На одной волне

Приступ безудержной страсти застал нас в полумраке прихожей, где я припёр Котика спиной к стене и, сминая его губы в глубоком жадном поцелуе, полез руками под футболку. Как же я дико изголодался по этому упругому крепкому телу, которое сейчас с таким отчаянием стремилось навстречу моим поцелуям и ласкам, как будто это последний раз и другого не будет. Котик всегда в моменты близости был такой ненасытный, горячий, без этой лишней скованности в движениях и стеснения, и от этого я каждый раз буквально слетал с катушек.

Он ловкими движениями рук быстро справился с пряжкой на ремне, ослабив пояс на джинсах, стащил с меня кофту и тесно прижался всем телом. Казалось, он хотел прямо залезть на меня вместе с ногами, и я с большой охотой ему в этом помог, подхватил под задницу, рывком усадил к себе на бёдра, но немного с равновесием не рассчитал, и мы с грохотом влепились в шкаф. Ударной волной с полочки на пол скинуло бутыльки́ с туалетной водой, по ламинату в разные стороны покатились колпачки.

- Ты решил мне всю квартиру разнести? - давился смехом Котик, вцепившись в меня крепко всеми руками и ногами, как перепуганный кот, которого вопреки его желанию пытаются отодрать от дерева.

Самого прорвало на смех так, что я едва снова равновесие не потерял. Эх, такой был чувственный эротический момент, прям как в фильмах, и вдруг такая лажа! Я ткнулся носом ему в шею, жадно вдыхая запах, по которому дико скучал все эти месяцы, и легонько прихватил зубами нежную кожу.

- Хватит ржать, а то всю атмосферу испортишь.

Котик выразил протест тем, что до боли впился своими короткими ногтями мне в спину.

- Кто, я?

- Ну не я же. - Пришлось рывком слегка подкинуть его наверх, чтобы перехватить поудобнее. Не пушинка ведь. Уже руки занемели. - Рули давай. Куда нам?

- В спальню. Дверь налево, - полушёпотом скомандовал Котик, обдавая жгучим дыханием шею и целуя там так нежно и томительно сладко, что меня скрутило с новой силой, аж колени подогнулись и в глазах помутилось. Господи, что со мной делает этот пацан... Что он со мной делает...

Матерясь и запинаясь о блядские разбросанные по полу стеклянные флаконы, я ввалился в тёмную спальню с Котиком на руках. А тот уже в истерике от хохота бьётся, цепляется за меня, руки и ноги соскальзывают. Хорошо, кровать в паре шагов от двери стояла, я благополучно сгрузил туда хохочущего пацана и, навалившись сверху, подмял его под себя. Так сильно хотел его, прямо до трясучки, а вся эта игра в неуверенное сопротивление только ещё больше добавляла огня в захватывающий процесс. Я настойчиво втиснул колени между сведённых крепких бёдер и принялся стаскивать с Котика футболку. Послышался треск надрывающихся нитей.

- Полегче, ты, маньяк хренов... - зашипел Котик, цепляясь за мои руки, когда дело дошло до его спортивных штанов. Тут даже усилий особых прилагать не надо было. Широкая мягкая резинка легко сползала с него, оголяя выступающие косточки бёдер над линией приспущенных боксеров.

Я оскалил зубы в плотоядной улыбке.

- Звучит как комплимент. Где тут у тебя ночник включается? Не видно ни фига.

- Что такое, Тёмный? Боишься промазать? - едко хихикал Котик, пока я сопел, шумно стаскивая с себя оставшуюся одежду и скидывая её на пол.

Как же я скучал по этим его колким шуточкам, на которые, в принципе, у меня всегда находился достойный ответ. В плане чувства юмора мы всегда были на одной волне, и мне это страшно нравилось.

- Ты, главное, только сильно не пищи, когда я промазывать буду, а то соседей перепугаешь.

Глаза более-менее привыкли к темноте, поэтому ориентироваться в незнакомой спальне стало легче. Найти выключатель так вообще не составило никакого труда, над ним неоновая полоска индикатора горела, осталось лишь приложить немного усилия, чтобы дотянуться до него через Котика, и после короткого щелчка комнату озарил приглушённый тёплый свет. Но я даже порадоваться не успел своей маленькой победе, как был снова увлечён в долгий жаркий поцелуй, который мы прервали только ради того, чтобы достать из нижнего ящика прикроватной тумбочки смазку.

