Глава 43

От того-то бьют на башне полночь
В новый год куранты так зловеще.
Некого тебе позвать на помощь,
Ведь игрушки - это просто вещи.

Канцлер Ги, Страшная сказка©

Оскар зашёл к Тому, как и обычно, не постучав, и сходу сказал:

- Я собираюсь в клуб.

- В клуб?

- Да. Это такое место, куда люди приезжают, чтобы потанцевать, выпить и всячески по-другому весело провести время. Ты со мной?

- Ты меня спрашиваешь? – Том недоверчиво нахмурился.

- Представь себе. Против воли я тебя с собой не потащу, потому что твоя кислая недовольная рожа будет омрачать отдых и мне, и другим, а я не настолько эгоист. Если хочешь остаться дома, я вызову кого-нибудь, чтобы с тобой посидели, пока меня не будет.

- Оскар, ты, что, няню для меня вызвать собираешься?

- Именно. Конечно, я мог бы оставить тебя с Жазель, но, во-первых, я уже сказал, что вечером она свободна. Во-вторых, она полностью устраивает меня в качестве домработницы, и я не хочу её потерять. А постороннего человека не жалко. Так каков твой ответ? Едешь, нет?

- Я поеду, - обиженно буркнул Том, стреляя в него глазами исподлобья.

- Дослушай, я потом отвечай.

- Я подумал...

- Рот закрой, - беззлобно, но резко осадил его Шулейман. – Имей в виду, я в клубах обычно задерживаюсь до утра, так что ночь и у тебя будет бессонная.

- Там негде сесть?

- Там есть, где сесть, - усмехнулся парень, - и даже лечь можно, было бы желание. Но там громко, не заснёшь, если, конечно, не напиться до состояния трупа или не обдолбаться, но это не твоя история. И в таком состоянии могут присунуть, а вот это уже твоя история, - он коротко посмеялся.

- Ты не хочешь, чтобы я ехал? – Том вновь нахмурился, в этот раз непонимающе. – Пугаешь меня?

- Вот же неблагодарное недоразумение, – ярко развёл руками Оскар. – Я тебе, бестолочь, разъясняю, что да как, чтобы не было, как обычно: я из леса вышел и не понимаю, что происходит вокруг.

- Мог бы не оскорблять, а просто объяснить, - Том скуксился, спрятал ладони подмышками и опустил голову, почти упёршись подбородком в грудь.

- Это не оскорбления, а синонимы твоего имени. Никто же не виноват, что ты тупишь похлеще деревяшки-Пиноккио. Если перестанешь быть тупицей, обещаю, что не буду тебя так называть, а пока – как есть.

- И я не из леса вышел, – оскорблённо проговорил Том уже невпопад, потому что по последнему высказыванию Оскара ответить было нечего, а это задело.

- Извини – из подвала.

Том вскинул к нему взгляд; ноздри затрепетали. Оскар продолжил:

- Если хочешь меня послать, не советую, потому что я и так собираюсь уходить. А если сделаешь это, получишь по губам. Или по многострадальному седалищу. Заметь, я снова даю тебе право выбора. И я всё ещё жду ответа на свой первоначальный вопрос.

Как и всегда, от того, что и как говорил Оскар, голова шла кругом. Правильнее было отказаться, потому что согласиться на предложение, изложенное в таком тоне, означает показать, что у тебя нет совсем никакого самоуважения. Но по душе согласиться хотелось. Лучше уж с ним где-то, чем одному.

- Я поеду, - уже нормально ответил Том.

- Отлично. Выезжаем примерно в половине одиннадцатого. И оденься прилично. Конечно, со мной тебя пустят в любое место и в любом виде, но всё же.

В понимании Тома «одеться прилично» значило – в чистое и, желательно, глаженое. Так он и поступил, выбрал кремовый вязаный свитер с ассиметричным горлом и тёмно-серые джинсы. Мальчик с соседнего двора, если не смотреть на бирки.

В вечер пятницы не одни они куда-то ехали, в том числе развлекаться, потому разогнаться не получалось, по поводу чего Оскар возмущался, не стесняясь в выражениях. Стоя в очередной пробке, он барабанил пальцами по рулю, сощуренным взглядом изучая впереди стоящие автомобили. Курил в открытое окно, не обращая внимания на то, что Том сжимается от холода и пытается куда-нибудь засунуть зябнущие ладони.

