Глава 32

Тому не полегчало ни наутро, ни к обеду; сознание окончательно помутилось. Оскар ещё раз пять попытался донести до него, что ему нужно в больницу, если он не хочет протянуть ноги, пригрозил даже в своей обычной, непонятной шутливо-серьёзной, манере, что выкинет его из дома, потому что ему рассадник заразы под боком не нужен, но Том его не слышал. Том слышал только «больница» и отвечал категорическим отказом, просил не отвозить его туда, не звать врача.

В конце концов, нарвавшись на очередной отказ болезного от лечения, Оскар ничего ему не сказал и вызвал врача на дом.

К ним приехала заведующая отделением «Общей терапии и предварительной диагностики» одной из лучших частных клиник Ниццы. Обычно такие специалисты не выезжают на дом, нет такой функции в списке их обязанностей, но разве откажешь, когда об этом лично просит [требует] скандально известный сын самого Шулеймана, который не так давно проходил у них лечение и в знак благодарности за качественнейшую помощь и «спасибо» выделил немалое, и вошёл в клуб постоянных спонсоров.

Оскар провёл доктора: высокую, ухоженную платиновую блондинку за пятьдесят в комнату, указал на кровать:

- Ваш пациент, приступайте, мадам.

- Могу я узнать жалобы?

- Попробуйте его спросить.

Шулейман развалился на стуле, скрестив руки на груди, и стал наблюдать за мучениями женщины, которая пыталась добиться от Тома хоть одного внятного ответа. Но он даже не ответил, как его зовут: бормотал что-то неразборчивое, свистяще шептал, глаза не открывал, не понимал, что за женский голос с ним разговаривает.

Мама? Наверное, мама.

Из-под закрытых век покатились две слезы, и грудь сотряс всхлип, вызвав вспышку и без того засевшей там боли. И почему-то в голове стоял образ той «мамы», которая умерла задолго до его рождения. Вслед за всхлипом Том закашлялся; кашель его доктору очень не понравился.

- Том. Девятнадцать лет. Хронических заболеваний нет. Установленной аллергии на лекарственные препараты нет, запишите это сразу, - неожиданно отчеканил Оскар. – Жалобы – высокая температура, сегодня за сорок градусов, и сопутствующая ей спутанность сознания. Предполагаемая причина недомогания – сильное переохлаждение, перенесённое позавчера.

Получив всю необходимую информацию, доктор перешла к следующему шагу. Сложнее всего оказалось достать Тома из-под одеяла, потому что он вцепился в него клещом и не давал себя раскрыть, натягивал его на голову.

В конце концов доктор справилась. Том всё-таки открыл глаза, смотрел на неё мутным, щемяще-детским взглядом и на самом деле видел вместо неё молодую женщину с очаровательной тёплой улыбкой и пышными тёмными волосами - «маму», которую видел только на фото. Но сквозь этот образ-видение начала проступать реальность: аккуратно уложенные платиновые волосы, незнакомое лицо, белый халат. Невыносимо закружилась голова. Том зажмурился и упал обратно на подушку.

- Том, сними, пожалуйста, свитер, - мягко и в то же время серьёзно попросила женщина, - мне нужно тебя послушать.

Убедившись, что он её то ли не слышит, то ли не понимает, она попробовала самостоятельно задрать вещь на нужную высоту. Том отреагировал резко: одёрнул свитер, отодвинулся, отвернулся, подтянул колени к груди, закрываясь. Без одеяла стало так холодно.

- Аккуратнее, - усмехнулся со своего места Оскар. – Он честь свою до последнего будет беречь и просто так не дастся, может и ударить.

Доктор оглянулась к нему. Поскольку с его специфическим юмором она знакома не была, словам его поверила. Но что поделать, она обязана помочь, даже если пациент буйный. Хотя «буйный» в её понимании мало вязалось с немощным, бредящим созданием, лежащим перед ней.

Помяв фильтр сигареты, Шулейман положил её и подошёл к кровати, рывком стянул с Тома свитерок, который утром с трудом надел на него, чтобы он не замёрз в одиночестве. Горловина зацепилась за подбородок, впилась, Том замычал недовольно, захныкал, но Оскар, не обращая на его нытьё никакого внимания, дёрнул ещё раз и бросил вещь на тумбочку. После чего сказал несколько шокированной таким обращением с больным женщине:

- С ним по-другому нельзя. Приступайте уже. Или ждёте, когда он станет пациентом другого специалиста - патологоанатома?

Посадить Тома или убедить встать не представлялось выполнимым, но и в горизонтальном положении можно было провести осмотр. Прослушивание выявило подозрительные хрипы; кашель глушил.

Покончив с осмотром, доктор вынесла свой вердикт:

- Подозрения на пневмонию. Нужно провести более детальную диагностику.

- Вперёд.

- Его нужно доставить в клинику. Вызвать машину или вы займётесь транспортировкой самостоятельно?

