Партизаны в засаде

«Тём, как там у вас дела, уже на месте? Лёвка хоть нормально себя ведёт? А то я его знаю…»

Я перевёл обалдевший взгляд с дисплея на Артёма. Охренеть… Просто охренеть…

«Набери меня как сможешь. Я волнуюсь».

«Да, и кстати, Ксю подходила ко мне с вопросами. Интересовалась, где ты. Напрягает меня её любопытство».

Пока я судорожно пытался соединить в уме все пазлы, что случайно попали ко мне в руки, в одну общую чёткую картинку, Котик насторожённо косился на меня и почему-то совсем не спешил с объяснениями. Видимо, желал для начала услышать мою версию происходящего. А я сидел и чувствовал, что потихоньку закипаю, потому что в голове ни хрена не складывалось. Эти двое за моей спиной, что ли, сговорились? Что за ебучая игра такая? Я резко встал с дивана и, стараясь не смотреть на Артёма, подошёл к окну. Так вдруг что-то тошно стало, хоть на стену лезь. Вот это вляпался по самое не хочу. Дурак наивный.

— Ты, прежде чем обижаться, хотя бы поговорил со мной, выяснил всё.  

Голос Артёма звучал скорее укоризненно, чем испуганно, как будто это он у меня стрёмную переписку нашёл. Я набрал полные лёгкие чистого лесного воздуха, который сквозняком проникал в комнату через большое, приоткрытое на фиксатор окно. Белая кружевная штора, спадающая ажурным краем к самому полу, колыхалась волнами под редкими порывами тёплого летнего ветерка. Проходящие через неё солнечные лучи, которым удавалось прорваться сквозь хвойные лапы сосен, создавали причудливую игру теней на деревянном полу. Я нервно сглотнул, ощущая, как защемило в груди — так, что вдохнуть было больно.

— А чё тут говорить? Всё и так, по-моему, ясно.

Котик не сводил с меня пронизывающего взгляда, в котором улавливалась тихая паника, но, несмотря на это, голос его звучал уверенно. Артём вовсе не был похож на затравленного зверька, пойманного с поличным на месте преступления. Картина не то что не складывалась — рушилась ещё больше.

— И что же тебе ясно?

— Самойлову пламенный привет.

Я зачем-то поправил на стене возле окна картину с изображённым на ней красочным деревенским натюрмортом в позолоченной рамочке, хотя она вроде и так не криво висела.

— Лёша всего лишь мой друг, который искренне за меня переживает, а не то, что ты там себе надумал уже.

— Друг… Друзья — это хорошо.

Засунув руки в карманы шорт и чтобы куда-то деть свои глаза, я стал без особого интереса рассматривать нарисованный букет ярких подсолнухов, краюху хлеба возле него и полный под завязку бидон с молоком. Почему, интересно, не лесной пейзаж какой-нибудь с мишками? Было бы очень атмосферно. Хотя так тоже неплохо… Наверное.

— Ты совершенно зря ревнуешь. Между нами не может быть того, о чём ты думаешь.

Деревянный пол тихо скрипел под мягкими шагами Артёма, и уже через мгновение я ощущал его близкое присутствие затылком и напрягшейся спиной.

— Он тоже пассивный. И кроме того, Лёша уже год в отношениях. Тайно, естественно. Не спеши обвинять меня в нечестности, не разобравшись до конца.

Я стоял и тихо охреневал от донесённой до меня информации. Ведь строить догадки — это одно, а узнать правду как оно есть на самом деле — совершенно другое. Если новость о том, что Самойлов на самом деле оказался геем, меня просто удивила, то мысль о том, что он в курсе наших с Артёмом отношений, наводила на меня истерическую панику.

— Самойлов знает о нас и о том, что мы вдвоём уехали? Блядь, Тёма, а если проболтается кому-то и всё всплывёт?! Оба же пострадаем!

— Успокойся. Лёша не скажет никому. — Артём не побоялся обнять меня, колючего и взвинченного. Поцеловал нежно между лопаток, обдавая натянутые от напряжения мышцы спины тёплым дыханием. — Можешь быть уверен. Он надёжный друг и хороший парень. Если ты мне не веришь, то я наберу его прямо сейчас и разговор будет при тебе.

— С ума меня сведёте, ей-богу. Нельзя было как-то раньше мне об это рассказать? Партизаны, блядь, в засаде.

Я всё ещё продолжал возмущённо пыхтеть, пока Котик умасливал меня. Да и не получалось у меня на него злиться. Особенно когда жмётся вот так и подбородком о плечо трётся, виновато хлопая своими умоляющими глазёнками.

— Лёва, ну прости. Я боялся твоей реакции. И потом, мне нужно было немного времени, чтобы понять, насколько я могу тебе доверять. К тому же Лёха очень просил его не выдавать. — Котик тяжело вздохнул, делая небольшую паузу. — По правде говоря, он тебя недолюбливает и выбор мой не одобряет, но я всё равно думаю, что не мог ошибиться.

— Тоже мне новость. У нас это взаимно. А с твоим появлением наша неприязнь только усилилась, — недовольно фыркнул я, отстраняясь от Артёма для того, чтобы налить себе воды. На нервной почве аж в горле пересохло. Как же я скучно жил до появления Котика в моей жизни! Теперь почти каждый мой день напоминал езду на американских горках. Так подкидывает на виражах, что дух захватывает и сердце в пятки проваливается.

Пока я большими жадными глотками опустошал стакан, найденный в шкафу рядом со скудным набором тарелок и кружек, Артём подпирал бедром край стола и пытливо смотрел на меня. Видимо, напряжение слегка его отпустило, раз на лице можно было уловить тень лёгкой улыбки и облегчения. Я тоже чувствовал, что потихоньку оттаиваю, но моя голова буквально пухла от вопросов, которые я один за одним, немного придя в себя от первоначального шока, начал вываливать на Котика.

