Незлопамятный

— Котик, ты как?! Сильно больно? — задал я наитупейший вопрос, судорожно нащупывая в боковом кармане шорт телефон, чтобы посветить на рану и определить объёмы нанесённого ущерба.

Но Лёха меня опередил.

— Тёмный, ты что, совсем не смотришь, куда едешь?! Что делать теперь? — как чёртова истеричка причитал он, направляя яркий дрожащий от его мандража луч фонарика на истекающую кровью рану на голени, а я подумал, что лучше бы на его месте всё-таки была Ксю. Та и то вела бы себя сдержанней. Игнорируя панику Самойлова, который, кажется, едва сознание не терял при виде крови, я снова обратился к Артёму. Тот, в отличие от Лёхи, лишь морщился от боли и тихо шипел, подтягивая к себе пострадавшую конечность.

— Пальцами шевелить можешь? Подвигай ногой, перелом, нет?

Я быстро расправился с тугой шнуровкой и снял с Артёма испачканную кровавыми потёками кроссовку, чтобы лично убедиться в том, что он может шевелить пальцами, иначе дела наши — дрянь. Но, к счастью, перелома не было, и основная проблема состояла в том, чтобы остановить кровь. Для этого пришлось одолжить у Рязанского бандану. Ею я затянул Артёму ногу выше колена тугим узлом, саму рану, не долго думая, примотал своей футболкой. Надо было отдать должное моему послушному пациенту. Держался он на протяжении производимых мной манипуляций стойко: не хныкал, не айкал. Даже меня ни разу не проклял, хотя имел на это полное право.

— Кажется, порядок. — Я ещё раз со всех сторон осмотрел перемотанную чёрной тканью ногу Артёма, приметив ещё и шикарную ссадину рядом с выступающей косточкой на лодыжке, и помог ему надеть кроссовку обратно. — Теперь хорошо бы в больничку. Рану надо как следует обработать и перевязку сделать.

— У нас в отеле медсестра дежурит круглосуточно, — тихим голосом отозвался пострадавший, пытаясь подняться на ноги. — В больницу я не хочу.

Я на всякий случай придержал Артёма под локоть. Перепуганный Лёха тоже стоял рядом, готовый в любую минуту подстраховать, а Влад в это время, матерясь себе под нос, подсвечивал фонариком и проверял исправность наших с Котиком велосипедов. Имущество всё-таки казённое.

— В таком случае, надо как-то до отеля добраться. Ты идти можешь?

— Кажется, да.

Я расцепил пальцы, чтобы посмотреть, сможет ли он идти самостоятельно. Но судя по тому, как Артём шумно сопел носом, вздыхал и сильно хромал, далеко уйти пешком мы явно не сможем. Когда он, спускаясь с бордюра, отделяющего газон от проезжей части, чуть не упал, у меня аж сердце под рёбрами от жалости сдавило. А ещё меня ужасно угнетала Артёмова реакция. Хоть бы наорал на меня, что ли. Как нормальный человек матом отборным обложил бы и проклял весь мой род до седьмого колена за такое западло. Тогда моё чувство вины перед ним не было бы настолько острым.

— Нет. Пешком ты не дойдёшь. Я тебя на раме повезу, — заявил я, не в силах больше смотреть на то, с каким трудом Артём переставляет больную ногу и, опираясь на руль своего велосипеда, плотно смыкает в тонкую полоску побледневшие губы, чтобы не стонать. Я даже был уверен в том, что если сдвинуть ему с глаз спутанную чёлку, то можно будет увидеть ресницы, влажные от скупых слёз, которые он прятал в ночных сумерках.

— Да. А Тёмин велик я прицепом возьму, — с готовностью отозвался Рязанский.

На том и порешили. Истеричку Самойлова я кое-как уговорил поехать вперёд вместе с Владом, чтобы они успели велосипеды вернуть до закрытия проката. Местом встречи назначили площадку перед входом в отель. Лёха, конечно, ещё поспорил со мной немного, поотчитывал, на совесть нагоняя не хуже Снежаны Рудольфовны — школьного завуча по воспитательной части, которая почти каждую неделю читала мне, ученику-распиздяю, нудные нравоучительные лекции. А под конец добавил, что, видите ли, такому шумоголовому придурку, как я, он не доверил бы даже свой велосипед покатить, не говоря уже о человеческой жизни. Было забавно наблюдать, как его треугольное лицо ещё больше вытягивается, когда он возмущённо бухтит, и как сердито сдувает с глаз выкрашенную тонкими светлыми прядями кудрявую чёлку. Спасибо Владу, со словами: «Самойлов, ты уже даже меня заебал», — он утянул его наконец за собой в прокат сдавать велосипеды, а Артём неловко забрался ко мне на раму.

