Распределение обязанностей

В детстве, когда жаркий летний день сменяли вечерние сумерки, а в воздухе так сладко пахло распустившейся душистой ночной фиалкой из бабушкиного полисадника, я очень любил тайком от всех забраться на крышу дома, чтобы полежать на прогретом жарким солнцем шифере и о чём-нибудь помечтать. Вглядываясь в чёрный бархат звёздного неба, я всегда ощущал какой-то необъяснимый внутренний восторг. Далёкое, бескрайнее, неизведанное… Мне всегда казалось, что оно тысячелетиями хранит какую-то великую тайну, которую нам, людям, наверное, никогда не суждено разгадать, а одинокая, окутанная дымчатыми облаками луна — безмолвный верный стражник этой тайны.

Сидя на табуретке перед окном и уперевшись локтями в широкий деревянный подоконник, я медленно выпускал изо рта белёсое облако сигаретного дыма, которое просачиваясь сквозь москитную сетку и постепенно растворялось в темноте, и, как в детстве, зачарованно наблюдал за мерцанием далёких звёзд и причудливой игрой теней в холодном лунном свете, которую создавали дрожащие на тёплом ветру ветви деревьев, и всеми фибрами души ощущал прохладное дыхание загадочного ночного леса.

Тёмка, не одеваясь после недавнего бурного секса, с ногами забрался на подоконник и так же лениво потягивал терпкий дым тлеющей между его пальцев сигареты. Мы очень редко курили. Котик, улыбаясь, говорил, что для него это всего лишь баловство и он никогда не был зависим от этой пагубной привычки, а я одно время сидел на никотине достаточно плотно. Только последние три месяца усиленно тренировал силу воли, но завязать совсем не получалось.

В этот раз Тёма тоже охотно составил мне компанию и, сидя голым на подоконнике, запрокинув голову, медленно выдыхал туманные кольца. Как всегда, он выкурит сигарету лишь на половину, а потом без сожаления её затушит. Сидя рядом, я в который раз залюбовался его крепкими стройным ногами и в меру подсушенным телом. В серебристом свете луны оно казалось ещё более желанным и привлекательным.

— В середине августа мне уже нужно будет вернуться в Москву. — Артём изящным движением руки стряхнул пепел. Мелкие яркие искорки ссыпались на стеклянное дно пепельницы, где потухли окончательно, оставив после себя клубящийся столбик дыма. — Учёба начинается. Нужно будет подготовиться.

На миг в воздухе застыла тягучая тишина. Краем глаза я видел, как он снова поднёс к губам белый фильтр, сделал короткую нервную затяжку и устремил задумчивый взгляд в липкую темноту за окном, заполненную стрёкотом сверчков и тихим шорохом листвы под редкими порывами ветерка. Почему-то до этого момента я совсем не задумывался о времени. Мне казалось, что у нас его ещё много. Целых пол-лета.

— Выходит, всего месяц остался. Сегодня уже восемнадцатое июля.

Артём кивнул, резко выдохнул дым через ноздри и, прежде чем решительно затушить сигарету, перечеркнул темноту комнаты горящим красным угольком.

— Лёва, поехали со мной. Я помогу тебе устроиться. Насчёт твоего перевода подумаем. У моего отца есть связи, и если я попрошу, он поможет. Либо так и останешься на заочке. Как раз во время сессий будешь родных навещать.

Я горько усмехнулся, натыкаясь на прямой уверенный взгляд Котика, блеснувший из-под длинной, небрежно перекинутой набок чёлки. Видимо, пацан на самом деле не шутил, но для меня оба варианта сейчас казались какими-то нереальными, поэтому некая часть меня отказывалась верить в серьёзность Артёмовых слов.

— И что же ты отцу скажешь? Батя, знакомься, это твой зять и теперь он будет жить с нами?

Артём подавился нервным смешком, осторожно двинувшись, спустил одну ногу с подоконника и игриво пощекотал кончиками пальцев моё бедро.