Как оказалось, Самойлов с самого начала был в курсе наших отношений. И именно его блядская наблюдательность помогла разглядеть в Артёме то, что я не сразу разглядел, и прямо сказать ему об этом при первом же удобном случае, когда рядом не оказалось ненужных свидетелей. Во время взаимных признаний насчёт ориентации Котик не стал отрицать, что действительно испытывает ко мне очень большой интерес, несмотря на то, что мы не очень ладили с первого дня. Теперь у меня появилась ещё одна причина недолюбливать Лёху, потому что, как оказалось, он не раз убеждал Артёма бросить эту затею и не связываться с таким безответственным раздолбаем, как я, подкрепляя свои выводы ситуациями, где я вёл себя не самым лучшим образом. Конечно, к концу рассказа, во время которого картинка более-менее прояснилась, первым неистовым желанием было немедленно вернуться на пляж и убить гадину прямо на том месте, где заловлю. Только вот решить никак не мог, как именно я это сделаю — быстро и жестоко или медленно и мучительно.

Но как бы я ни злился на Лёху, мысленно предвкушая встречу с ним, чтобы придушить скотину, в глубине души всё же вынужден был признать, что он прав. Пока мы с Котиком выстраивали отношения, я сделал действительно мало поступков, которыми мог бы гордиться. Сначала довыпендривался, что чуть не угробил пацана во время велосипедной прогулки, а потом трусость и безответственность свою во всей красе показал. Таким образом из меня вырисовывалась не самая лучшая кандидатура для построения серьёзных отношений. Было даже удивительно, что после этого всего Артёма от меня не отвернуло, что, вопреки уговорам Самойлова, он здесь со мной, а я веду себя сейчас как ревнивый придурок и устраиваю допросы пацану, который, в отличие от меня, ещё ни разу не повёл себя недостойно ни по отношению ко мне, ни по отношению к ребятам.

К тому моменту, когда возникшее напряжение между нами окончательно сошло на нет и имя Самойлова больше не упоминалось, мы переместились обратно на мягкий кожаный диван. Артём накручивал на палец мою изрядно отросшую за месяц чёлку, пока я, умостив голову ему на колени, тыкался лицом в тёплый живот и легонько тёрся носом о широкую чёрную резинку белых боксеров — расстёгнутая ширинка на джинсовых шортах Котика позволяла мне делать это беспрепятственно.

— Почему я? Ведь дядя твой при желании мог пристроить своего племянничка дорогого в гораздо лучшие условия. Ивановна проговорилась, когда ты отказался со мной работать. Поставить тебя ко мне на точку вовсе не было личным распоряжением Юрия Николаевича.

Артём на секунду замер, прежде чем в очередной раз ухватить прядь на моей чёлке и накрутить её на палец. Из-под полуприкрытых век я видел, как он нервно облизнул сухие губы и смущённо улыбнулся. Какой же он всё-таки красивый, когда стесняется.

— Она сказала, что так будет лучше, и только спустя пару дней я сам понял почему.

— И всё же… Ты ведь спускался на пляж до того, как Ивановна привела тебя ко мне.

Моё любопытство было не унять короткими скомканными ответами. Оно жаждало самых мелких подробностей. Только Котик будто специально дразнился тем, что не спешил их мне выдавать, продолжая ласково перебирать мои волосы.

— Был. И больше всех мне понравился один симпатичный вежливый парень, у которого я купил стакан молочного коктейля и который пялился на мужские задницы в плавках, думая, что делает это незаметно. Ты, кстати, иногда даже при мне это делаешь слишком палевно.

Последние слова были произнесены Тёмой с особой угрожающей интонацией, а очередной виток вокруг пальца оказался настолько тугим, что я непроизвольно ойкнул.

— Убью. Понял, Тёмный?!

— Понял. Я буду теперь только на твою задницу смотреть, обещаю. — Чтобы мои слова были более убедительными, я нежно поцеловал Котика в живот. — Тем более что именно твоя задница самая классная на всём Черноморском побережье.

— Ах ты скотина! Уже даже со всем Черноморским побережьем сравнить успел! Ну, я тебе сейчас…

Я не успел и глазом моргнуть, как Котик уже сидел на мне сверху, а его тонкие цепкие пальцы впивались мне в рёбра, заставляя истерически брыкаться и задыхаться от смеха. Он знал, что я до смерти боюсь щекотки, и мстил от души, пока после непродолжительной борьбы мне всё же не удалось скинуть его с себя. Далее в ход уже пошли подушки, которые теперь летали по всем углам комнаты, пока я, давясь воздухом и собственным хохотом, метался в поисках укрытия. И это было так здорово — вот так дурачиться с ним, словно мы беззаботные малые дети, а потом целоваться — по́шло, жадно, до изнеможения — прямо на деревянных ступеньках лестницы, ведущей наверх. Что этот пацан делал со мной? Я и сам не понял, в какой именно момент стал зависим от этих смеющихся, смотрящих на меня с обожанием глаз, от мягкого бархатного голоса и лучистой озорной улыбки. Это даже слегка пугало и одновременно опьяняло до мучительно сладких колик внизу живота, а одна лишь ничтожная мысль о том, что это и без того хрупкое, надёжно спрятанное от посторонних глаз счастье может в один миг исчезнуть, причиняла почти физическую боль. Не знаю, как Котик, а я железно решил для себя, что на этом наша летняя история не закончится и этот Новый год мы обязательно встретим вместе.