Глава 5

- Привет! – Чера едва ли не с разбега запрыгнула на диван в общей комнате рядом с Томом. После второго знакомства она его не забыла.

- Аккуратнее! - недовольно проговорила медсестра из угла.

- Привет, - тихо, чтобы не привлекать более внимание смотрящей, смущённо улыбнувшись, ответил на приветствие Том.

- Что интересного? – вопросила девушка, оглядевшись и непонятно что имея в виду.

Том чуть пожал плечами и тоже машинально огляделся по сторонам, ища то самое – интересное, возможно, незамеченное им.

Один из пациентов, молодой мужчина в голубой пижаме из грубой ткани, заменяющей ему парадный наряд, отвлёкся от игры и разговоров за нею с товарищами и помахал Чере. Она махнула в ответ и вернула внимание к Тому. Он спросил:

- Ты здесь всех знаешь? – украдкой глянул на мужчину в пижаме.

- Не всех, конечно, но многих. Как-то само собой получается, что завязываются знакомства, когда много времени проводишь с людьми на одной территории.

- И часто ты здесь лежишь? – понимал, вроде бы, что да, должно быть, часто, это следовало из рассказа медсестры, но захотелось узнать ответ от самой Черы.

Она пожала плечами.

- Трудно сказать. Да, наверное, часто. Но я рассматриваю время, которое провожу здесь, не как лечение и заточение, а как... Каникулы? Смену локации? – Чера с тенью вопроса в глазах взглянула на Тома.

- Не самые лучшие каникулы – в больнице... - пробормотал он, поёжившись, и обнял колени.

- Здесь тоже можно весело и интересно провести время. В противном случае я бы уже умерла со скуки.

- За семь месяцев я не нашёл здесь ничего интересного... - грустно вздохнул парень, прикрыв глаза ресницами и упёршись подбородком в руки, сложенные на коленях.

- Семь месяцев? – удивлённо переспросила Чера. – Так много... Наверное, за такой срок мне бы тоже всё здесь опостылело.

- Но ты ведь тоже здесь семь месяцев? Ты сама мне говорила.

- Нет, - девушка улыбнулась. – Я здесь три месяца, с конца мая, четвёртый идёт.

- Нет, семь.

- Мне лучше знать.

Том хотел было продолжить настаивать на своём, убедить в истинной правде, но на это не хватило не то смелости, не то уверенности в собственной правоте.

- Том? – Чера тронула его за плечо, чуть сжала, внимательно вглядываясь в погрустневший профиль.

Он повернул к ней голову, непонимающе, с вопросом приподняв брови.

- Давай уйдём отсюда? – добавила девушка. – На улице погуляем?

- В прошлый раз нас поймали на этом. Не думаю, что это хорошая идея.

- Сначала это казалось забавным, но теперь начинает пугать, что ты постоянно упоминаешь что-то, что было, но чего не было.

Чера помолчала две секунды и добавила:

- И даже если нас поймают, нам всё равно за это ничего не будет. Это же не тюрьма. И мы не преступники.

«Мы не преступники» - эхом, отчаянным светом отозвались в голове Тома её слова. Она встала, поманила рукой:

- Пойдём.

Никто снова не обратил внимания на их уход, в данное время было позволено перемещаться внутри здания свободно [почти]. Когда они подошли к выходу на лестницу, Том спросил:

- К чёрному выходу?

- Ты тоже про него знаешь? – неподдельно удивилась девушка, затем посмеялась: - Хотя неудивительно, раз ты здесь так долго.

Том промолчал, но потом, почти через минуту, когда комок слов правды упёрся в горло, всё-таки ответил:

- Я не знал о нём. Ты мне его показала.

Чера остановилась, посмотрела на него внимательно, без улыбки на губах и её смешинок в глазах. Во взгляде её читалась помесь удивления с возникшим допущением, что он говорит правду, и её прекрасный мир не совсем такой, как она думает.

- Я показала? – переспросила она.

Том растерялся – и от взгляда в глаза, и от непривычной серьёзности, но отступать было некуда, только если снова позорно сбежать.

- Да, ты, - немного неуверенно от волнения ответил он. – Могу показать, какой дорогой мы шли. Ты... вспомнишь.

Он сконфуженно нахмурился, думая, что только что сказал. Но Чера, вновь став улыбчивой и лёгкой, согласилась:

- Покажи. Интересно же посмотреть.

