Покатушки

Не помню уже, чья это была идея — устроить вечернюю прогулку на велосипедах, но вся компания поддержала её радостными воплями и тут же ринулась к киоску с прокатом инвентаря.

Не скажу, что я был в восторге от ночных покатушек, когда ноги аж гудят от усталости после адского дня на жаре, но мы с ребятами частенько выбирались вот так с пляжа в город, чтобы развеяться и сменить обстановку. Иногда для разнообразия брали ролики и скейты, но на них кататься умел не каждый, поэтому в приоритете были чаще велосипеды. Необходимым спортинвентарём мы затаривались обычно в одном и том же прокате, поэтому работающие там ребята нас знали всех в лицо и делали хорошие скидки за преданность.

— Мой, чур, вот этот красненький, — звонкий голос Ксени прозвучал у меня над самым ухом.

Она, будто маленький непоседливый ребёнок, от радости подпрыгивала на месте и нетерпеливо теребила меня за локоть, пока ребята вписывали нас в прокатный бланк.

Со словами «да хоть зелёненький» я повернул голову и увидел своего напарника, увлечённо разговаривающего о чём-то в сторонке с Самойловым. Куда же мы теперь без нашего драгоценного Котика.

В последнее время у меня вообще складывалось ощущение, что он стал моей тенью, которая не преследует меня разве что в мужском вагончике, где я глубокой ночью без сил заваливаюсь спать. Да и с Лёхой они с первого дня знакомства здорово задружили, даже днём периодически созванивались. Видимо, находили что обсудить в тайне от меня, потому что при мне Артём обычно по телефону не разговаривал. Либо отвечал, что перезвонит, когда не было возможности отлучиться от прилавка, либо отходил от палатки на такое расстояние, чтобы я не услышал, о чём ведётся речь. А то, можно подумать, мне интересно, что он там с кем обсуждает. Мог бы себя до такой степени не утруждать, потому что мне плевать.

Как Ксеня и пожелала, ей выдали красненький, а я взял велосипед с синей рамой, повыше и порезвее. Пока ждали остальных, отрегулировал под себя сидушку, примерился и сделал маленький круг по асфальтированной площадке у киоска. Котик выбрал себе велик кислотного жёлтого цвета, рама которого была обклеена светоотражающими наклейками. Теперь даже в кромешной темноте южной ночи его из виду не потеряешь. А жаль. Мог бы сделать мне такое маленькое, но такое приятное одолжение.

Когда, наконец, все были снабжены транспортом, кто-то предложил для начала двинуть вдоль набережной, но из-за сильно оживления там пришлось свернуть в улицы, где освещение местами оставляло желать лучшего. В некоторых узких переулках, застроенных по обе стороны частными коттеджами, единственным источником света служили загоревшиеся с наступлением сумерек окна. Но тем не менее эти неудобства не мешали нам на приличной скорости гогочущим и орущим стадом нестись по ночным улицам Сочи. Местами дорога попадалась совсем убитая, где старый асфальт крошился и откалывался, поэтому приходилось прикладывать немало усилий, чтобы удерживать в равновесии виляющий в руках руль.

Ксеня неслась впереди меня. Она настолько лихо и смело входила в повороты, что у меня при виде её форсажей сердце в пятки проваливалось. Особенно когда эта отчаянная любительница адреналина вытворяла подобное в плохо освещённых местах или на оживлённых улицах. Да что уж там говорить… Мы все так неслись — будто умалишённые, наскакивая на бордюры, клумбы, тротуары и устраивая гонки между собой.

Я тоже в этот вечер прямо что-то сильно разошёлся: то ставил велик под собой на козла, то гнал впереди всех, то выпендривался, выделывая всякие финты, один из которых сопроводился торжественным грохотом металлопрофильного забора, ограждавшего какой-то коттедж. Я влетел в него, когда на довольно немаленький скорости, отпустив руль, заявил, что проеду змейкой весь квартал. И я бы проехал, если бы не железная крышка канализационного люка, вокруг которой асфальт поднимался резкой волной.

Когда выяснилось, что столкновение с забором обошлось без жертв, а мне единогласно было присвоено звание «ебанутый на всю голову придурок, блядь», было принято решение быстро рвать когти с места ДТП, пока хозяева коттеджа нам уши за вмятину в заборе не оторвали. Да и время уже поджимало. Нужно было успеть сдать арендованный инвентарь до закрытия прокатного киоска. Бо́льшая часть компании отделилась от нас на первом же перекрёстке, чтобы срезать путь, а мы с пацанами двинулись в объезд в тени густой зелени каштанов, нависающей над опустевшим ближе к полуночи тротуаром.

Я обернулся и увидел, что Артём не свернул напрямки, а ехал следом за мной и выглядел при этом очень бодрым, несмотря на такое активное путешествие, хотя тоже дурачился всю дорогу не меньше меня. В тусклом свете фонарей, пробивающемся сквозь дрожащую на тёплом летнем ветру листву деревьев, можно было даже разглядеть сосредоточенное выражение его лица, то, как волнами идёт на груди ткань просторной белой футболки и как быстро крепкие ноги в белых найковских кроссовках вращают педали. А потом неожиданно… в моих руках дрогнул руль.

Пока я, мгновенно спохватившись, судорожно пытался выровнять траекторию движения после наезда на выбоину в асфальте, Артём, не успев среагировать, затёрся своим передним колесом о моё заднее. Тут уже удержаться в седле было без шансов. Я до последнего старался предотвратить падение, но в итоге потерпел неудачу. Намертво сцепившись велосипедами, мы с Котиком через бетонный бордюр на обочине синхронно ушуршали на газон.

Первым в затоптанную траву под кустами обрезанной в форме зелёных колючих шаров туи приземлился Артём. А уже сверху на него, вместе с двумя велосипедами — я, неслабо приложившись руками об окаменевшую от дневной жары землю в попытке смягчить падение.

— Лёва, блядь… — корчась от боли, сдавленно шипел сквозь стиснутые зубы Артём, пока я сам, перепуганный до потери пульса, неуклюже пытался откатиться в сторону, чтобы хоть весом своим на него не давить.

Весь этот треш происходил под трёхэтажный мат истерично вопящего откуда-то со стороны Самойлова. Ребята, бросив свои велосипеды там, где остановились, со всех ног рванули к нам. Я мимолётно даже обрадовался, что мы с Ксеней и остальными ребятами разминулись. Для полного счастья ещё только визга девчачьего и лишней суеты не хватало. От одного Лёхи было столько шуму, что я с трудом подавил в себе желание вырубить его чем-нибудь тяжёлым хотя бы на пять минут.

Приняв сидячее положение, я тряхнул головой. Картинка перед глазами поплыла, но я, не обращая внимания на головокружение, сунулся к Артёму, возле которого был сосредоточен основной кипеж, и ужаснулся, напоровшись ошарашенным взглядом на кровавые потёки. От вида стремительно стекающих по ноге и белым кроссовкам тёмных ручейков меня прошиб холодный пот. Всё. Приехали, блядь!