Чудо-юдо

Двухчасовое воздушное путешествие, вопреки моим надуманным страхам, закончилось удачно. Правда, от такого вида транспорта голова с непривычки была квадратная. Скачки давления при посадке оставили после себя тупую ноющую боль в висках, и у меня слегка кружилась голова, когда я с рюкзаком на плече продвигался между сиденьями к выходу следом за Зариной. Её пушистая, в рыжих кудрях макушка едва доставала мне до плеча. Чекушка, как сказал бы Рязанский.

Я с трудом удержал смешок, представив расплывающуюся в улыбке конопатую физиономию Влада. Всё-таки мне не хватало нашей дружбы и его иногда таких тупых, но таких смешных шуток. Чувак был вечно на позитиве и как будто совсем не знал, что значит грустить. Из недавней переписки в ватсапе я узнал, что после осеннего сокращения они с Лизаветой сняли в Сочи квартиру и теперь живут вместе. Вроде как даже пожениться планируют через пару лет. Звали в гости на новогодние праздники. Вот они офигеют, когда я с Котиком приеду! Если Тёма, конечно, не пошлёт меня на хрен вместе с моими объяснениями. А может, вообще уже нашёл кого-то. Всё же не так мало времени прошло. Жизнь человека может круто поменяться и в более короткий срок.

Спускаясь с толпой остальных пассажиров к ожидавшему у трапа автобусу, я всем телом через тонкую плащёвку ветровки ощущал, насколько неласков в Москве сентябрь. У нас, на юге России, конец сентября — бархатный сезон, уже не жарко, но и не холодно, всё ещё зелено и свежо. Прохладное дыхание осени ощущается лишь ближе к вечеру и ранним утром, тогда хочется что-нибудь на себя накинуть поверх футболки. А тут уже куртку потеплее пора из дальнего угла шкафа доставать и застёгиваться до горла, чтобы мерзкий сырой ветер не пробирался за шиворот. Радовало, что хотя бы солнечно, но, судя по лужицам в неровностях асфальта, утром шёл дождь и ночью, наверное, тоже пойдёт, потому что с западной стороны угрожающе тянулась по холодному синему небу непроглядная полоса густых сизых туч. Мне бы, главное, успеть до арендованной квартиры добраться, еды какой-нибудь купить, а там пусть хоть дождь шпарит, хоть пурга, хоть град сыплет. Вообще плевать. Я всё равно планировал по приезде свалиться в кровать и нормально выспаться. Вымотался физически и морально, так что еле ноги за собой таскал, а ещё нужно было багаж получить и разобраться, как тут такси заказать.

С Зариной мы попрощались в просторном холле, где толпились встречающие. Точнее сказать, её с радостным писком перехватила компания из четырёх девушек, таких же, как Зарина, чудны́х, весёлых и ярких. Наверное, тоже просветлённые с открытыми чакрами, приехали встретить подругу после месячного отпуска. Гогочущим табунком, привлекающим к себе внимание даже на фоне пёстрой аэропортовской толпы, они, топоча разноцветными кроссовками по серому полированному полу, пронеслись через зал, подхватили Зарину под руки и потащили к выходу, не переставая наперебой оживлённо что-то ей тараторить.

Я провожал их взглядом почти до самых дверей, не в силах сдержать улыбку. Зарина оглянулась у выхода, очевидно, вспомнила наконец о моём существовании, махнула рукой и, сложив пальцы в импровизированную телефонную трубку, показала, что позвонит. Я кивнул. Оставалось надеяться, что у этого женского клуба весёлых и находчивых найдётся достаточно дел, чтобы Зарина не вспомнила о своей великой, намеченной в самолёте спасительной миссии.

Первое моё знакомство с улицами города, о котором раньше я лишь читал в книжках или видел о нём короткие ролики в новостях, проходило уже поздним вечером через окно жёлтого «Соляриса» под тихое звучание ритмичной клубной музыки. Таксист, худой молодой парень кавказской наружности, которого, судя по информации в приложении, звали Арай, почти всю дорогу вёл молча и сосредоточенно. Оно и понятно, такое движение сумасшедшее, того и гляди какой-нибудь лихач на мерседесе или бентли нагло всунется перед тобой из соседнего ряда. Бдительность ни на секунду терять нельзя, иначе стой тут потом разгребай неприятности до ишачей пасхи.

Собственно, улиц я особо и не увидел. Бо́льшую часть пути мы ехали по какому-то шоссе, мимо проносились цепи горящих фонарей, дорожные указатели, сияющие рекламные щиты и вывески автоцентров, какие-то здания явно промышленного назначения, а перед лобовым стеклом светился в темноте плотный строй красных габаритных огней идущих впереди автомобилей.

Лишь в самом конце пути мы выехали на широкую, ярко освещённую улицу с жилыми домами, остановками транспорта и сверкающими витринами магазинов.

Чувство растерянности перед этим незнакомым громадным городом не покидало меня с того момента, когда с чемоданом в руках и рюкзаком на плече я высматривал заказанное такси в нескончаемой череде подъезжающих к терминалу белых и жёлтых автомобилей. Как я буду здесь Котика искать, если даже примерно не понимаю, где нахожусь и куда меня везут?

Но всё равно я с такой жадностью цеплялся взглядом за всё, что видел, словно от этих проплывающих мимо огней, тротуаров, людей на пешеходных переходах и светящихся окон многоэтажек зависела моя жизнь.

