Секрет

Тёмин больничный длился без малого неделю, а я под давлением собственной совести пристально контролировал процесс его выздоровления, хоть я и успокоился, когда на рентгеновском снимке не подтвердился перелом. Рана затягивалась хорошо и не гноилась. А вот ушиб на лодыжке всё-таки давал о себе знать, заставляя Артёма до сих пор заметно прихрамывать на больную ногу. Первые дня три он даже носа из гостиницы на улицу не показывал. Максимум, придерживаясь за стеночку, в столовую спускался. Днём мы поддерживали связь через чат, регулярно перекидываясь сообщениями. Невероятно, как много нашлось у нас общих тем для обсуждений. Меня настолько захватило наше общение, что я буквально не мог оторваться от телефона и всё время следил за уровнем зарядки, чтобы всегда быть на связи. А ещё ужасно бесился, когда из-за работы приходилось отлипать от гаджета на долгое время. Мне было просто необходимо знать, что он делает, о чём думает и что сегодня больше всего понравилось ему в столовой, а все эти люди вокруг безбожно мне мешали.

Зато вечером, когда пляж прекращал работу, я наведывался к Артёму лично. Я считал своим долгом каждый раз угощать его чем-то вкусненьким, например, свежими йогуртовыми пирожными из нашего пляжного кафе или местными ягодами в стаканчиках, которые в это время в изобилии продавались на каждом шагу. Когда он в своей Москве свежей домашней малины и ежевики покушает? Одна гадость у них там привозная заграничная продаётся, которую даже есть страшно. Ребята, конечно же, тоже захаживали проведать приболевшего по моей вине парня, но долго сидеть в номере, когда южный летний вечер за окном манит запахами шашлыка и заводными мотивами песен Эльдара Далгатова из уличных кафе, им, конечно же, не улыбалось. Вот и мне в один прекрасный вечер надоело дырявить экран за дружеской беседой. Я стал тянуть Артёма на улицу.

— До первого этажа на лифте спустимся, а там потихоньку, может, до пляжа прогуляемся, если захочешь. По пути по бутылочке пивка вкусного можем купить, чтобы на пляже сиделось веселее. Ребята нас сегодня кинули, в ночной клуб умотали.

Долго уговаривать Артёма не пришлось. Было даже немного смешно наблюдать за тем, как он с сияющим от радости лицом заполошно собирается на спонтанную вечернюю прогулку, прихватывая с собой ветровку. На море сегодня штормило, и ветер дул прямо пронизывающий.

По дороге завернули в магазин затариться пивом и чипсами, а потом уже двинули к пляжу. Мною, конечно, было предложено не тратиться и взять всё, что душа пожелает, из нашей торговой палатки. Тем более что ключи у меня были с собой. Но Артём был против. Особенно после того, как я сказал, что мне недостачу перекрыть как не фиг делать. Но, правда, признал, что в моих способностях не сомневается. Пока дошли от отеля до ближайшего продуктового магазина, Артём уже неплохо расходился, но ещё слегка прихрамывал на ушибленную ногу. Тихим сапом, не спеша и истекая слюной на запах ароматного жареного мяса, витающий по оживлённому кварталу с кафе и сувенирными палатками, мы всё-таки добрались до пляжа и расположились почти у самой кромки воды, прямо на камнях. Нагретая солнечными лучами галька ещё не успела до конца остыть, поэтому сидеть на ней было относительно комфортно и… романтично даже как-то. Как будто я Артёма свиданировать привёл на дальний край пляжа, оказавшийся к тому же совершенно пустым, а не пивка вкусного на свежем воздухе выпить. Пока я копошился в пакете, Котик подсвечивал мне телефонным фонариком.

— Чипсы мои с крабом — сразу на базу!

— А ты мне что? — ляпнул я ради шутки серьёзным голосом. Любил я его дразнить, хоть убей.

— Что значит «а я тебе что»? Это мои чипсы! — подыграл мне Артём. Да таким артистично обиженным голосом, что хоть бросай всё и жалей деточку несчастную.

— Но лежат-то они в моём пакете. Тем более ты мне должен.

Артём направил ослепляющий луч фонаря на мой ехидный оскал.

— С какого это перепугу?

А это мы уже сейчас серьёзно удивились.

— Во-первых, ты своим появлением срубил мой сезонный заработок почти вполовину, и я до сих пор подсчитываю потери. И блокнот свой с компроматом до сих пор при мне торжественно не отправил безвозвратно в морскую пучину. — Выдержав короткую паузу, я привёл ещё один неоспоримый аргумент: — Ну а во-вторых, ты мне должен секрет.

