Макарон

Мы с Котиком, кажется, оба не дышали, наблюдая за удивлённой и растерянной Зариной — уйдёт обиженная или останется? Лесовскому нужно было отдать должное, тот не сдавался и, продолжая обворожительно улыбаться, с пламенным энтузиазмом заговаривал зубы застывшей в нерешительности девушке. Мне кажется, она настолько была в шоке из-за номера с подменой, что сама не поняла, как взяла стакан с кофе, который Мишка сунул ей в руки почти сразу же, как только она подошла. Очевидно, предложил выпить за более близкое знакомство. Разумеется, о чём они говорили, мы слышать не могли, оставалось лишь догадываться.

— Она меня убьёт, — без тени сомнения заверил я Котика, глядя на то, как с лица подруги плавно сходит удивление. Сперва ошалело округлившиеся ярко накрашенные глаза теперь подозрительно, с хитрым прищуром смотрели по сторонам. Она как будто кожей чувствовала моё присутствие, но здесь я был спокоен. Обстановка вокруг была такая, что слиться с ней, оставаясь незамеченным, было делом несложным. Главное, не привлекать внимание лишними движениями и не пялиться в упор.

— Я бы тебя тоже убил, — весело хихикнул Котик и ткнул меня локтем в бок. — И всё же будем надеяться, что твоему другу удастся зацепить нежные струны её души. Тогда ты можешь надеяться, что она тебя хотя бы покалечит. А если у них всё получится, завяжутся отношения, то, может, ещё и спасибо скажет.

— Твои слова да богу в уши, Тём, — вздохнул я, слегка придавленный чувством ответственности за происходящее.

Однако у Мишки с Зариной вроде бы всё удачно складывалось. Даже со стороны было видно, что общение между ними зарождалось вполне дружелюбное, а это был хороший знак. Вот уже Зарина сдержанно улыбается, поднося стакан с кофе к губам, и заинтересованно поглядывает на Лесовского. Как всегда яркая, элегантная, эффектная. Чёрные кожаные лосины облегают тонкую девичью фигуру, будто вторая кожа, чёрная косуха с клёпками, ботинки на платформе, волосы зачёсаны в высокий хвост на макушке. Дерзкий образ байкерши, который она примерила на себя в этот раз, подходил ей так же гармонично, как женственное платье. По довольной морде и блестящим глазам Лесовского даже издали было заметно, как сильно он впечатлён.

Котик похлопал рукой по моему плечу.

— Ну что, товарищ купидон, можно считать итог вашей миссии по соединению двух одиноких сердец удачным. Теперь наконец-то можно со спокойной душой пойти куда-нибудь в тир пострелять.

— Это точно, — с облегчением выдохнул я, провожая взглядом сладкую парочку.

Лесовский, как бы ненавязчиво приобнимая Зарину за плечи, уже вёл её в самую гущу шумной толпы, в сторону сверкающих аттракционов, и подруга ни капли не сопротивлялась.

Котик тоже потянул меня за рукав.

— Ладно, пошли. Я уже замёрз стоять на одном месте.

Я охотно подчинился. В конце концов, нашей главной целью с Котиком было классно провести время вдвоём, чем мы тут же и занялись.

Первым делом отправились в тир. Котику очень хотелось пострелять по мишеням. И делал он это, надо сказать, неожиданно мастерски. Восемь выстрелов подряд с точным попаданием прямо в яблочко и всего два промаха, и то, наверное, потому что я сглазил. Стоял, приятно удивлённый, нахваливал своего снайпера под руку, пока тот отшучивался и, прищурившись, пытался навести мушку на очередную мишень.

В конце весёлый мужичок в смешной плюшевой шапке с рогами, отдалённо напоминающей шлем викинга, вручил Котику честно заслуженный приз: какого-то несуразного полосатого кота с длинным худым телом, тонкими лапами и задорным туповатым взглядом, которого я, давясь смехом, тут же нарёк Макароном.

