Просветлённый гид

Когда рабочие будни в душной торговой палатке на пляже остались позади и я уже приобрёл — не без труда — билет на самолёт, нарисовалась одна маленькая неожиданная проблемка. Я обнаружил, что ужасно боюсь летать! Причём вся эта свистопляска с периодическими паническими атаками и усиленной внутренней борьбой с ними началась именно в тот момент, когда я с купленным билетом вернулся домой.

Вообще-то, я никогда не был суеверным и считал всякие народные приметы глупыми предрассудками, а тут вдруг начал повсюду отыскивать нехорошие знаки, предвещающие беду, и отсчитывал дни до неминуемой смерти. Как назло, в памяти сами собой всплывали обрывки старых новостей об авиакатастрофах и кадры из моего ранее любимого фильма «Пункт назначения». Помог интернет: прочитав несколько познавательных статей, где на доступном для обычного человека языке говорилось об устройстве самолёта и принципах его работы, я немного успокоился. Статистика благополучных перелётов по сравнению с трагическими притупляла страх и внушала уверенность в том, что у меня есть все шансы добраться до Москвы живым и невредимым. Меня даже почти перестало посещать навязчивое желание поменять авиабилет на железнодорожный, однако в последний день перед отъездом тревога снова стала нарастать как снежный ком. На психику давило всё: предстоящий полёт, скорая смена обстановки на чужую, совершенно незнакомую, и — скорее всего — плохой исход судьбоносной встречи с Котиком. Ближайшее будущее виделось туманным. Я старался не строить пустых иллюзий. Что будет, то будет, но всё же хотелось надеяться на лучшее и верить, что не зря я борюсь со своими страхами и трачу деньги, которые с самого начала сезона откладывал на покупку какой-нибудь подержанной иномарки.

Раньше я никогда не летал на самолёте, поэтому всё, что происходило в аэропорту, стало для меня большим стрессом. Сначала я ужасно разнервничался, растерялся и не мог сообразить, куда идти. Потом всё-таки смог взять себя в руки, осмотрелся, понаблюдал за людьми вокруг, пробежался глазами по горящим экранам над регистрационными стойками и понял, что на самом деле здесь ничего особо сложного нет, если ты ведёшь себя как разумный, собранный человек, а не как потерявшаяся в трёх соснах истеричка.

Зарегистрировался на рейс, сдал чемодан в багаж, прошёл досмотр. Чем ближе я оказывался к своему месту в самолёте, тем сильнее нарастал внутри мерзкий липкий страх. Зато вокруг все были какие-то до странности спокойные: смеялись, разговаривали, зависали в телефонах, как будто ничего страшного вовсе не происходит. Подумаешь, моторы могут отказать на высоте, или приборы заглючат, или гроза по самолёту молнией шарахнет. Подумаешь, мы все погибнем жуткой мучительной смертью. Вообще фигня. Конечно же, тут совсем не о чем беспокоиться. Пусть Котик, после всего этого ужаса, что я ради него переживаю, только попробует меня не простить.

Наконец, когда я уже совсем извёлся в тревожном ожидании, нас пригласили на посадку. В конце телескопического трапа меня встретила улыбчивая бортпроводница, и вот я уже на своём месте упираюсь коленями во впередистоящее кресло. Как там Рязанский любил говорить?.. Ну что, погнали наши городских!

— …И что, она даже не в курсе, что ты летишь к ней?

— Нет.

Я тяжело вздохнул, разглядывая в иллюминаторе проплывающие мимо рваные клочья облаков. Впервые в жизни я видел их настолько близко. Создавалось ощущение, что это были не зависшие в воздухе скопления мельчайших капелек воды, а огромные, самые настоящие снежные глыбы, облитые ярким светом солнца, до рези в глазах ослепляющие белизной и холодным свечением. Ярко-голубой фон неба ещё больше усиливал эффект сказочности этого пейзажа. Невероятно завораживающее зрелище.

— Так бы, конечно, предупредил, только она номер сменила. Мы с того дня больше не разговаривали.