Ночные клубы, как и большинство вещей в своей жизни, Том ранее видел лишь в кино. Но то место, куда они приехали, разительно отличалось от них. «AH-2» - гласила слепящая вывеска, один из лучших клубов города, носящий неофициальное, но заслуженное по праву звание «любимая точка встреч золотой молодёжи».

Внутри было громко и давяще-дорого; особенно вводило в недоумение обилие громоздких золотых и серебряных кубов с закругленными углами, назначение которых невозможно было угадать. Извивающиеся под биты люди походили на мартышек, всюду мелькали белозубые улыбки.

Том посреди всего этого смотрелся неуместно, а ощущал себя и того хуже. Белоснежный утёнок средь шикарных чёрных [от грязи] лебедей. Вцепился бы в руку Оскара, чтобы хоть физически ощутить поддержку, повернулся к нему, но того рядом уже не оказалось.

Глаза заметались. Спасала от паники только непонятно откуда берущаяся уверенность, что Оскар не ушёл за пределы клуба и обязательно вернётся к нему. Том сложил руки на груди, прижав локти к туловищу, чтобы занимать поменьше места. Перетаптывался с ноги на ногу, исподлобья озираясь по сторонам.

- Какое чудо, – раздался за спиной голос. – Ты с кем тут?

Том обернулся и увидел перед собой высокого худощавого парня в низко сидящих, да просто грозящихся в любой момент свалиться джинсах. Он удивлённо поднял брови, пытаясь понять, к нему ли обратился незнакомец, и не показалось ли это в шуме.

Парень повторил, чуть склонившись к нему:

- Ты здесь один? – он улыбался, не показывая зубов, с хищным прищуром бесстыдно изучал взглядом лицо – как ощупывал. – Надеюсь, что да.

- Я...

Из толпы появился Шулейман и, раскрыв руки, обратился к парню:

- Грег, ты ли это?

- Оскар? Не ожидал тебя увидеть. Сегодня прям удивительный вечер. Смотри, какое чудо я нашёл, - посмотрел на Тома.

- О, вижу, вы уже познакомились. Если вдруг нет, его зовут Том, и он со мной, - Оскар по-хозяйски привлёк Тома к себе, ладно, будто она всегда там была, устроил ладонь у него на бедре.

У Тома глаза округлились, но стерпел, не шелохнулся, только взглянул на него непонимающе. Мозг сверлил вопрос, почему Оскар снова ведёт себя так, они ведь уже не играют, но он хотя бы свой, а навязчивый незнакомец-Грегори напрягал.

- С тобой? – проговорил Грег. – Что-то не похоже. А, или ты имел в виду сегодня? Если не секрет, сколько берёт за ночь?

- Ты не потянешь, - не переставая «любезно» ухмыляться, спокойно отвечал Шулейман. - Тебе ведь твои «кислород перекрыли», насколько я знаю.

- У тебя устаревшая информация. У меня всё в полном порядке.

- Тебе дали очередной шанс? Что ж, в таком случае, продавец вон там, - Оскар протянул слово «вон» и указал в сторону барной стойки, вдоль которой курсировал мужчина в тёмной одежде.

Грегори проследил его жест и зло дёрнул уголками губ, едко ответил:

- Думаешь, я сам не знаю, где продавец?

- Знаешь, не спорю. Но я тебе подсказываю, где ХОРОШИЙ продавец, а то купишь опять палёной дряни, и в десятый юбилейный раз могут не откачать.

В словесном бою Грег проиграл и, окинув ненавистного Шулеймана взглядом, удалился. Том стоял по стойке «смирно», ощущая боком тепло Оскара, и даже не пытался понять, что только что произошло – слишком сложно, слишком много. Только один вопрос напрашивался:

- Оскар, зачем ты сказал, что мы вместе? Я ведь правильно понял? – он посмотрел на Шулеймана.

- Правильно, наконец-то это свершилось.

- Зачем? – непонимающе повторил Том. – И почему ты меня бросил? – в голосе проскользнули недовольно-обиженные нотки.