— Друг, Лёва… Очень хороший друг, которому нужно помочь. Он мне не откажет.

— А я тебе там нужен буду? — Я перехватил узкую лодыжку и медленно провёл ладонью вверх до самого бедра, ощущая ладонью редкий пушок светлых волосков. — Это же Москва. Считай, другой мир вообще. Что я там делать буду?

— Вот именно, Лёва. Там больше возможностей, — воодушевлял меня Артём. — Чтобы первое время было полегче, можешь в моей квартире пожить, а там дальше видно будет. Даже если у нас с тобой в дальнейшем не сложится, ты не пожалеешь, что сорвался.

Я затянулся, прижался губами к острой загорелой коленке, обдавая её густым терпким дымом. Где-то под рёбрами неприятно кольнуло. Мысль о том, что мы с Артёмом расстанемся навсегда, в очередной раз заставила моё сердце сжаться в короткой болезненной судороге. Нет, я совсем не был готов его просто так взять и отпустить. Это я осознавал для себя очень чётко.

— Это ты меня сейчас готовишь к тому, что привезёшь туда и бросишь?

— Не дождёшься, Тёмный, — грустно улыбнулся Котик. — Я как раз таки очень не хочу, чтобы наши отношения закончились здесь. Но если я уеду, а ты останешься… это будет конец.

Было слышно, как на последнем слове голос Артёма дрогнул. Он снова отвернулся к окну, пряча от меня потускневший, задумчивый взгляд за спутанными прядями чёлки.

Что такое отношения на расстоянии и чем они в большинстве случаев заканчиваются, я знал очень хорошо. Сам, было дело, так попадал и со стороны наблюдал, но обычно итог один. Расстояние со временем неизбежно тушит искру, как бы ты ни пытался её уберечь. Телефонные звонки становятся редкими, разговоры короткими и скомканными, пока в один прекрасный день великая любовь всей твоей жизни, как тебе ещё совсем недавно казалось, больше не позвонит. Но ежедневный водоворот событий затянет с головой и не даст тебе возможности долго горевать. Новые знакомства, дела, суета…

Спустя год я совершенно случайно узнал из соцсетей, что Алиса вышла замуж — там же, в своём Питере. Совсем недавно переступившая порог совершеннолетия, одетая в пышное белое платье, она выглядела очень счастливой на своих свадебных фотографиях, которые я пересматривал потом ещё не раз. Высокий широкоплечий брюнет рядом с ней был старше меня лет на восемь точно. Куда мне, семнадцатилетнему сопляку, было с состоятельным дядей тягаться? Что я мог ей дать, имея за спиной всего одиннадцать классов общеобразовательной школы, кучу подростковых амбиций и старенький «Юпитер» в гараже? Зато у Алисы сложилось всё, как она мечтала: белое платье, шикарный ресторан и алые розы в изящном дизайнерском букете. А я так и остался её давней летней подростковой любовью, о которой Алиса вряд ли когда-то вообще вспоминает. Я тоже почти не вспоминал до этого момента. Жизнь била ключом, и я просто получал от неё удовольствие. Особенно когда, к моему большому счастью, всё-таки удалось откосить от армии, поступить на первый курс и заселиться в студенческое общежитие.

Там я и получил свой первый сексуальный опыт с парнем, всегда бывший для меня запретным, но очень заманчивым плодом, и пережил такой адреналиновый фейерверк, что другого потом уже и не хотелось. С приобретением новых сексуальных интересов в моей жизни стали появляться парни, которые не прочь были разделить со мной постель, но до каких-то более-менее серьёзных отношений не доходило. Всё было скрытно, тихо, без громких слов, розовых соплей и лишнего палева. Артём стал первым, ради кого я уже был почти готов рискнуть всем: репутацией, семьёй, своей жизнью. Только неуверенность в себе мешала принять решение, которое в корне и безвозвратно изменит мою жизнь. Вдруг пообещаю сейчас и не справлюсь, не решусь.

