Котик - спаситель

— Говори.

Вроде только слово сказала, а чувство было такое, будто пригоршню колотого льда в лицо швырнула, аж прикрыться захотелось. Но вместо этого я выпрямил спину и расправил плечи, готовый стойко выдержать нападки обиженной девушки, которая, по мне, на нервах сейчас все бутылки перебьёт, хотя упорно строит из себя непоколебимую скалу. Актриса из неё, конечно, хреновая, как я не раз уже успел заметить.

— Я насчёт вчера. Вышло какое-то тупое стечение обстоятельств. Ты всё неправильно поняла, а я был не в состоянии объяснить. Ты так неожиданно в номер влетела и сразу стала нападать, вот и я психанул.

Бутылки с лимонадом в её руках жалобно звякнули. Она резко задвинула их вглубь холодильника и взялась выставлять следующий ряд, то и дело убирая с лица назойливые пряди волос, выбившиеся из небрежного пучка на затылке.

— Понятно. А чего ты сейчас от меня хочешь? Мнёшься тут стоишь, как девственница на первом свидании.

Я пожал плечами, чувствуя всё ту же тупую оглушающую беспомощность, подкатывающую к горлу сухим колючим комом, который назад не сглотнёшь и выплюнуть не получается. Зато королева положения, кажется, наслаждались тем, что я тут, готовый от стыда сквозь землю провалиться, стою перед ней с виноватым видом, невидимую дырку в барной стойке ковыряю. Хорошо хоть спиной ко мне стояла. Так врать легче, когда не приходится смотреть в глаза.

— Ксю, я серьёзно. Ты неправильно поняла. Мы с Артёмом… ну… не эти. В смысле, я нормальный, ты же знаешь… Просто дебильное стечение обстоятельств, по-другому я не знаю, как объяснить то, что ты вчера увидела.

— То есть… — Ксю резко развернулась на пятках, бросив на меня поверх плеча насмешливый взгляд. Примерно такой, как вчера, невероятно выбешивающий и обезоруживающий одновременно. — С Артёмом вы на самом деле не встречаетесь, ты это хочешь сказать? Что мне показалось?

Я кивнул. Мне ничего не оставалось, кроме как придерживаться выбранной изначально тактики — отрицать всё до последнего. В сложившейся ситуации она казалась мне самой правильной.

— И в Москву, я так понимаю, ты тоже не собираешься уехать вместе с ним после окончания сезона.

Я перестал ковырять ногтем барную стойку и выпучил на неё ошалелые глаза. 

— Да-да, Потемкин, я всё знаю. Мне вчера Тёма позвонил и всё рассказал как есть на самом деле. — Ксю захлопнула холодильник и повернулась ко мне лицом. Голубые глаза, которые когда-то так доверчиво с немым обожанием смотрели на меня, теперь пронизывали до костей колючим холодом глубокого разочарования. — И знаешь, почему весь пляж ещё не в курсе вашей тайной жаркой интрижки? Только потому, что Артём не такой трусливый безответственный придурок, как ты. Стоишь и выкручиваешься, как вша на гребешке, дуру из меня делаешь, когда и так уже всё очевидно. Смотреть противно. Хоть бы раз в жизни набрался смелости и ответил за свои поступки как мужик.

Это был нокаут. Неожиданный, мгновенно парализующий наглухо удар под дых. Почему я узнаю́ об этом от неё? Почему Котик меня не предупредил? Так бы хоть действовали сообща, и я не стоял бы сейчас прибитый к земле новостью, что Ксю, оказывается, всё знает.

— Иди отсюда, Лёва. Только из сострадания к Артёму, что он доверился такому безответственному придурку, я никому не скажу. Не хочу подставлять пацана, который, в отличие от тебя, знает, что такое совесть и искренность.

Больше не было смысла отрицать. Не было смысла оправдываться. Я вдруг ощутил внезапную внутреннюю опустошённость и обречённо опустил голову. Почему-то резко стали безразличны оскорбления, что с отвращением выплёвывала мне в лицо обиженная девушка, и причины того, почему Артём поступил именно так. Я теперь совершенно не контролировал ситуацию ни с какой стороны и ощущал себя так, будто тщетно пытаюсь удержать в руках пошедшую трещинами хрустальную вазу, которая, несмотря на все мои усилия, осыпается острыми сверкающими осколками, и они впиваются мне в кожу. Оглушённый одним ударом за другим, я даже боли не чувствовал. Последний, самый большой осколок с оглушительным звоном упал на холодную серую гальку и разлетелся сверкающей крошкой, играя радужными бликами в солнечных лучах, робко пробивающихся сквозь рваные клочья серых туч. Больше нечего было спасать.

— Откуда узнала про нас?

— Немого наблюдательности, проверка информации через девчонок из отеля и подтверждение в номере моим догадкам, что вы уехали вместе и вместе вернулись. Ни на какие похороны ты не ездил. Всего лишь отмазка для Ивановны и Егора, — продолжала возмущённо пыхтеть Ксю. Она взяла веник, вышла из-за прилавка и принялась очень эмоционально мести деревянный подиум, размахивая веником так, будто вот-вот меня им отлупит. — И вообще, вы, если честно, вкрай оборзели. То совместные покатушки на гидроцикле, то ты ему пироженки и ягодки в номер таскаешь. Уж не мелочились бы и сосались при всех.

Я только и успел слегка пригнуться и зажмуриться перед тем, как она припечатала мне веником промеж лопаток.

— Дебилы, блядь.

Ксю отбросила веник, сердито зыркнула на меня и с тяжёлым вздохом опустилась на стул. Без какой либо надежды уже на что-то хорошее, я спросил:

— Кроме тебя ещё кто-то знает?

— Надеюсь, наверняка пока что только я. — Ксю пожала плечами, задумчиво вглядываясь куда-то в линию горизонта, которая потихоньку прояснялась. Природа вокруг, приласканная тёплыми утренними лучами, успокаивалась, только море продолжало бунтовать. И хорошо будет, если хотя бы к вечеру утихнет. — Девчонки в администраторской тоже уже начинают перешёптываться. Если не прекратишь шастать к Тёме в отель, то со дня на день поползут сплети. Так что давайте, голубки… Уходите в сумрак, если не хотите, чтобы ваши отношения стали достоянием всего гостиничного комплекса «Бригантина». Для начала.

— Ксю, спасибо. — Я невероятно легко произнёс эти слова, но так и не смог набраться сил, чтобы взглянуть ей в глаза. Мне на самом деле стало легко, наверное, от того, что от меня больше ничего не зависит. А там уже будь как будет.

— Пошёл в жопу, Потёмкин. Спасибо Котику своему говори. Я не тебя, мудака, пожалела.

Несмотря на всю плачевность ситуации и понимание, что хрупкий замок из несбыточных надежд и планов только что рухнул, после разговора с Ксеней я ощущал какую-то внутреннюю лёгкость. Было чувство, будто из меня взяли и выпотрошили все внутренности. В пустой голове ветер гуляет. Я даже не понял, как день отработал, как отпускал товар, отсчитывал сдачу и о чём говорил с ребятами, которые в течение дня подходили ко мне поздороваться и принести соболезнования по утрате родственника. Что-то мычал через силу в ответ и кивал головой, на большее сил у меня не хватало.

Вечером, когда рабочий день подошёл к концу, я будто побитый больной пёс приплёлся в кабинет Ивановны, чтобы сдать кассу. И услышал новость, которая добила меня окончательно.