— Ну, это как-то совсем неправильно. Как минимум она должна была хотя бы выслушать тебя. Ведь часто бывает так, что человек на эмоциях видит только одну сторону ситуации, а если начать разбираться, то понимаешь, что всё совсем не так, как тебе казалось.

Я пожал плечами.

— Ну вот как-то так…

Сидящая рядом девушка задумчиво покусывала пухлую нижнюю губу и смотрела на меня с сочувствием. Казалось, ей действительно есть дело до моих проблем. Но мне всё равно как-то не по себе стало оттого, что я тут своей жизненной драмой засоряю мозг совершенно незнакомому человеку. Однако соседка по креслу так лихо меня разговорила, что оно в какой-то момент всё само из меня полилось, не заткнёшь.

Сначала выговориться незнакомому человеку показалось мне не самой плохой идеей. Тем более что я знал — едва мы сойдём с трапа, тут же затеряемся в толпе и больше никогда не встретимся. Единственное, в чём мне не хватило смелости признаться, — это то, что на самом деле предметом моего обожания был парень, а не девушка. Я не знал, как она отреагирует на то, что сидит рядом с геем, и проверять как-то совсем не хотелось. Мне и без того хватало стресса, чего стоил один страх от головокружительной высоты и леденящее душу чувство беспомощности перед ним. Ведь, случись что, шансов на спасение не будет, и эта неутешительная мысль заставляла меня невольно напрягаться и время от времени нервно подёргивать ногой. Зато Зарину — так звали мою новую знакомую — кажется, совсем не беспокоило то, что жизни всех нас сейчас, образно говоря, висели на волоске. Сидит, до глубины души увлечённая моим драматичным рассказом, хлопает своими большими зеленющими глазами и сострадательно вздыхает над судьбами двух совершенно незнакомых ей людей. Смешная такая, со своими этими ямочками на щеках на круглом симпатичном лице.

Наше общение с ней завязалось с того момента, когда Зарина сначала уронила мне на голову свой рюкзак, который, приподнявшись на носочки, пыталась запихнуть на полку для ручной клади, а потом оттоптала мне ногу, пробираясь на своё место у иллюминатора. Маленькая, лёгкая, с копной огненно-рыжих пружинок, подобранных надо лбом ярко-жёлтым ободком в цвет её платья под малиновым жакетом, она вся была будто позитивное яркое пятно, броскостью одежды и забавной неуклюжестью привлекая к себе внимание, кажется, всех пассажиров самолёта. Так и познакомились. Непринуждённая болтовня с прикольной соседкой здорово отвлекала меня от гнетущего страха высоты и глухого звука работающих моторов, к которому всё время полёта я бдительно прислушивался. За это я тоже был ей очень благодарен.

— Ты ей изменил?

Я отрицательно мотнул головой, продолжая нервно ковырять ногтем металлическую заклёпку на джинсах. В памяти всплыли подробности той кошмарной ночи, собственный позорный испуг и побледневшее, растерянное лицо Котика. До сих пор не мог себе простить, что сбежал тогда из номера как трусливый пёс, оставив его наедине с внезапно свалившейся на наши головы общей катастрофой. Надо было собрать вещи и уйти вместе или не уходить вообще и будь что будет. По ходу разобрались бы, чего и как. Вдвоём ведь легче решать общую проблему, чем поодиночке выкручиваться кто во что горазд. А в итоге что? В итоге я, мудак трусливый, просто сбежал, а потом и вовсе отрёкся от него, когда и так уже Ксене про нас всё было ясно как белый день. И что я делаю сейчас? Сижу тут, едва знакомой девушке жалуюсь на судьбу, весь такой бедный несчастный брошенка. Тьфу, противно!

Пора было завязывать с исповедью, потому что наш разговор с Зариной зашёл в тупик, опять же из-за моего вранья.

— Нет. Там дело в другом… Я не хотел бы об этом. — Я нервно заёрзал в кресле, ощущая, как моё лицо и уши начинают предательски краснеть. — Там всё слишком запутанно.

Зарина зашуршала обёрткой шоколадного батончика, и я, учуяв сладкий запах карамели и кокоса, вдруг вспомнил, что у меня во рту сегодня, кроме дешёвого крепкого кофе на автостанции и мятной жвачки, ничего не было. Пустой желудок напомнил о себе недовольным урчанием.