- Ответ на первый вопрос – если бы я не вмешался, часа через пол тебя бы уже трахали, прижав к стеночке. На второй – я сюда отдыхать пришёл, а не быть нянькой и не отходить от тебя ни на шаг. Кто ж знал, что ты с такой скоростью найдёшь потенциальное потрясение для своей пятой точки.

- Он гей? – в шоке выдохнул Том, распахнув глаза.

- Грег? Нет. Но ему абсолютно без разницы, в кого или во что вставлять. Он абсолютно неадекватный торчок. В принципе, если бы был не он, а кто-то другой, я бы не подошёл. А так знаю, что – без шансов.

- Я бы с ним никуда не пошёл... - пробормотал Том.

- А идти никуда и не нужно. Завалил бы он тебя на том диванчике и всё, прощай детство во второй раз.

Том спрятал ладони подмышками, поёжился и с долей обиды спросил:

- Почему ты не сказал, что здесь опасно? Я бы не поехал.

- Здесь безопасно. По крайней мере, для нормальных людей, не обладающих особой сексуальной аурой, привлекающей всевозможных извращенцев.

В этот раз Том понял, что это был сарказм, но только потому, что не мог применить к себе определение «сексуальный». Он вновь поёжился и поникшим тоном обратился к Оскару:

- Можно я поеду домой?

- Нет, - ровно отрезал тот. – Я тебя предупреждал, что уедешь ты только со мной, а я тут до утра. Расслабься, Котомыш, - он похлопал Тома по плечу, встряхнул, - главного извращенца ты уже подцепил, и я его отвадил, так что дальше, если что-то и будет, то только по твоему желанию.

- Я не хочу.

- Тогда не соглашайся, всё просто. Всё, развлекайся и ни в чём себе не отказывай, персоналу говори, что со мной, если кто-то будет приставать – текст тот же самый. Понял? Вот и славно. А я пошёл.

- Ты куда?

- Отдыхать.

- Можно я с тобой? Я не буду тебе мешать.

- В покер умеешь играть?

- Нет.

- Тогда нельзя.

Оскар развернулся и направился в сторону игральной зоны, также имеющейся здесь. Том бросился было за ним, но через пару шагов остановился.

Началась игра. В перерыве между раздачами сосед слева, заметив растрепанную блондинку в блестящем голубом мини-платье, держащемся на одном честном слове, сказал:

- Британи никак не успокоится. Интересно, у кого на этот раз возьмёт?

Шулейман также глянул в сторону девушки и проговорил:

- Да уж, печальная картина: спивающаяся звезда прошедших лет, отчаянно желающая вернуть былую популярность и ищущая, на чей член присесть, чтобы ей в этом помогли. Она же в прошлый раз у тебя сосала в туалете, когда заснула?

- Нет, - поморщился парень, - я бы ей не дал. Судороги ещё начнутся, и откусит, она же залитая по горло. Или блеванёт.

В скором времени в клубе появился и Эванес, приехавший прямиком из аэропорта, чтобы успеть на встречу тусовки. Он сразу подошёл к столу, пожал руку Оскару, поздоровался с остальными и, сделав заказ и сунув в рот сигарету, присоединился к игре.

Игра продолжалась. Ставки повышались в геометрической прогрессии. Пустели бокалы и бутылки. Дым взвивался к потолку и таял. Полночь. Заполночь.

Эванес перешёл на сигары и, держа её в руке и смотря в свои карты, произнёс:

- Надоело уже играть на деньги, скучно. Может, сменим ставки?

- На желания сыграем, как в детстве? – усмехнулся Шулейман.

- Тоже неплохая идея. Но я предлагаю тебе поставить на кон твоего Тома.

- Ты серьёзно? – неверующе и пренебрежительно отозвался Оскар.

- Абсолютно. А что? Я не единственный, кто бы не отказался, так сказать, раздеть его.

- Я не буду на него играть.

- Почему? Я же ставил свою помощницу... не помню её имени. Ту, милашку с грудью.

- Это должно меня к чему-то обязывать? То было твоё решение, а своё я уже озвучил.

- Не будешь, значит, ставить его?

- Не буду.

Остальные игроки не вмешивались и постепенно разошлись на перерыв, оставив закадычных друзей вдвоём.

Эванес бросил карты и подошёл к вопросу с другой стороны:

- Оскар, я понимаю и принимаю твою принципиальную позицию, но дай мне его на разок. Вне игры.

