Во всём виноват дождь

Низкие серые тучи уже второй день грозно кружили над землёй. И если вчера редкие дождливые капли лишь ближе к вечеру слегка прибили пыль на дорожках и наполнили поникший сосновый лес зябкой прохладой и сыростью, то ранним утром, когда на горизонте ещё только занимался рассвет, свинцовое небо обрушилось на землю неистовым ливнем. Сквозь тревожный муторный сон я слышал, как он начинался, как всё чаще постукивали по крыше тяжёлые капли, а липкий влажный туман, взметнув шторы, взрывался в спальню через распахнутое окно вместе с порывами прохладного ветра. Первые раскаты грома зарождались где-то вдалеке, сопровождались яркими вспышками молнии и постепенно нарастали. Деревья тревожно шумели и громко потрескивали под напором зарождающейся стихии, окончательно прогоняя мой и без того некрепкий сон.

Артём беспокойно заёрзал рядом, натягивая на оголённое плечо мягкий плед, и я открыл глаза, чтобы посмотреть, просыпается он или нет. Затаив дыхание, понаблюдал пару минут, не отрывая ещё сонного взгляда от веера тёмных ресниц. Котик спал крепко и, похоже, даже не думал просыпаться, а у меня появилась возможность полюбоваться им. Кто знает, через сколько времени мне вновь выпадет такая возможность.

По возвращении на пляж какое-то время мы не должны светиться рядом, чтобы не спровоцировать ненужных сплетен и подозрений. Нужно добить этот сезон до конца, не создавая друг другу проблем.

Но даже не это сейчас меня больше всего беспокоило. Данное Артёму обещание уехать с ним в Москву теперь лежало на сердце тяжёлым камнем, и тяжесть его подпитывалась моими сомнениями и страхами. Что я буду делать в большом, совершенно чужом городе, о котором обычно слышал лишь из телевизора в сводках новостей? Столица почему-то всегда казалось каким-то отдельным миром, на какой-то далёкой планете со своими жизненными законами, до которой мне не дотянуться. Да я и не рвался туда никогда. Кто меня ждал там? А тут все свои: бабушка, мать, Даринка, сокурсники, мои друзья. Это у Котика там вся жизнь налажена, а я, наверное, если выйду один, то потеряюсь к чертям среди шумных улиц с лабиринтами многоэтажных домов, переполненных вечно куда-то спешащими людьми, среди модных бутиков и рекламных вывесок, так что Артёму придётся искать меня по всему городу с собаками. А учёба? Когда вернёмся с базы отдыха, нужно будет созвониться с сокурсницей Наташкой Бочарской, дочерью секретаря декана. Уж она наверняка должна знать, как мне этот вопрос красиво обрулить. Ещё нужно списаться с Мишкой Лесовским - бывшим одноклассником и членом нашей местной мотоциклетной банды. Когда он закончил одиннадцатый, они вместе с матерью укатили в столицу. Там и живут по сей день. Римма Андреевна вышла замуж за владельца сети обувных магазинов, а Миха, насколько мне известно, учится в архитектурном и периодически хвастается своими работами, выкладывая их в инстаграм.

Вскоре от охватившего меня эмоционального возбуждения, от всех этих мыслей и планов на ближайшее будущее мне уже на месте спокойно не лежалось. Пока ёрзал и вздыхал, окончательно разбудил Артёма. Мы ещё какое-то время повалялись нос к носу, тихо разговаривая о планах на сегодняшний день, а потом пили кофе, сидя на плетёных стульях на маленькой, увитой плющом веранде. Ливень к этому времени уже прекратился, но серые грузовые тучи продолжали выкруживать, расползаться и грозно клубиться над лесом, обещая в любой момент вновь обрушиться на землю затяжным проливным дождём.

День, как назло, пролетел очень быстро. Мне до смерти не хотелось покидать этот тихий райский уголок, который стал временным укромным пристанищем для нас двоих. Пасмурная погода только усиливала чувство всепоглощающей тоски и, глядя на непривычно тихого и задумчивого Котика, я понимал, что не у одного меня.

Такси мы вызвали только ближе к вечеру. Хотелось по максимуму выжать у судьбы те драгоценные минуты, которые ещё можно было провести вдвоём, но время было неумолимо. До того, как за нами приедет машина, нужно было собрать вещи, раздвинуть кровати обратно к разным стенам, как они стояли на момент заселения, и сдать ключи от коттеджа Ларочке.