Оскар переключился на Тома, спросил:

- Чучело, поедешь в больницу?

Том покачал головой, произнёс, запинаясь:

- Нет...

- Вы слышали ответ. А раз в клинику он не поедет, делайте всё необходимое здесь.

- Вы хотите, чтобы я проводила исследование здесь? – удивлённо, думая, что что-то неправильно поняла, уточнила женщина.

- Именно.

- Я не могу проводить забор анализов здесь, и это вообще не моя компетенция. И нужна аппаратура...

Шулейман спокойным, безапелляционным тоном перебил её:

- Можете. Всю необходимую аппаратуру можно доставить и вызвать кого надо, раз уж «это не ваша компетенция».

- Это...

- Это легко выполнимо, - вновь перебил доктора парень. – Не делайте вид, что ничего не понимаете. Вы должны поставить его на ноги, а уж как вы будете это делать, коллега, меня не волнует. Если получится, что без стационара никак, то ладно, заберёте его. Но пока вы будете лечить его здесь. Услуги и неудобства и ваши, и других людей я оплачу.

Доктору не осталось ничего, кроме как согласиться на столь нестандартную работу и позвонить в клинику, чтобы приехали помощники с необходимым оборудованием.

На время комната превратилась в передовую палату. Оскар стоял в стороне, подперев плечом стену, и наблюдал, потом оставил их и вернулся, когда медики уже заканчивали.

В довершении всего доктор Пти, заведующая, обратилась к Шулейману:

- В течение часа температура должна спасть, мы вкололи жаропонижающего. И скажите, больной принимает пищу?

- Не знаю. Нет, вроде.

- Ему обязательно нужно питаться согласно предписаниям, и за этим необходимо следить. В клинике этим бы занялся персонал...

- Я в состоянии проследить самостоятельно, а если передумаю, позвоню вам. Что-то ещё?

Доктор прочитала краткую содержательную лекцию о рациональном питании в случае Тома, объяснила всё по поводу лекарственной терапии и так далее, и медбригада покинула дом.

Оскар велел домработнице приготовить обед и, когда она отнесла его в комнату, пришёл туда, встал в дверях, скрестив руки на груди.

Тома уже не колотило, он не кутался судорожно в одеяло: лежал на боку, подогнув колени, и дремал. Организму необходимо было восстановиться после изнурительной лихорадки, и это было таким счастьем – просто не стучать зубами, не чувствовать боли, иметь возможность спокойно поспать.

- Обед подан, - сообщил Оскар. – Поднимайся, тебе нужно поесть.

Том и слышал его, и понял, но шевелиться настолько не хотелось, что он никак не отреагировал. Шулейман подошёл, встал над ним.

- Вставай. Поешь и будешь спать дальше. Ты же хочешь есть?

Том приоткрыл глаза, посмотрел на пиалу с ароматным бульоном. Он сам не мог определиться, хочет ли есть. Скорее, нет. Обратно закрыл глаза.

Оскар усадил его, прислонив к спинке кровати, указал кивком на тарелку на тумбочке:

- Ешь. Или сам не в состоянии?

- Я не хочу... - тихо ответил Том, слабо качнув головой.

Как будто так и надо, Шулейман сел рядом, взял пиалу и, наполнив ложку, поднёс её к лицу Тома.

- Открывай рот.

Том посмотрел на него удивлённо, насколько хватало сил на подобные глупости.

- Не хочешь? – продолжил Шулейман. – А придётся. Ты всё равно поешь, и если не хочешь пероральным способом, то другим. Причём, заметь, у меня нет капельницы. Так что советую открыть рот.

И Том открыл. И поел, правда, совсем немного. Да и Оскара надолго не хватило: тарелка опустела всего на пятую часть, когда он отставил её на тумбочку и крикнул так, что у Тома затрещала голова, и он поморщился:

- Жазель!

Домработница пришла быстро, встала у порога в послушной, внимающей позе.

- У тебя на время появляется ещё одна обязанность, - продолжил Шулейман. – Будешь следить за тем, чтобы это тело не умерло с голоду, - не глядя, махнул в сторону Тома рукой. – И тело больное, так что меню должно быть соответствующим.

Девушка изумлённо подняла брови. Так и грыз вопрос – кто же такой Том и кем он приходится Оскару? Подмывало спросить, но она этого не сделала, потому что это попросту не её дело и чрезмерное любопытство чревато проблемами. А потерять работу Жазель не хотела: и деньги хорошие, а они ей были очень нужны, и работодатель хоть не подарок, но и не деспот, и, что главное, понимающий – и отпустит пораньше, если на самом деле нужно, и выходной даст.

- Как скажете, месье Шулейман.

- Вот и умница, - довольно отозвался Оскар.

Тома оставили одного. Через четыре часа действие лекарства иссякло, температура снова подскочила, и сознание поплыло. Он не заметил, когда пришла медсестра из клиники, чтобы поставить ему укол и как она его ставила. Спал.