Вопросики

Вечерняя Москва очаровала меня до глубины души. Повсюду горели светодиодные вывески, мигали разноцветные причудливые гирлянды и световые фигуры, сияли витрины магазинов вдоль широких оживлённых тротуаров. Эффектная подсветка зданий по-новому открывала для меня красоту и величие сталинской архитектуры.

Такое изобилие света в наших краях можно увидеть разве что в период новогодних праздников, но со столицей всё равно не сравнить, наверное, даже если собрать все огни Краснодарского края.

Мы медленно двигались в пробке вдоль ярко освещённого проспекта в нескончаемом плотном потоке автомобильных фар, и я, пользуясь случаем, цеплялся изумлённым взглядом за каждую деталь, будь то витражные окна уютных кафе и ресторанов, которых здесь не счесть, или светящаяся вывеска очередного, явно дорогущего бутика с разодетыми манекенами, или неспешно прогуливающаяся женщина с маленькой мохнатой собачкой на поводке.

Даже с наступлением зябких осенних сумерек людей на улицах Москвы, кажется, не убавилось. Огромный мегаполис с толпами народа на остановках и стройными рядами автомобильных фар, растекающимися по улицам и проспектам светящейся паутиной, кажется, даже не думал засыпать. 

Всё было так, как написано в многочисленных обзорных статьях о Москве, которые я запоем читал перед поездкой, чтобы иметь хоть какое-то представление о местной обстановке. Теперь у меня появилась возможность с головой окунуться в эту чарующую атмосферу большого шумного города, который никогда не спит — сотни тысяч мерцающих огней были тому подтверждением.

Только мой гид вот уже минут двадцать как завис в задумчивом молчании, и что-то подсказывало мне — это недобрый знак. У меня уже успел выработаться условный рефлекс: когда Зарина размышляет, мне становится страшно. Не успела эта мысль промелькнуть у меня в голове, как Зарина приглушила музыку.

— Лёо-о-ов… Как ты понял, что тебе мальчики нравятся? Или в какой-то момент настолько достали девушки, что на себе подобных перекинулся?

А вот и обещанные вопросики. Я усиленно изображал восхищённого туриста, сосредоточенного на проплывающих за окном городских пейзажах, и как будто даже не слышал вопросов этой любопытной дамочки на запретную для меня тему.

— Сколько стоит билет в Мавзолей, не знаешь? Я бы сходил посмотреть.

— Я в одной статье читала, что это как бы с рождения. Ну, склонность к однополым отношениям. Хотя раньше её считали болезнью и пытались лечить в психушках всякими жуткими методами. Мне кажется, даже абсолютно нормальный человек после такого лечения точно станет психом.

Попытка сменить тему разговора не увенчалась успехом, но я всё равно не терял надежды.

— Тебе не кажется, что это слишком жестоко, так над умершим человеком издеваться столько лет? Дикость какая-то. Что об этом твоя энергия Ци говорит?

— Да брось. Ты всегда такой зануда? Или просто стесняешься?

Зарина игриво ущипнула меня за ногу и весело улыбнулась. По-моему, ей доставляло удовольствие меня смущать. Хорошо, в салоне машины был полумрак, хотя бы не видно, как краснеет моё лицо, и уши, кажется, тоже. Отворачиваясь к окну, я нервно заёрзал на сиденье, как будто из мягкой кожи под задницей вдруг резко выросли шипы и колют теперь. 

— Ничего я не стесняюсь.

— Тогда почему с темы съезжаешь? Заметь, в моих словах нет ни капли осуждения, лишь интерес с психологической стороны. Я ведь не спрашиваю, сверху ты или снизу.

Ещё чего не хватало! Я и так сегодня сделал то, что до этого было для меня чем-то совершенно нереальным, — признался едва знакомой девушке в том, что я гей. Да что там говорить, я даже самому себе долго боялся признаться.