К сожалению, того охранника, который так радушно встретил нас в день приезда у ворот, мы не застали. Наверное, прятался от непогоды где-нибудь у себя в каморке с кружкой горячего чая в руках. Даже водитель такси оказался таким же, как сегодняшняя погода за окном его белого «Соляриса», - хмурым молчаливым любителем тюремного шансона, который тихо звучал из колонок и сильно не напрягал, если в слова не вслушиваться. А когда заиграли легендарные «Золотые купола», я даже стал тихонько подпевать Михаилу Кругу и обезьянничать, заставляя Тёмку, сидящего рядом со мной на заднем сиденье, давиться смехом.

Я, как мог, веселил Котика всю дорогу, и от его улыбки настроение перестало быть таким гадским. Ведь ничего страшного не случилось. Мы просто возвращаемся на пляж, где добьём сезон, по-прежнему сохраняя наши отношения в тайне от всех, а дальше судьба в наших руках.

Вновь разразившийся ливень застал нас на Ривьерском мосту. Частые крупные капли яростно лупили по корпусу машины, дворники еле справлялись с потоком воды, стекающим по лобовому стеклу, поэтому водителю пришлось сбавить скорость и почти половину Курортного проспекта потихоньку тянуться за пассажирским автобусом в общем транспортном потоке. Водяные дорожки на тонированном стекле и непроглядная темнота сгустившихся сумерек мешали любоваться видом ночного проспекта. Огни уличных фонарей, выстроенных в ряд вдоль оживлённого дороги и густо рассыпанных по территории парков и скверов, были блёклыми, смазанными. Они выхватывали из пропитанной влагой темноты очертания мокрых, практически пустых тротуаров. И судя по тому, с какой силой штормовой ветер раскачивал деревья и гнул к земле гибкие ветви кустарников, море сейчас явно неистово бушевало и утихнет ещё нескоро.

Хорошо, что перед парадным входом в отель был широкий навес, если бы мы выбирались из машины под открытым небом, то промокли бы насквозь за считаные секунды. Это было моё настойчивое желание вылезти из такси вместе с Котиком, потому что после таких офигенных выходных мне не хотелось прощаться вот так, сухо в присутствии какого-то левого хмурово мужика.

- Ужас! Вот шпарит, а... Лёва, давай сегодня у меня переночуешь. Мне больно даже думать, как ты сейчас под дождём будешь до вагончика добираться.

Я замялся, скосив внимательно оценивающий обстановку взгляд на стеклянные двери отеля. Время было позднее, поэтому в холле движения не наблюдалось. Зато администратор неизменно была на своём посту. Но отсюда можно было разглядеть лишь тёмную макушку. Администраторская стойка была высокой, поэтому девушке пришлось бы привстать, чтобы увидеть того, кто прошёл мимо. Таким образом, у меня почти всегда была возможность проскользнуть к лестничному пролёту незамеченным. Об охранниках я старался не думать. Штат у них был большой, они всё время меняются постами на протяжении рабочих суток, поэтому я ещё ни разу не натыкался на одно и то же лицо. Почему же сейчас так заменжевался?

- Не думаю, что это хорошая идея. Если кто-то из ребят увидит, что я с рюкзаком из отеля выхожу, могут появиться вопросы. Боюсь, что уже всему обслуживающему персоналу примелькался.

- Нехорошая идея - это отпустить тебя сейчас в грозу бежать до вагончика. Да не дрейфь ты. Я, как раньше, первый зайду, а ты чуть позже следом. - Котик мотнул головой в сторону администраторской стойки. - Она вон занята. Не заметит даже.

Накидывая лямку рюкзака на плечо, я проследил за его взглядом. Чувство неясной тревоги неприятно щекотало нервишки.

- Эх, доиграемся мы, Котик.

- Всё, давай. Я пошёл. Чем дольше мы тут стоим, тем больше привлекаем к себе ненужное внимание.

Я обречённо кивнул. Настырное стремление Артёма затащить меня к себе в номер умиляло и интриговало. Как тут откажешь такой обаятельный мордашке с большущими умоляющими глазами?

- Хорошо. Я, как обычно, по лестнице поднимусь. На лифте палевно будет.