— Не понял…

Артём повернулся ко мне всем телом. На его лице читалось искреннее недоумение.

— Ну, левый товар… — пояснил я, выставляя на гальку бутылки. — Ты узнал мой секрет, который, по-хорошему, стоил бы мне свободы, если бы ты меня Ивановне сдал.

Артём сначал задумчиво прикусил губу, а потом загадочно улыбнулся.

— Только фигню лепить не надо, — настоятельно посоветовал я, протягивая ему распечатанную бутылку. — Всё должно быть честно, и секрет должен быть равноценным.

— Равноценным, говоришь… Хорошо. Я подумаю… Только чипсы мои отдай.

А потом под звон стекла и шум прибоя был произнесён первый тост, и разговор как-то сам собой свернулся. Я, наверное, сам к этой теме и не вернулся бы, если бы Артём в какой-то момент не стал подозрительно тихим. Хотя до этого мы очень веселились: травили анекдоты, я рассказывал смешные истории из общажной жизни вечно голодного бедного студента-первокурсника. А ещё мы от души нахохотались, вспоминая первый день нашего знакомства.

Я даже придвинулся и легонько толкнул Тёмку в плечо. Была мысль, что, возможно, обидел его неосторожным словом. Я приблизил к нему лицо и уже раскрыл рот, чтобы поинтересоваться, что могло его так расстроить, но в следующую секунду подавился собственными словами из-за внезапного мягкого прикосновения его губ к моим. Я замер и, кажется, забыл, как дышать. Пока мой застопорившийся мозг пытался переварить происходящее, Артём отстранился, вопросительно вглядываясь мне в лицо, а потом сделал это снова. Только на этот раз поцелуй не был таким смазанным и коротким, будто украденным. Не встречая с моей стороны сопротивления, Артём прижался обветренными сухими губами чуть смелее, осторожно лизнул влажным кончиком языка мою нижнюю губу и снова отстранился, отворачиваясь к морю.

— Ты что?.. — Я с усилием выдохнул застрявший в лёгких воздух. — Нет…

— Теперь ты тоже знаешь мой страшный секрет. Надеюсь, ты посчитаешь его равноценным?

Я не знал, что сказать Артёму на это. Сидел такой потерянный, будто обухом по голове ударили.

— Хотя ты ещё раньше его узнал, но, видимо, так и не вспомнил. — В холодном свете луны я видел, как он грустно улыбнулся. — Или просто делаешь вид…

— Что не вспомнил? — продолжал тупить я.

— Забей. Я пойду, наверное.

Я не мог позволить Артёму вот так уйти без объяснений, поэтому вскочил на ноги и решительно преградил ему путь.

— Нет, подожди. Что я должен был вспомнить?

Он снова вымученно улыбнулся, но взгляд был всё такой же — прямой до мурашек.

— Мы уже целовались. Только в ту ночь инициатором был ты.

— Не было такого. Я не помню.

— Ну значит, не было, Лёв! Я ж не настаиваю.

Артём шагнул в сторону, чтобы меня обойти, но я цепко ухватил его за запястье. От нарастающей паники в висках горячими волнами запульсировала кровь. Я испугался: он знает!

— Я не мог.

Артём раздражённо закатил глаза и шумно выдохнул.

— Я пойду. Поздно уже. Да ты не парься, Лёв. Я не скажу никому. Это будет наш общий секрет.

Он дёрнул захваченной рукой и вопросительно посмотрел на меня.

— Может, уже отпустишь?

— Тём… Я… Между нами же больше ничего не было.

Артём подавился нервным смешком.

— Кроме того, что ты лез ко мне в трусы и мычал на ухо, что любишь меня, больше ничего. Можешь быть спокоен. Я на твою честь не посягнул, и ты на мою тоже.

— Извини.

Это всё, что я смог выдавить из себя, разжимая одеревеневшие от напряжения пальцы. Как же я мог допиться до такой степени, чтобы настолько не контролировать свои действия?

— Ничего. Бывает, — последовал спокойный ответ, но было видно, как сильно Артём нервничает. — Я пойду, Лёв.

Я не стал его больше удерживать и отступил в сторону, пропуская. Нам действительно лучше прекратить сейчас этот разговор, потому что к адекватному диалогу мы оба были не готовы. Я так точно.