Первая неловкая ситуация, после которой я потом долго внушал себе, что это не более чем начало буйства гормонов в период полового созревания, случилась, когда мне было пятнадцать. До летних каникул оставалось всего две недели, и мы с одноклассниками решили тайком от классного руководителя собраться и всей дружной компанией свалить куда-нибудь на дикий пляж, подальше от всех, чтобы никто из взрослых случайно не увидел, как группа школьников дружно хлещет домашнее вино из дедовского подвала Ваньки Литвинова, и не обломал нам кайф. Литвинов обещал незаметно вынести пару полторашек, чтобы отдыхалось веселее.

В тайный поход пошли, конечно же, не все, но добрая половина класса присутствовала. Было весело, мы жарили сосиски с салом на костре, камни служили вместо мангала, потом пекли картошку в тлеющей кучке золы, дурачились и пили терпкое Ванькино вино, которое на майской жаре неплохо било по башке. Потом, естественно, весёлую разгорячённую компанию потянуло купаться. Для меня вода была ещё холодная, но за компанию под допингом полез вместе со всеми. Правда, надолго меня не хватило, выполз на берег одним из первых, за мной Настюха Захарова. Она предложила укрыться с ней одним махровым покрывалом. Своё полотенце я дома забыл, пока в секрете от матери собирал рюкзак. Неприятный прохладный порывистый ветерок с моря по мокрому телу уговорил меня согласиться на предложение одноклассницы.

Нахожусь я, значит, тесно плечом к плечу с красивой стройной девчонкой, у которой, между прочим, уже по-женственному округлилось тело в нужных местах, она так близко наклонилась ко мне, что-то тихо говорит на ухо, и её теплое дыхание ощущается на шее — и в какой-то момент ловлю себя на том, что с откровенным любопытством пялюсь на мокрые плавки в районе паха одного из одноклассников и прокручиваю в своей пьяной дурной голове всякие пошлые мысли, от которых влажная плащёвка шорт натянулась палаткой. Вместо того, чтобы тискать за соблазнительные выпуклые места полуголую Настюху, которая, кстати говоря, была совсем не против, я сижу и представляю Виталика Орлова без трусов.

Когда я спохватился и прикрылся краем покрывала, Захарова уже спалила мой стояк и решила, что он посвящается ей. Об этом я узнал на следующий день от своей соседки по парте, не упустившей возможность подколоть меня не самым обидным прозвищем «половой гигант». В моём случае лучше было так, чем «педик». К концу недели все уже забыли эту историю, а я ещё долго копался в себе, вспоминая, как с интересом пялился на чужой член, в то время как красивая девчонка рядом тёрлась обнажённым влажным бедром о мою ногу.

За поход нам, кстати, тогда очень круто влетело. Чья-то мать забила тревогу, когда не обнаружила своё чадо дома, поэтому следующая учебная неделя началась с истерики нашего классного руководителя, жёсткого выговора со стороны директора и экстренного родительского собрания.

Почему-то именно эта история всплыла у меня в памяти, когда Зарина полезла ко мне со своими психологическими вопросами.

— Просто я эту тему ни с кем никогда не обсуждал. Мне как-то… не по себе.

Поток машин снова стопорнулся перед светофором. Мы в очередной раз не успели перескочить перекрёсток, опять загорелся красный, и теперь наблюдали, как толпа пешеходов спешно пересекает широкую дорогу в обоих направлениях.

— Почему Артём уехал?

— Потому что нас спалила одна  девушка и всё могло раскрыться. Я испугался, поэтому на следующий день пошёл её убеждать, что всё совсем не так, как может выглядеть. Но оказалось, Артём уже успел с ней поговорить и признаться в своих чувствах ко мне, и в том, что мы в отношениях, и в том, что в конце сезона хотели вместе уехать в Москву.

Зарина внимательно слушала меня, задумчиво постукивая тонкими изящными пальцами по рулю. На протяжении всего нашего недолгого знакомства я чувствовал её искренность по отношению ко мне, неважно, подкалывает она или вот так серьёзно, вдумчиво слушает. Может, поэтому в какой-то момент я потянулся к ней душевно и позволил помогать, хотя и сам прекрасно бы справился. Зарина была, наверное, первая девушка, которая не пыталась меня склеить, не кидала какие-то скрытые намёки, а просто была другом, которого неожиданно подкинула мне судьба. Но самое главное, она не осудила меня после признания, которое далось мне очень нелегко. От этих мыслей смущение потихоньку отпускало, и я начал чувствовать себя рядом с ней гораздо свободнее.