Ну а мои десять минут позора, проведённые с винтовкой в руках, довели Тёму до тихой истерики. Правда, он, как истинная любящая половинка, перед каждым моим победоносным промахом уверял, что верит в меня, и один раз даже пытался помочь мне прицелиться, но проклятая пуля и в этот раз снова пролетела мимо мишени. Удача улыбнулась мне только на последних двух выстрелах, за которые в итоге всё тот же улыбчивый розовощёкий мужичок вручил утешительный приз — милый брелок-смайлик.

После тира мы с добытыми призами прямиком отправились за глотком острых ощущений. Ну как прямиком… Через кассу с очередью в километр. Пока стояли, я уже даже устал бояться предстоящего катания на американских горках. Но стоило нам оказаться у этой громадной металлической конструкции, со стороны которой на весь парк звучали истерические вопли, моё сердце начало то подскакивать к горлу, то проваливаться куда-то в пятки. Вообще-то, я с детства любил всякие экстремальные карусели, но на таких больших американских горках собирался прокатиться впервые. И как бы я уверенно ни обещал себе, пока инструктор пристёгивал нас, что не буду вести себя позорно, несмотря ни на что, всё равно вслух молился и верещал как перепуганная девчонка, когда весёлый паровозик, исчадие ада, на всей скорости с жутким металлическим скрежетом мчал с крутой высокой горки по рельсам вниз. В тот момент я мысленно благодарил такого же позорно визжащего рядом со мной Котика за то, что он не пустил меня сходить за глинтвейном, пока мы торчали в очереди. Иначе я очень бы не завидовал тем ребятам, которые сидели позади нас, и тем, кто за ними — тоже.

К тому моменту, когда адский паровозик, притормаживая, наконец сбавил ход, я, кажется, охрип окончательно. Руки не слушались, ноги тряслись. Просто сумасшедший выброс адреналина до дрожи в каждой клеточке тела и накатившая следом эйфория. Чёрт возьми, это было круто!

Не менее впечатлён я остался посещением кинотеатра виртуальной реальности. Весь короткометражный фильм про ожившие древнегреческие города я просидел с открытым ртом. Эффект присутствия просто поразительный. Но по словам Котика, это ещё ерунда и детский сад. Он пообещал, что обязательно сводит меня в какой-то классный игровой клуб виртуальной реальности, где я должен буду обалдеть от того, как там круто.

Потом в качестве передышки были разноцветные воздушные шарики в деревянных ячейках, по которым мы кидали дротики. Сосредоточенности у обоих от смеха было ноль, поэтому мы оба безбожно мазали, а если шарик всё же лопался, то вопили от радости так, что даже дети посматривали на нас как на малость долбанутых. Там мы тоже навыигрывали кучу всяких бесполезных безделушек, которые распихали по карманам и отправились за новыми приключениями.

Я ещё хотел попасть на башню свободного падения, но Котик запротестовал, ссылаясь на страх большой высоты, а я не стал его мучить только потому, что мне хотелось. Поэтому мы решили напоследок прокатиться на больших бешеных качелях, во время катания на которых мне казалось, что сейчас ещё немного, и внутренности выпадут, особенно в тот момент, когда мы висели вниз головой. Накатались так, что уже слегка подташнивать начало от таких развлечений. У Котика тоже уже вид был растрёпанный и уставший, поэтому на моё предложение закруглиться и выпить по стаканчику чего-нибудь горячего перед дорогой домой он охотно закивал головой.

Мы стали пробиваться сквозь шумную толпу в сторону кафе, и тут я, поддавшись переполнявшим меня эмоциям, взял и стиснул прохладную руку обалдевшего Котика в свой ладони. В толпе ведь всё равно никто не увидит. Артём удивлённо глянул на меня, улыбнулся смущённо, но руку убирать не стал, в ответ лишь сжал сильнее.

Шёл и не верил, что это я сейчас делаю, что я вообще так могу и при этом ни капли стыда не испытываю. Наоборот, ощущал какое-то странное чувство гордости, как будто только что всему миру дерзко бросил вызов. Правда, миру было пофиг, он на нас в свете фонарей и мерцании разноцветных лампочек даже не смотрел. Ровно до того момента, когда вдруг кто-то резко толкнул меня в плечо.