Это был последний ясный момент, запечатлённый в моём сознании. Дальше, когда уложил ноги Котика на плечи, я уже слабо контролировал свои действия. Даже боли особо не ощущал, когда он, выгибаясь с протяжным болезненным стоном, царапал бёдра в попытке немного сдержать мой напор. Окончательную свободу действий я смог получить лишь тогда, когда Котик, чертовски соблазнительно кусающий пересохшие от частого надрывного дыхания губы, откинулся на подушки и, судорожно комкая пальцами разворошённое одеяло, уверенно, в отчаянном порыве подался навстречу. Какой же он был сейчас до одурения красивый, в глубине тёмных мутных глаз, пьяно смотрящих на меня из-под взмокшей чёлки, плескалась похоть, а приглушённый свет ночника очерчивал напряжённые гладкие мышцы неровными бархатными тенями, делая идеальное тело подо мной ещё более соблазнительным.

Мой. Весь мой, до этих ухоженных кончиков пальцев на ногах, которые Котик поджимал, когда я слишком глубоко входил в его тесное горячее нутро. Утоляя свой почти животный голод, который неистово рвался наружу, мне хотелось быть несдержанным, пошлым, воплощая в жизнь даже самые неприличные сексуальные фантазии, которых за время нашей разлуки накопилось очень много. Не могло не радовать, что на это у нас впереди была ещё целая ночь.

Потом, после первого головокружительно оргазма, на мгновение лишившего обоих чувства реальности, у нас случился не менее потрясающий чувственный нежный секс в ванной с таким же ярким умопомрачительным финалом, после которого сил нам с Котиком хватило лишь на то, чтобы добраться до постели.

Впервые за долгое время я засыпал с таким безмерным ощущением счастья и лёгкости, которое растекалось приятной тёплой волной по всему моему вымотанному в ноль телу. Рядом с Котиком, мирно сопящим мне в шею, даже дышалось как-то совсем по-другому. Столько уверенности в себе появилось, столько планов. Мысли о близком счастливом будущем опьяняли, кружили голову, вызывая ленивую блаженную улыбку на лице, и никак не давали окончательно провалиться в сон.

А ещё кот. Где он всё это время отсиживался, пока мы с его хозяином предавались плотским утехам, не знаю, но из своего укрытия он выполз, только когда в тёмной квартире наступила тишина. Втиснулся пушистой мордой в узкую щель приоткрытой двери и, цокая когтями по ламинату, направился в нашу сторону. Запрыгнул на постель, по-хозяйски потоптался, устраиваясь мохнатым клубком в ногах, и после непродолжительной процедуры тщательного вылизывания длинной шерсти наконец затих.

Я с непривычки даже пошевелиться лишний раз боялся, чтобы не потревожить безмятежный сон Артёма и его кота. Так и отрубился с непривычным ощущением тёплой тяжести на ногах, прижимая к себе спящего рядом Тёмку.

Только спал я, кажется, совсем немного. Как будто только вот отключился, а меня уже кто-то не очень-то нежно трясёт за плечо, нагло выдирая из сладкого сна. В первую секунду пробуждения что-то даже так сразу и сообразить-то не мог, где нахожусь. Пытаюсь сесть, разлепить тяжелые веки, а Котик мне в лицо телефоном тычет, и тон голоса у него такой, будто не сказал, а острым стальным лезвием полоснул:

- Тебя тут какая-то Зарина очень хочет услышать.

Я взял телефон в руки. Рассмотреть набор знакомых букв на ярком дисплее мешала сонная пелена, которую я попытался смахнуть, потерев глаза пальцами. Ну почему я вечно в самый неподходящий момент влипаю в такие вот двусмысленные ситуации? Смешно, блин, и плакать хочется. Вроде бы знаю, что совесть чиста, надо просто всё правильно объяснить, и я, конечно же, собирался сделать это именно сегодня, но взгляд у Котика был такой грозный, что я, приложив телефон к уху, невольно втянул голову в плечи.

- Алло. Кремль на проводе...