Я накрыл тёплую узкую ладонь Котика своей рукой и крепко стиснул, заставляя его оторвать сделавшийся больным взгляд от облитого лунным серебром лесного пейзажа и посмотреть на меня.

— Твои не знают, что ты гей?

— Нет, конечно. Меньше знают, крепче спят. Я уже давно живу один в квартире, которая по наследству досталась мне от бабушки. Мы с матерью всегда тяжело уживались, особенно когда дело шло к окончанию школы. А так лучше для всех и спокойнее.

— Если я приеду, рано или поздно это может стать известным. Не боишься?

— Боюсь. — Он игрался с моими пальцами, слабо сжимал, разжимал их и легонько впивался короткими ногтями. — Как-то будем выкручиваться. Я просто больше не знаю, как нам удержаться вместе. Не хочу без тебя уезжать.

Как он говорил сейчас… Как смотрел умоляюще, разрывая моё сердце на мелкие кусочки. Потому что я тоже до смерти не хотел его терять.

— Знаешь… Будь со мной честным. Если для тебя я не больше чем лёгкий курортный роман, то скажи сразу. Тогда всё встанет на свои места, и я себе голову ломать не буду, упиваясь пустыми надеждами, и…

Ответ сорвался с моих губ резко и стремительно вместе с облаком сигаретного дыма, обрывая Котика на полуслове.

— Я поеду, Тём. В Москву твою, потому что ты для меня не просто курортный роман. Лучше жалеть о том, что сделал, чем жалеть о том, чего не сделал, так?

Надо было видеть реакцию Артёма. Он аж выпрямился, развернулся ко мне всем телом, свесив обе ноги с подоконника и впиваясь в меня, нервно растирающего окурок о дно пепельницы, удивлёнными глазами. Мне самому не верилось, что я только что вслух это сказал, но для него у меня не было другого ответа. Всё равно без Котика мне жизни уже не будет. Сдохну тут один, к чертям, от тоски, кляня себя за то, что не рискнул и не уехал за ним.

— Лёва, это будет трудно. Появятся проблемы. Нам не будет легко, как здесь. Так что подумай хорошо.

— Да чё тут думать? — Я заёрзал на стуле, ощущая себя почему-то жутко неловко под его восторженным взглядом. — Один раз живём.

— Начнётся быт. Повседневная жизнь. Это тебе не по базам отдыха разъезжать втайне от всех, — не унимался Котик, сползая с подоконника ко мне на колени. Счастливые глаза заблестели, заулыбался. Я был без ума от его привычки залезать на меня при любом удобном случае. Это было так по-детски, но так чертовски мило. Только за эти моменты я готов был душу дьяволу продать, уже не говоря о том, чтобы делить на двоих домашние хлопоты.

— Я буду по утрам жарить для нас яичницу, варить борщ и мыть посуду. Я умею.

— Ещё есть болезни и трудные дни.

— Я буду бегать в аптеку, покупать тебе лекарства и заваривать ромашковый чай.

— Фу, гадость. Терпеть не могу ромашковый чай.

Котик так забавно сморщил нос, что я не удержался и звонко чмокнул его в самый кончик.

— Ну, значит, липовый или шиповник. Какой ты любишь?

— Тогда лучше липовый. Ещё люблю с лимоном и чабрецом, — почти шёпотом мурлыкал Котик мне в шею, заставляя с ног до головы покрываться мурашками. Все мои слабые места знает, дьяволёнок маленький. — Тёмный, просто удивительно, насколько ты можешь быть милым. Но ты же понимаешь, что это очень серьёзный шаг для нас обоих?! Так что ты ещё подумай хорошо.

Я отлепил его от себя, чтобы с напускной строгостью заглянуть в опьянённые счастьем глаза. Его недоверие было понятно. Я сам боялся себе верить, но понимал, что по-другому не смогу. Не будет мне жизни без этого пацана, это я знал точно.

— А разве похоже, что я шучу?

— Не знаю. Просто боюсь счастье спугнуть.

— Поэтому ты говоришь шёпотом?