ты так с ней? Ксюша на самом деле тебя любит.

Я даже приостановился, прислушиваясь к мягким шагам позади себя и окончательно убеждаясь, что это не приступ белой горячки. Артём действительно шёл вслед за мной, выдерживая на всякий случай между нами некоторую дистанцию. И правильно делал, потому что я всё ещё был чертовски зол.

- Ага. Так любит, что уже с тобой шкуру трёт. Тём, мне на самом деле плевать, ясно?! Делайте вы что хотите.

- Раз тебе плевать, чего тогда так бесишься?

Меня аж развернуло. Да так резко, что он чуть не налетел на меня и мы едва не встретились лбами.

- А ты, блядь, не знаешь!

- Не знаю.

Вот о чём с ним разговаривать? Я повернулся и снова быстро зашагал по серой брусчатке прочь. Всё. Артёма нет. Я его не вижу и не слышу.

- Если это из-за меня, то ты сам должен понимать. Нам после этого нельзя было вместе работать, - не отставал Артём, упорно продолжая меня преследовать, чем бесил неимоверно.

- Из-за себя. Всё, Тём, не иди за мной. Тебя там Ксеня ждёт. Самойлов весь извёлся. Вот он, кстати, лучше, чем я. Внимательный, заботливый, из хорошей семьи и тащится по тебе, как удав по стекловате.

- Ты на что намекаешь? - возмутился Артём.

То, как он прикидывается дураком, привело меня в бешенство. Я снова резко развернулся на пятках к нему лицом.

- Я прямо говорю.

Артём раздражённо закатил глаза и прищёлкнул языком.

- Ксюша права. Ты придурок.

Даже в липкой темноте южной ночи было видно, как Артём твёрдо держится, не поддаваясь на мои провокации. Зато меня было не остановить, ибо тормоза уже дымились, искрили и отказывали напрочь.

- У вас с ним что-то было, да?! Трётесь всё время вместе. Он, бедный, пока тебя ждал, в телефоне чуть дыру не просмотрел.

- А тебе-то что? Даже если я трахаюсь с Самойловым, тебе-то что с этого? - повышая голос, парировал Артём.

- Ты ведь со мной был... И там, на пляже... - От резко охватившего меня тупого бессилия я подавился словами. - Просто вы с Ксю... так резко переобулись...

- А ты? Требуешь от нас каких-то объяснений, а сам? Ты прекрасно видел, что Ксюша к тебе неровно дышит, но тебе было легче прикинуться слепым, пока девочку от обиды не понесло уже. Так и со мной. Тебе проще было сделать вид, что ты дальше носа своего ничего не видишь.

- Я просто не знал! - почти выкрикнул ему в лицо я. - Я не знал, Тём...

- Хорошо. Допустим. Там, на пляже, ты узнал, и что изменилось? Третьи сутки пошли, а ты так и не пришёл. Даже в чат не соизволил мне написать. Лёв, я не Ксюша, бегать за тобой и скандалы среди ночи устраивать не буду. Раз нет, то и не надо.

- Я не говорил тебе «нет».

- Но ты и «да» не сказал.

- Всё произошло так неожиданно. Я не знал, что сказать. Мне нужно было время, - зачем-то продолжал оправдываться я, ясно осознавая при этом - он прав, я жалкий безответственный придурок. Но природное тупое упрямство было сильнее здравого смысла, поэтому чем дальше, тем сильнее меня несло.

- Неожиданно было, когда ты меня той ночью в номере в охапку сгрёб и целовать начал. - Артём тяжело вздохнул. - Ты просто сам не знаешь, чего хочешь от этой жизни, но при этом считаешь нормальным предъявлять претензии людям, которые ничем тебе не обязаны. Ни я, ни Ксюша - мы не заслуживаем такого обращения.

- Бедные вы несчастные, обиженные мной жертвы... Так объединитесь!

Я сделал шаг в сторону Артёма, потом ещё один, а тот даже с места не сдвинулся. Так и продолжал с вызовом смотреть мне в глаза.

- Или ты Самойлову не изменяешь? А может, ты у нас и с девочкам, и с мальчиками можешь?

- Может, и могу. Только тебя это ебать не должно.

Я подошёл вплотную, низко-низко, почти нос к носу, наклонился, мимолётно восхитившись его смелостью. В прямом взгляде ни капли страха, только натянут весь в напряжении, будто туго скрученная пружина, готовая в любой момент распрямиться. Но своей дерзостью и бесстрашием Артём только сильнее меня раззадоривал, разжигал во мне то, что я всегда старался в себе заглушить, и теперь вся моя скрытая правда неистово рвалась наружу.

- Правильно, потому что обычно ебу я. Но только тех, кто хорошо сосёт. Ты же хорошо сосёшь, детка?

Я настолько вошёл в какой-то нездоровый кураж, что резким движением руки схватил Котика за задницу и грубо притянул к себе. Отдача последовала незамедлительно. Артём сначала оттолкнул меня, а потом душевно залепил кулаком в челюсть. Вложился в удар хорошо - меня аж на два шага назад откинуло, картинка перед глазами померкла, боль ослепила до искр в глазах. Тряхнув головой, я приложил ладонь к месту удара и сразу же ощутил металлический привкус крови, рассечённая о зубы нижняя губа изнутри будто огнём горела.

- Сука.

- Пришёл в себя? Или ещё разок врезать, придурок?

Я даже в темноте увидел, как в глазах у Артёма полыхнули языки пламени, и стойка у него была такая воинственная, будто он снова готовился мне припечатать. Правда, сдерживался почему-то, но всё равно было заметно: паршивец явно доволен собой.

Кровавая пелена ярости затянула мои глаза.

- Пизда тебе, Котик. Лучше беги, - сплёвывая на асфальт кровавую слюну, прорычал я.