Том запутался, куда им идти, делал шаги то в одну сторону, то в другую, но в итоге всё-таки вывел их к той лестнице, по которой они спускались в день первого знакомства, толкнул дверь.

В этот раз Чера не бежала, шла рядом, отставая на одну ступеньку, и поглядывала на него. А Том сам не понимал, зачем затеял это, и донельзя не привык быть ведущим, до дрожи в руках. Молчал и смотрел под ноги; почему-то всё время казалось, что шаги рядом вот-вот стихнут, а Чера развернётся и уйдёт.

Он бы сам ушёл, если бы кто-то так упрямо насаждал ему правду, которой он не понимает и которую не может принять.

Задумавшись, Том оступился. Чера подхватила его под руку.

- Осторожнее! – воскликнула она. – Не нужно зубы на ступеньках оставлять, - улыбнулась и чуть погладила по руке, которую держала.

- Спасибо, - Том не нашёл, что ещё сказать, и осторожно высвободил руку, потому что от такой близости и ощущения тепла сердцебиение зашкаливало. – Я бы не упал, - добавил зачем-то, возобновив движение.

Они спустились на цокольный, пыльный, этаж. Том открыл дверь и ступил в просторный коридор, Чера последовала за ним, сунула ладони в карманы, тоже отчасти заразившись неловкостью, продолжала бросать на него взгляды.

Когда они вышли к нужной двери, Том указал на неё ладонью, непонятно для чего скомкано поясняя:

- Чёрный выход.

- Да, я знаю.

Чера, подойдя к мутному окну и поднявшись на носочки, выглянула на улицу. Затем развернулась к ведру-пепельнице, подняла его, оценивая количество окурков.

- А ты не куришь? – спросила, подняв к Тому взгляд. Он отрицательно покачал головой. – И правильно, дурная привычка, - она поставила ведро на место. - Но я, если честно, иногда придаюсь ей, - с лёгкой улыбкой снова посмотрела на него.

Они вышли на улицу, как и в первый раз, устроились около задней стены на влажной траве, из-под которой веяло холодом остывающей после лета земли.

- Нужно было куртку взять, - сказала Чера, поёжившись, и обняла себя за плечи. Повернулась к Тому: - Может быть, погуляем? Холодно сидеть.

- Да, холодно, - согласился он, у самого за пару минут руки озябли.

Санитары во дворе были, но курсировали в парадной его части, потому они удачно не пересекались, будто находясь в разных мирах. Когда же они появились в поле зрения, парень с девушкой спрятались за деревом. Чера, приглушённо посмеялась, выглядывая из-за ствола:

- С ними можно было бы неплохо поиграть в прятки.

- Или в догонялки, - добавил от себя Том, вспоминая то, как в прошлый раз за ними гнались. Тоже осторожно выглянул.

- И это тоже. А может... - начав говорить, Чера резко развернулась и врезалась в него. – Ой, извини.

Том попытался улыбнуться, чтобы показать, что всё в порядке, но вышло криво. И сам отступил. Несколько секунд внимательно посмотрев на него, девушка спросила:

- Тебе не нравится, когда к тебе прикасаются?

- Что? – Том и удивился этому вопросу, и испугался его.

- Тебе не нравится? – без претензии повторила Чера. – Или дело во мне?

Том растерянно взглянул в сторону здания и невпопад предложил:

- Пойдём обратно? – посмотрел на девушку с надеждой на то, что удастся перевести тему.

Потому что – что он мог ответить? Что подобные вещи для него настолько незнакомы, что даже чужды, и он не знает, как нужно вести себя? И что да, прикосновения пугают его, потому что они являются для него чем-то неизведанным, а иногда просто так?

Чера кивнула:

- Пошли.

Они вышли из укрытия, даже не дожидаясь того, когда санитары уйдут, но те их не заметили, будучи увлечёнными беседой и прожиганием рабочего времени за занятием ничем.

Чера остановилась около одной из дверей, оглядела её и воскликнула с удивительной радостью:

- Это же старый архив! – открыла дверь и обернулась к Тому. – Зайдём? Там много всего интересного.

Том заглянул в угольную черноту комнатки и помотал головой, инстинктивно сделал шаг назад.

- Я не пойду туда. Там темно.

Чера посмеялась.

- Это легко исправить, - она скользнула рукой внутрь и, поискав по стене, щёлкнула выключателем. Тьму развеял жёлтый свет.

Том чуть кивнул и тоже подошёл к порогу, попросил:

- Только не выключай свет.