И вообще, было такое странное чувство… Как будто это всё происходит не со мной. Я по натуре совсем не авантюрист, поэтому вынужденное путешествие в Москву не давалось мне легко именно морально. Но при этом с уверенностью могу сказать, что мне, в принципе, повезло во всём. Во-первых, самолёт, на котором я летел, не разбился, во-вторых, чемодан не потерялся, в-третьих, у меня теперь есть местная подруга с раскрытыми чакрами, которая, судя по всему, является предводителем женского кружка жизнерадостных психов. Даже таксист оказался в меру разговорчив и не напрягал болтовнёй.

Завершила чудесную цепочку приятных совпадений не очень приятная хозяйка квартиры, которую я нашёл и забронировал через интернет за два дня до отлёта в Москву.

Сухощавая женщина преклонных лет с заколотыми на макушке фиолетовыми волосами, в цветном махровом халате, со строгим подозрительным взглядом прозрачных голубых глаз встретила меня с маленькой белобрысой и полулысой полусобачкой на руках. При виде меня это существо, над которым жестоко надругалась природа, тут же зашлось истерическим пронзительным лаем, который резал слух так, что я аж невольно прикрыл глаза. Правда, одного строгого слова хозяйки было достаточно, чтобы угомонить это тявкающее чудо-юдо по кличке Матильда, на которое мне больно было смотреть. Под тонюсенькой кожицей в коричневую крапинку кровеносная сеточка просвечивает, лапки-спички, шейка как у бабушкиных недавно вылупившихся гусят, хохолок из седых волосков подвязан в редкий хвостик, глаза выпученные, будто она с рождения перепуганная и злая оттого, что в этом теле ей всю жизнь жить.

— Я, вообще-то, стараюсь не сдавать квартиру молодым людям вроде вас. Нынешняя молодёжь слишком уж безответственная и легкомысленная, а мне, знаете ли, лишние проблемы на старости лет не нужны. Так что предупреждаю сразу: живу этажом выше и в любой момент могу прийти проверить.

Я обводил взглядом единственную в квартире небольшую комнату. Дешёвые обои с примитивным рисунком в виде переплетённых ромбиков по светлому фону, в углу чёрный шкаф-купе с большим зеркалом, разложенный диван под коричневым пледом, телевизор на раскладном столе-тумбе родом ещё с совдеповских времён. Такой же раритет, только из тёмного дерева, у моей бабушки в её комнате стоит, заботливо накрытый ажурной вязаной салфеткой. Бабушка использует его лишь по особо торжественным случаям, вместе со своей любимой белоснежной накрахмаленной скатертью. За мной же железно закреплена обязанность затащить его в зал, разложить и обставить стульями, которые приходилось собирать по всему дому.

— Галина Сергеевна, вы не переживайте, я целыми днями буду в городе. Сюда разве что ночевать.

Хозяйка, поглаживая худой морщинистой рукой свою плешивую полусобачку, по-прежнему продолжала сверлить меня таким взглядом, как будто я уже наметил для себя, что́ первым вынесу из её квартиры — телевизор, микроволновку или электрочайник с эмалированной кастрюлей — после того, как она уйдёт. Ситуацию особо не поменяла даже оплата за три дня вперёд и клятвенное обещание, что на момент, когда я освобожу квартиру, казённое имущество будет в полном порядке. Галина Сергеевна по-прежнему видела во мне ненадёжного постояльца. Только мне уже всё равно было, что она обо мне думает, лишь бы уже ушла поскорее вместе со своей пучеглазой тявкалкой.

— Кстати, о ночёвках. Девок мне сюда не води и дружков своих тоже. Притона не потерплю. Начнёте мне тут шуметь, курить и разврат учинять…

Гибрид тифозной крысы и полусобаки подтверждающе тявкнул. Мне всё труднее было прятать усталость и раздражение за натянутой вежливой улыбкой.

— Как скажете, Галина Сергеевна. Никаких баб, никаких мужиков, никакого разврата и притона. Обещаю.

Я даже дверь ей открыл, демонстрируя свои джентльменские навыки — прикрытие ярого желания спровадить её поскорее, и за локоть заботливо придержал, когда она вдруг пошатнулась, споткнувшись о коврик. Матильда на мою попытку помочь её хозяйке не разложиться прямо на пороге дала мгновенную реакцию живущей в ней сторожевой овчарки и едва не тяпнула меня за палец. Повезло, что вовремя успел руку отдёрнуть.

Чтобы уже окончательно добить старушку своим набором хороших манер, я предложил проводить её до квартиры, но гордая дама с собачкой мне отказала, зато впервые с момента нашего знакомства на морщинистом лице мелькнуло что-то похожее на улыбку, и даже холодный подозрительный взгляд вроде бы стал чуточку теплее и мягче. Так что, можно сказать, под конец мы с ней почти подружились.

— Надо было ещё предложить ей в магазин за баранками сбегать и этой крысе за «Чаппи», может, почти роднёй бы стали, — хихикал я сам с собой, пока вымотанный в ноль снова торопливо натягивал кроссовки, чтобы добежать до «Магнита», который я к великой своей радости обнаружил в пятидесяти метрах от дома, когда выгружал вещи из такси. Если он уже закрыт, то завтра во время рейда Галина Сергеевна обнаружит мой хладный голодный труп. Ей это точно не понравится.