- Ты до сих пор не успокоился? И он не спит, если ты не заметил.

- То своё желание я уже исполнил. А сегодня посмотрел на него снова и понял, что хочу его попробовать. Не важно, как.

- И что ты в нём такого нашёл, что тебя так заклинило?

- Ты же что-то нашёл, что перевёл его из прислуги в любовники и чуть ли не спутники жизни.

- Про себя я знаю. А вот ты вводишь меня в недоумение. Объяснишь?

- Не знаю даже... Эти глаза огромные, это выражение лица – словно всё время удивлённое или испуганное, - блондин говорил, а глаза горели энтузиазмом похоти. – Представляю, какое у него лицо в постели!

- Ты этого никогда не узнаешь, - фыркнул Оскар и закурил.

Эванес сощурился:

- Брось, Оскар, мы же взрослые люди. Что ты хочешь за него? Ты хотел мою сестру? Пожалуйста, забирай! Хочешь, я сам привезу её к тебе и подпою предварительно.

- Очень заманчиво, конечно, но твоя сестра не стоит Тома.

- Не стоит? Девочка самый сок, восемнадцать лет на днях исполнилось! Причём реально ещё девочка.

- Тем более. Я с девственницами не связываюсь.

Блондин вновь прищурился, постучал в задумчивости пальцами по столу.

- Неужто любовь? – спросил он.

- Неужто да.

- А если он сам пойдёт со мной, ты отдашь мне его?

- Он с тобой в жизни не пойдёт, - с усмешкой фыркнул Шулейман.

- А давай проверим? Спорим, что Том пойдёт со мной? Если я выигрываю, то на эту ночь он мой, а утром сам решай, принимать его обратно или нет.

- Интересно, - усмехнулся, поведя подбородком, Оскар. Прямо посмотрел на друга: - Но мне с этого спора какой понт?

- Если я вдруг проиграю, я исполню любое твоё желание. Совсем любое.

- Так хочешь его?

- Очень.

- Без препаратов уговаривать будешь.

- Без, даю слово. По рукам? – блондин протянул ладонь.

- Погоди. Послушай сперва моё желание. Если ты проиграешь, то ты откажешься от папиного бизнеса.

Оскар не сомневался в том, что Эванес спасует, слишком уж высока ставка. Но тот подумал и ответил:

- Я согласен.

- По рукам, - Шулейман пожал ему руку. – Это прозвучит пафосно, но в этом смысле я в Томе уверен больше, чем в самом себе. Обещаю навещать тебя в приюте для нищих.

- Посмотрим. Разбей! – приказал Эванес проходящему мимо официанту.

Он окинул просторный зал взглядом и отправился на поиски Тома. Том был в туалете, стоял, подперев плечом стену, отдыхал от шума и толпы. Когда открылась дверь, он обернулся.

- Том? – удивлённо проговорил Эванес. – Ты ведь Том, если я не ошибаюсь?

- Да, Том.

- Рад тебя видеть. Хотя тут как посмотреть.

Том не понял, к чему была вторая часть высказывания. Эванес отошёл к раковинам, долго мыл руки, затем, вздохнув, словно не был уверен, нужно ли говорить, развернулся к нему и сказал:

- Наверное, это не моё дело, но ты правда согласился на идею Оскара?

- Да. Я же здесь, - Том думал, что тот имеет в виду их с Шулейманом выезд в клуб.

- В принципе, ничего такого. Но это немного не вяжется с тобой. Ты не производишь впечатления человека, который подписывается на подобные вещи. Но первое впечатление бывает обманчиво, в тихом омуте, как известно... - парень коротко и негромко посмеялся. – Молодец.

- Я никогда раньше не был в клубах, - смущённо проговорил Том. – Но Оскар предложил, а я не хотел оставаться один дома.

- Это понятно. А как же он тебе остальное преподнёс?

- Ты о чём?

- Об идее Оскара. Об игре.

- Об игре? Да, Оскар пошёл играть, я знаю. А я не умею, поэтому он меня с собой не взял.

Эванес нахмурился, посмотрел на него непонимающе пару секунд и серьёзно произнёс:

- Том, он тебе не сказал?

- О чём не сказал?

Том начинал нервничать из-за того, что совсем потерялся в смысле диалога. И внезапная серьёзность Эванеса пугала.

