Братья по крови

Так как Артём был временно обездвижен, организовывать спонтанную вечеринку на двоих пришлось мне. Я покинул насиженное место и стал осваиваться на чужой территории. Стаканы даже искать не пришлось. Они стояли как раз на виду — на глянцевой столешнице комода рядом с хромированным электрическим чайником, а мясистую гроздь белого душистого винограда и плитку молочного шоколада я достал из маленького, встроенного в тот же комод холодильника. Я хотел выдвинуть тумбочку, чтобы было куда определить это всё добро, и даже успел убрать с неё ночник под золотистым тканевым абажуром, но Артём предположил, что на кровати будет гораздо удобнее обоим, а тарелку с виноградом можно поставить посередине между нами. Я спорить не стал. Так на самом деле было удобнее. На кровати можно не только ноги наконец вытянуть с блаженным стоном, но и подушку под спину подсунуть, чтобы впервые за день расслабиться по-человечески.

Как говорится, худа без добра не бывает. Мы впервые за всё время действительно нормально говорили — без этих тупых колких шуточек и подъёбов. Вместе смеялись над забавными случаями из детства, которыми делились друг с другом наперебой. Повздыхали над его грустной семейной историей, из которой я узнал, что рос он так же, как и я, не самым счастливым ребёнком на свете. Отцу за бесконечными командировками и совещаниями некогда было заниматься сыном, а мать была по натуре слишком строгой и принципиальной женщиной, Артём по сей день был далёк с ней в душевном плане и даже где-то хорошо понимал Котова-старшего, почему тот не смог с ней жить. У него же самого просто не было выбора. Родителей не выбирают. Ещё я узнал, что Юрий Николаевич приходится ему родным дядей по отцу, и Тёма с ним в очень тёплых дружеских отношениях с самого детства. Это была инициатива дяди, чтобы любимый племянник приехал к нему на юг из душной Москвы погостить на время летних каникул, а Артём не захотел отказываться от такого заманчивого предложения.

Раз у нас сложился такой внезапный вечер откровений и чтобы уж до конца всё было честно, я тоже скрепя сердце коротко рассказал о том, что родом из неблагополучной семьи, что отца последний раз видел в восемь лет, а мать живёт в Лермонтове с новой семьёй, где уже два года как растёт моя маленькая сводная сестра. С отчимом я никогда не ладил, и чтобы не обострять ситуацию, в пятнадцать лет ушёл жить к бабушке. А после окончания школы поступил в сочинский универ на информационные технологии. Правда, в прошлом году пришлось перейти на заочное, потому с финансами не очень, а с бабушки и матери тянуть гордость не позволяет.

Удивительно, насколько легко и просто налаживалось наше непринуждённое дружеское общение, и так тепло и приятно становилось от этого на душе. Виновата в этом была бутылка терпкого домашнего вина, без которой мы оба никогда, наверное, не узнали бы, что на самом деле так похожи. Не внешностью, конечно. Тут мы как инь и янь. Но что касалось предпочтений — в еде, например — и привычек, то сходств мы обнаружили поразительно много. А когда выяснилось, что у нас даже группа крови одинаковая — первая отрицательная, Артём заразительно расхохотался, кинулся горячо меня обнимать и нарекать своим братом по крови.

Пока обнимались, перевернули тарелку, вкатали остатки недоеденного винограда в покрывало и пролили вино. Немного отдышавшись, я хотел было встать с постели, чтобы хоть немного прибрать всё это безобразие, но вино так дало мне по ногам, что я, наверное, вряд ли даже ползать мог, не то что сделать пару шагов. Тогда Артём, периодически взрываясь смехом, предложил временно убрать всё на пол. Потом отскребали от покрывала виноград и, сталкиваясь руками и даже один раз лбами, спорили, на чью сторону лучше поставить тарелку. Что было потом, мой захмелевший мозг помнил лишь частично и весьма мутно, потому что в ход пошла уже вторая бутылка, которую Артём изначально брал как подарочный реквизит с юга для кого-то из друзей. Кажется, смотрели какой-то исторический фильм. Я даже припоминал, как бурно мы что-то в нём обсуждали, хотя наутро даже названия вспомнить не мог. Так же, как не смог вспомнить, как и при каких обстоятельствах отрубился.

Когда очухался, в комнате тихо бубнил включённый телевизор, а через узкую щель между плотных тёмных штор уже пробиралось рассветное зарево.

Первое, что я почувствовал, когда моё сознание начало потихоньку проясняться после крепкого алкогольного сна, — непривычную тёплую тяжесть на своём бедре и чьё-то размеренное дыхание на шее. Даже не знаю, что именно больше всего встревожило меня в этот момент — то, что на мне кто-то спит, или то, что я уже, возможно, жёстко проспал на работу. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы окончательно разлепить тяжёлые веки. И когда мне это всё же удалось, я сначала увидел перед собой едва заметно вздрагивающий во сне веер тёмных ресниц Артёма, его беспорядочно разметавшиеся по моему плечу и подушке волосы, а потом уже руку, по-хозяйски обнимающую меня поперёк голого торса, хотя я отлично помнил, что надевал футболку.

Осознавая всю неловкость ситуации, в которой мы с Артёмом каким-то чудом оказались, я начал потихоньку высвобождаться из тёплых объятий спящего парня. Не хватало ещё, чтобы он тоже проснулся и увидел, как мы мило жались друг к другу во сне — будто влюблённые голубки. Но Артём спал настолько крепко, что не проснулся даже тогда, когда я шарахнул свой мобильный телефон об пол, пока судорожно искал его по всей кровати. А когда, наконец, нашёл это грёбаное чудо передовой техники в щели между изголовьем и матрацем, откуда он с торжественным грохотом выпал на голый ламинат, очень захотелось шарахнуть его об пол второй раз, потому что он так же, как и мои хвалёные сенсорные часы, моргнув мне на прощанье, разрядился в ноль, едва я нажал кнопку блокировки.

Пока напяливал футболку и разглаживал её на себе ладонями, примерно прикинул, что сильно опоздать я не мог — верхушки деревьев за окном ещё не были тронуты мягким светом первых утренних лучей.

В ванной я долго не задержался. Быстро умылся, почистил пальцем зубы, чтобы привкусом мятной пасты хоть немного перебить мерзопакостный запах перегара, наспех пригладил мокрыми ладонями примятые за ночь волосы на затылке и таким же способом слегка усмирил вздыбленную из-за упрямого вихра чёлку, чтобы через холл идти было не стыдно. Осталось лишь сделать последний завершающий штрих. Я взял с полочки тот самый флакон, запах которого мне весь вечер так приятно щекотал ноздри, и пару раз смачно брызнул себе на шею. Котику ведь для брата ничего не жалко!

Прежде чем тихо выскользнуть из номера, я оглянулся на спящего Артёма и вдруг поймал себя на том, что смотрю на него и совершенно по-дурацки улыбаюсь, а в груди разливается приятное тепло. Просто удивительно, насколько близким может стать человек всего лишь за одну ночь. Я бы с удовольствием повторил этот вечер, только уже без травм.