Всё прошло гладко. Тёма зашёл в здание первым, а я выждал немного и просочился в двери, предварительно накинув на голову капюшон ветровки, вместе с незнакомой компанией молодых людей. Промокшие, весёлые и шумные, на моё везение, они явно возвращались из какого-нибудь ночного клуба или ресторана. Всё-таки госпожа удача любит меня, раз сама так вовремя послала мне этот замечательный отвлекающий манёвр, благодаря которому я, оставаясь незамеченным, пересёк холл и, бодро пробежавшись по ступенькам вверх на пятый этаж, оказался под заветной дверью, за которой меня поджидал Артём. Обнимаясь в узенькой прохожей, мы радовались будто малые дети, что шпионский трюк удался, но непонятная внутренняя тревога, изнутри неприятно давящая на рёбра, окончательно стихла, только тогда я после тёплого душа с блаженным стоном растянулся на мягкой уютной постели с белыми хрустящими подушками и простынями.

Дождь всё ещё постукивал в окно редкими каплями, постепенно утихая, а я лежал, вслушивался в эти умиротворяющие звуки и изо всех сил старался не уснуть до того момента, как Котик выйдет из ванной. Блуждая сонным взглядом по стенам комнаты, тонущим в полумраке, слегка рассеянном включённым прикроватным ночником, я думал о том, насколько скоротечно время. Оно, будто вода, неумолимо просачивается между пальцев, как бы ты сильно ни сжимал ладонь. Три дня невероятного счастья пролетели, словно один миг - так же, как почти два жарких летних месяца. Когда успели? По словам Артёма, вернуться в Москву он должен уже к середине августа. То есть даже до конца сезона не доработает. К этому времени мне тоже нужно будет подготовиться, решить вопрос с учёбой и поговорить со своими. В голове уже зрел примерный план действий, но из-за страха начать новую жизнь в большом, совершенно чужом городе будущее виделось мне в мутной дымке неизвестности, и это только усиливало во мне неясную тревогу. Уткнувшись лицом в подушку, приятно пахнущую свежестью, я издал глухой страдальческий стон и натянул на голову край простыни. Быстрее бы Котик вернулся из душа в постель, вселил в меня своим присутствием больше уверенности и нежным поцелуем прогнал все эти дурные мысли.

Артём всё ещё находился в ванной, когда в дверь постучали. Я резко поднял голову с подушки и посмотрел в сторону тёмной прихожей, прислушиваясь. Незваный гость выждал некоторую паузу и постучал вновь, на этот раз более уверенно, заставив каждую мышцу на моём теле натянуться от напряжения. Из-за двери ванной комнаты высунулся Артём. Он даже не вытерся как следует. Накинул длинный махровый халат прямо на влажное тело и сейчас наспех вязал узел на поясе, вопросительно глядя на меня удивлённым взглядом.

- Ты кого-то ждёшь? - Мой голос аж звенел от напряжения, а дурное предчувствие пронеслось колючим холодком вдоль всего позвоночника, заставляя меня сесть и выпрямить спину.

- Нет, конечно. Может, это горничная или соседи, - как-то неубедительно утешил меня Артём, направляясь к входной двери. Нужно было быть совершенно слепым, чтобы не видеть, как он сам растерялся. - Пойду узнаю. Может, случилось что.

- Тём, не надо, а? Пусть думают, что нет никого.

Но кто бы меня послушал? Артём клацнул выключателем, зажигая в маленькой прихожей свет. В отражении стеклянных створок шкафа я видел, как он, заражённый моим тревожным состоянием, на секунду в нерешительности замер перед дверью, а потом всё же повернул ручку.

Ксеня ворвалась в номер, будто холодный сквозняк, заставив ошалевшего Артёма в испуге отшатнуться в сторону. Никакого тебе проявления элементарной вежливости и чувства такта. Мокрая, взвинченная, в кислотно-розовой олимпийке, режущей своей яркостью глаза, Ксю целенаправленно устремилась в комнату, при этом наглухо игнорируя попытку Артёма выяснить у неё, что случилось, раз она вот так бесцеремонно врывается посреди ночи.

Что делать? Куда бежать? Она не должна была меня увидеть здесь, тем более в постели Артёма, тем более голого под одной лишь простынью. Мыслями меня смело можно было сравнить с тараканом, который при внезапно включённом свете истерически ищет спасительную щёлочку под половым плинтусом и не находит. Да и бесполезно было щёлочку искать, когда у тебя есть на это всего лишь пара секунд, и к тому же по всему номеру разбросаны твои вещи и обувь у порога стоит. У меня не было времени даже на то, чтобы нормально испугаться, не то что какие-то спасительные меры предпринимать.

«Всё, блядь, теперь точно доигрались», - подумал я, глядя на Ксю, которая стояла сейчас посреди комнаты и смотрела на меня, будто на застуканного месте вора-неудачника, который застрял в окне в попытке скрыться с места преступления с телевизором под мышкой - и бросить жалко, и свалить не получается.