— То есть он за тобой, несмотря ни на что, хоть на край земли, а ты типа слился, как только жареным запахло. И это при том, что вы уже планировали дальнейшую совместную жизнь.

— Типа того.

— Да уж… — Зарина покачала головой и бросила на меня короткий сочувствующий взгляд. —  Некрасиво с твоей стороны, конечно, получилось. И что, он даже не потребовал от тебя объяснений?

Я отрицательно мотнул головой, с грустью наблюдая, как по широкому глянцевому капоту скользят отблески уличных огней.

— Поэтому я здесь, чтобы Тёма меня выслушал, даже если это ничего не изменит. Хотя я, конечно, надеюсь, что он меня поймёт и простит.

Зарина включила поворотник и стала потихоньку перестраиваться в крайний правый ряд. На протяжении всей поездки при сумасшедшем движении она вела себя за рулём так спокойно и уверенно, что я был в восхищении. Зато сам периодически ногой искал на полике педаль тормоза, когда она слишком сильно сокращала дистанцию перед впереди идущей машиной.

— Я думаю, что простит. Ты такой путь ради него проделал. Артём явно это оценит.

— Надеюсь.

В салоне снова на какое-то время повисло задумчивое молчание. Зарина сосредоточенно следила за дорогой, периодически бросая беглые взгляды в зеркало заднего вида, я снова стал разглядывать вечерние городские пейзажи за окном, щедро украшенные яркой иллюминацией, но в какой-то момент заметил, как она с загадочной улыбкой хитро косится на меня. Я не выдержал.

— Что?

— Это сильно больно?

— Больно что?

Зарина выдержала короткую паузу, как будто раздумывала, говорить или нет, но по знакомому озорному огоньку в глазах и весёлой улыбке я понял, что вопросики не закончились.

— Ну, анальный секс — это сильно больно? Просто у меня так ещё ни разу не было. Хочу понимать, к чему готовиться, когда настанет момент.

Я вжался в кресло с ощущением, как будто вмиг всего с ног до головы жаром окатило. Какая бесстыжая — ужас! За что мне это наказание, Господи?!

— Зарина…

Я тут уже сижу сознание теряю от стыда и смущения, а эта рыжеволосая чертовка продолжает улыбаться так, словно мы какой-то смешной мультик обсуждаем или комедию с общим любимым актёром.

— Чего ты такой зажатый? В современном мире говорить о сексе — это нормальное явление, если что.

Я пристально посмотрел на Зарину с чётким пониманием, что не отстанет, зараза. Проще ответить сразу, иначе будет всю дорогу донимать, весело наблюдая за тем, как я от стыда не знаю, куда себя деть. Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Действительно, что здесь такого? Это же просто разговор. Тем более что после разговора в кофейне она уже стала как опасный свидетель. Её теперь либо валить надо в ближайшей лесополосе, либо дружить с ней до конца жизни. Второй вариант пока казался мне более привлекательным.

— По моим наблюдениям, если правильно подготовиться и не спешить, то скорее дискомфортно, и обычно только в начале, пока тело не привыкнет.

— По наблюдениям, говоришь… То есть ты сверху! — сделала заключение Зарина, заставив меня всерьёз задуматься насчёт варианта с лесополосой.

— Зарина, ты меня просто убиваешь!

— Раз у меня вдруг резко появился друг гей, могу я утолить своё любопытство? Тем более ты мне должен за обман.

Я больше не намерен был вестись на провокации этой хитрющей рыжей лисы и нагло, без разрешения, накрутил музыку на всю громкость. На сегодня мой лимит откровения был исчерпан. Зарина не возражала, но весёлая улыбка ещё долго не сходила с её лица.