Почему-то я раньше никогда не замечал, что от него так приятно пахнет. Я будто ехал и всю дорогу дышал ароматом утреннего бриза, как в те утренние часы, когда вода ещё не успела прогреться на солнце и от неё веет освежающим холодком и чем-то фруктово-сладким. Как если бы я при этом на пляже персики вместе с апельсинами трескал и веточкой жасмина занюхивал. Пришлось заставить себя сосредоточиться на чём-нибудь другом, чтобы прекратить уже пацана обнюхивать, будто какой-то скрытый маньяк-парфюмер. Аж самому перед собой неудобно стало. Особенно когда, притормозив перед выездом на площадку отеля, ткнулся носом в его макушку. Пришлось извиняться, потому что мой пострадавший пассажир тихо айкнул и легонько двинулся на раме, стараясь принять более удобное положение. Он и так всю дорогу продержался молодцом, а ведь ехать задницей на голой железяке да ещё с больной ногой — такое себе удовольствие.

Следуя договорённости, Лёха и Влад ждали нас под массивным навесом у парадного входа в отель, освещения под которым было достаточно, чтобы считать тревогу с их напряжённых лиц и зрительно оценить общее состояние пострадавшего. Вид у Котика был, конечно, слегка помятый, и футболка белая местами в зелёных разводах от травы, но в целом он выглядел неплохо. Даже улыбался слабо, когда надоедливый хуже назойливой мухи Самойлов взялся снова со мной спорить, чтобы к медсестре с Артёмом пошёл он, а не я. Неоспоримым аргументом для него стал мой счёсанный левый локоть и припухшая царапина на лбу. Передать даже не могу, насколько сильное чувство облегчения меня охватило, когда он с возмущённым лицом, с хихикающим Рязанским и с моим велосипедом в руках остался за стеклянными дверями отеля. А мы с Артёмом под внимательным взглядом двух девушек-администраторов похромали через светлый просторный холл, где молочно-белый пол был так тщательно отполирован, что в его глянцевой поверхности можно было в мелких подробностях разглядеть своё отражение.

Пока шли по ярко освещённому холодным белым светом коридору, увешанному небольшими картинами с миленькими природными пейзажами, я поймал себя на мысли, что меня очень настораживает и жутко нервирует то, насколько сильно Лёха рвался в последнее время быть к Артёму поближе, как ревностно спорил со мной, отстаивая своё право сопровождать его в медпункт, и как сильно расстроился, когда понял, что с Артёмом в отель зайду всё-таки именно я. Неужели эти оба настолько крепко сдружились, что Самойлов по-быстрому к нему из постороннего человека в сердобольные нянечки перезаписался?! А может?.. Нет, не может. По крайней мере, не замечал. Или просто не присматривался.

Дежурной медсестрой оказалась совсем молоденькая девушка, но уверенности в ней было как у опытного, знающего своё дело врача. Я даже глазом моргнуть не успел, как она уже туго обматывала широким бинтом Артёмкину ногу и строгим голосом настоятельно советовала завтра с утра показаться травматологу и сделать рентгеновский снимок, чтобы исключить возможные осложнения, а также сама вызвалась в каждую свою смену делать перевязку и контролировать заживление раны. Меня дезинфекция тоже не миновала. Глазастая медсестра всё-таки углядела мой ушибленный локоть, хоть я его и прятал за спину. Ещё мне пришлось смириться с полоской бактерицидного пластыря, которую она в результате непродолжительного спора всё-таки прилепила мне на лоб. Эта маленькая худенькая девушка имела просто поразительный дар убеждения и упрямый характер, и я не стал бодаться. Артём уже и так достаточно повеселился. Еле себя сдерживал, бедный, чтобы громко не ржать.

— Спасибо, Лёв. Если бы не ты, я не знаю, как до медсестры добирался бы, — тихо благодарил меня Артём, когда мы уже покинули медицинский кабинет и медленным шагом направлялись по коридору к лифту.

— Гонишь? Ты мне ещё спасибо скажи, что я тебя подрезал и чуть не убил. — Я раздражённо дёрнул плечом. Сам, главное, еле идёт из-за меня, но при этом извиняется! Как можно быть настолько… незлопамятным?

А ещё было немного некомфортно с голым торсом по отелю разгуливать, но я сильно не заморачивался. Всё равно других вариантов пока не было, а пострадавшего ещё надо было к двери номера доставить.

— Перестань. Это была случайность. Но, кажется, в ближайшее время я не смогу вам составить компанию в поездке на велосипедах.

— Да уж… На ближайшее время с велосипедами ты точно завязал, на пару недель как минимум.

Когда мы достигли стеклянных дверей лифта с зелёными пучками фикуса в больших пузатых горшках по бокам, между нами на какое-то мгновение повисло неловкое молчание, которое нарушил Артём, одновременно нажимая кнопку вызова.

— Лёв, ты идти, а я поеду на свой пятый. Мне там от лифта всего шаг сделать.

— Я провожу, — решительно отрезал я, а Артём не стал со мной спорить и молча кивнул, соглашаясь.