— Хоть знаешь, где искать свою Катю? Москва — город большой, ты в курсе?

— Да есть у меня пара адресов. Как-то по навигатору буду. Разберусь.

В надежде сделать пару глотков сладкого горячего кофе, чтобы немного перебить голод, я поискал глазами стюардессу. Она нашлась в самом конце ряда — вежливо улыбаясь, общалась с пожилой женщиной. Наверное, успокаивала, потому что старушка выглядела очень уж взволнованно, засыпа́ла девушку вопросами и, по всей видимости, так просто отпускать её не собиралась.

— А знаешь что? — Зарина с наслаждением жевала сладкий батончик, заставляя мой желудок болезненно сжиматься и всё более требовательно урчать. — Я тебе помогу. Надеюсь, мне в карму зачтётся помощь в воссоединении двух влюблённых сердец. Ты, кстати, веришь в карму, в колесо сансары?

— Не знаю. Наверное, нет.

Даже не знаю, что было хуже, позволить ей продолжать ковыряния в моей личной жизни или обсуждать тему божественного и вечного. Лучше бы о погоде поговорили, честное слово. И вообще, её манера поведения, эта лёгкость в общении, как будто мы уже сто лет знакомы, слегка вводили в ступор. А ведь всё, что я успел о ней узнать, — это то, что в прошлом году она закончила архитектурный и на данный момент работает в Москве в рекламном агентстве художником, в Адлер летала в отпуск к каким-то родственникам, на море позагорать, помедитировать и насладиться единением с природой. А та часть истории, в которой она мне впаривала какую-то лабуду про чакры и энергию Ци, была вообще отвал башки. С виду ведь нормальная, даже вроде адекватная девушка, а голова такой ерундой несусветной забита, что туши свет. По моим наблюдениям, творческие люди практически все со своими причудами, и моя новая знакомая не была исключением.

— А я верю. В знаки судьбы тоже верю. — Зарина мечтательно закатила глаза. — Лёва, ничего в этой жизни просто так не бывает. Так же, как не бывает случайных встреч. И сейчас внутренний голос подсказывает мне, что я просто обязана тебе помочь. Где ты собираешься остановиться? Я запишу адрес.

Она принялась рыться в своей сумочке в поисках блокнота и ручки. Я напрягся. Никакие помогаторы в мои планы уж точно не входили. Даже Мишке Лесовскому не решался звонить, пока у нас с Котиком ситуация не прояснится. Хотелось избежать объяснений, какого хрена я делаю в Москве, а тут вдруг неожиданно нарисовался волонтёр, зарабатывающий звёздочки в карму. Хочешь насмешить бога — расскажи ему о своих планах, как говорил один мой хороший знакомый. Действительно смешно, обхохочешься, блин. Нужно было как-то избавиться от навязчивой барышни вместе с её ярым желанием воссоединить наши с Котиком влюблённые сердца. Может, правда взять и рассказать, что мою девушку зовут вовсе не Катя, а Артём. Точнее, парня. Вдруг она на мою удачу окажется гомофобкой и отцепится.

— Спасибо. Не сто́ит, правда. Мне совсем не хочется тебя напрягать. Я сам разберусь.

— Спасибо, сто́ит! Ты читал о статистике пропаж людей в метро? Или ты, Буратино, настолько богат, что можешь позволить себе везде на такси кататься? Тогда хочу тебя предостеречь, что на таких, как ты, не ведавших большого города туристов легко находятся кот Базилио с лисой Алисой. Диктуй адрес, и номерами обменяемся.

Я ещё некоторое время поборолся с настырной девчонкой, делая упор на то, что мне жутко неловко ввязывать её в свои проблемы, но в итоге Зарина всё же записала красивым ровным почерком на листке адрес квартиры, в которой я планировал остановиться. Номерами телефонов мы, естественно, тоже обменялись. Оставалось лишь надеяться, что по возвращении домой её фанатичное желание нести добро в мир притупится и я спокойно займусь тем, ради чего прилетел. Сам. Без лишних свидетелей и просветлённых гидов.