- О, нет, ты правда не знаешь? Молодец Шулейман, ничего не скажешь.

- О чём не знаю? – Том сделал шаг к нему, мечась глазами от полнейшего непонимания.

- Не уверен, что нужно говорить, он же мой друг... - блондин выдержал паузу, делая вид, что решает, как поступить. – Нет, так всё-таки нельзя.

- Скажи, пожалуйста. Я не понимаю...

- Том, Оскар на тебя играет. Ставка в партии – ночь с тобой. И он проиграл.

У Тома лицо вытянулось.

- Что? – выдохнул он, не до конца понимая, не веря. – Нет... - качнул головой, отступил.

- Да. На тебя есть спрос и... В общем, нет смысла уже ничего объяснять.

- Я не буду, - Том снова помотал головой, снова отступил.

- Не хочу тебя пугать, но твой голос вряд ли что-то решит. Хочешь ты или нет... Думаю, понимаешь. Какое-то время у тебя есть, потому что выиграл я, но я от тебя отказался. Но он поставил тебя снова. Будем надеяться, что дальше ему будет везти.

- Я ухожу, - Том ринулся к двери, но Эванес остановил его, придержав за руку.

- Подожди. Куда ты пойдёшь? Тебя не выпустят.

- Как меня могут не выпустить? – Том смотрел на него огромными, полными горького, страшащего шока, глазами и даже не обращал внимания на его пальцы на своём запястье.

- Сейчас ты – ставка. Одного тебя не выпустят из клуба. Только если... - блондин задумчиво сощурился. – Только если ты уйдёшь с кем-то.

- Я ни с кем никуда не пойду. Я не согласен на это.

- Ты можешь пойти со мной. Я скажу, что переменил своё решение и забираю выигрыш, и ты спокойно выйдешь и не попадёшь больше ни в чьи руки.

Том молчал, ни жестом не реагировал. У него в голове не укладывалось, как так может быть, как можно так поступать: с ним, с любым человеком. Вот они – игры сильных.

- Том, ты согласен? – после звенящей паузы снова обратился к нему Эванес. – Конечно, я мог бы сказать, что у нас уже всё случилось здесь, в туалете, но тогда на тебя всё равно продолжат играть. Том, - подошёл ближе, - я понимаю твоё смятение, но время поджимает. Решай.

Том коротко покивал. Правильно расценив его реакцию как согласие, блондин взял его в оборот:

- Пойдём, Том, - обнял за спину, выводя из туалета. Том напрягся, глянул на него. – Не волнуйся, я тебя не трону, у меня есть любимая девушка, и у нас дело идёт к свадьбе, - лгал.

Проходя по залу, Том не смотрел по сторонам, не взглянул в сторону Шулеймана. Но на него посмотрел Эванес, сделал бровями, мол, ты проиграл. Когда они вышли на улицу, он подвёл их к своей машине и сказал:

- Садись, Том.

Том его не слышал, отрешённо смотрел в асфальт. У него ничего не было, нечего отнимать, но сегодняшний вечер сумел. Зато наконец-то стало понятно, кто он для Оскара. И правда, Оскар не солгал, сказав, что не считает его животным. Он – игрушка, вещь, не более. Только вещами так распоряжаются, потому что они безмолвны и бесправны, пользуются ими сами, могут продать, подарить, передать на время или выбросить, если негодная.

Предельно понятно.

- Том, ты меня слышишь? Поехали. Переночуешь у меня.

Том наконец-то посмотрел на него, на машину и качнул головой:

- Я не поеду.

- А куда же ты? Домой пойдёшь?

- Да.

- Садись, подвезу.

- Не надо, - Том снова покачал головой. – Я сам дойду, - он развернулся и пошёл в противоположную от дома сторону.

- Далеко же! Садись.

Эванес раздражённо поджал губы, смотря в спину удаляющемуся парню. Конечно, можно было бы затолкать его в машину силой, но вокруг слишком много людей, а светиться в прессе в дурном свете ему было невыгодно.

Сев в машину, Эванес бросил вслед Тому ещё один взгляд и тронулся с места. Он и так выиграл, потому что Том пошёл с ним, а возвращаться и тем самым признавать, что на этом всё, было совершенно не обязательно. Пусть Оскар думает, что они уехали вместе.