- Ты так сильно боишься темноты? – Чера вопросительно посмотрела на него. – Почему?

От вопроса о самом больном Том зажался, скрестил руки на груди, неосознанно закрываясь, и отвёл взгляд. Брови сползлись к переносице от тяжести мыслей.

- Можешь не рассказывать, если хочешь, - ободряюще проговорила девушка и тронула его за предплечье.

Том передёрнул плечами и отступил от неё. Затем, сгорая изнутри от того, что её вопрос всколыхнул память, и от неловкости за то, как глупо себя ведёт, зашёл в архив.

Над головой гудела лампочка, по большей части относительно небольшое помещение было заставлено коробками. Чера тоже зашла внутрь, села на забитый до отказа картонный контейнер.

На глаза попались помятые коробки, и Том произнёс:

- Мне кажется, здесь мы были в прошлый раз, от санитаров прятались.

Он вышел из комнаты, огляделся, припоминая, как и куда они бежали, и вернулся.

- Да, мы точно были здесь. А эти коробки... - он застыдился, но всё же договорил, - ты на них упала.

Девушка также взглянула на помятые коробки, вопросительно выгнула бровь.

- Я упала? Интересно. Потом расскажешь. А сейчас давай окунёмся в прошлое, - она улыбнулась Тому и, потянувшись к одной из ближних коробок, достала из неё ветхую папку, открыла её. – Иногда я люблю приходить сюда и читать.

Том присел на соседнюю коробку, тоже заглянул в пропыленные, пожелтевшие от времени бумаги.

«Пациент №1113, Поль Де Вандом, - рассказывали они историю того, кто когда-то давно тоже был пациентом этой больницы. – Дата рождения 19.01.1943 года. Диагноз – параноидная шизофрения, бредовый галлюциноз».

Далее следовала длинная история болезни с подробным описанием методов лечения и в конце, на последнем листе, была информация о последней выписке: «Дата выписки - 27.12.1969 года» и «Скончался 03.03.1970 года».

Чтение чужих жизней оставляло странный осадок – будто заглядывал в глаза всем этим людям, большинства из которых уже не было в живых, и ощущал их ближе, чем через десятилетия, почти рядом.

Том напряжённо оглянулся, вглядываясь в тени на стене, отбрасываемые коробками. Нет, конечно, призраков не бывает. Но и сунуть нос в чужие тайны нехорошо.

- Если это Ден, то не бойся его, он хороший, - проговорила Чера, не отрываясь от чтения.

- Что?! – подскочившим голосом воскликнул Том и во все глаза уставился на неё.

Он по-прежнему не верил во всевозможную пугающую мистику, перестал верить лет в семь, но...

Девушка посмотрела на него пару мгновений и рассмеялась, затем ответила:

- Это просто шутка! Неудачный юмор, кажется, да? – в глазах её мелькнула неловкость.

- Немного. Нет, я не боюсь, просто... - Том снова обернулся к теням на стене, так и не закончив высказывание.

Он больше не читал, только наблюдал за тем, как это делает Чера, следил за её руками, перебирающими листы. И задержался взглядом на той её руке, где под рукавом светло-лавандовой толстовки, он помнил, скрывается шрам.

- Чера, как у тебя появился твой шрам?

- Откуда ты про него знаешь? – повернувшись к нему, с неподдельным изумлением, граничащим с шоком, спросила девушка.

- Ты сама мне его показала в прошлый раз.

Том не понимал, зачем продолжает настаивать на том, что прошлое – первое знакомство на самом деле было, зачем раз за разом говорит об этом. Помнил же, как сам не желал слушать о Джерри, а его заставляли и в итоге заставили узнать правду. Но понимание это неспособно было переломить непонятное упрямое желание донести истину, развеять мираж, открыть настоящий мир.

И это устремление, эти попытки заставляли чувствовать себя хоть чуточку достойным и нужным, способным стать хоть каким-то героем. Пусть даже не в собственной жизни.

Без огня, но всем нутром он желал помочь ей. Это было тем немногим, что он мог сделать, по чистоте душевной не отдавая себе отчёта в том, что бессилен там, где ничего не может поделать медицина.

- Чера, ответь, пожалуйста, - попросил Том. – Как он появился?

Она, как и в первый раз, беззаботно пожала плечами. Ответила:

- Иногда мне кажется, что он всегда был со мной. Просто однажды утром я проснулась, а на руке была чуть зажившая рана, впоследствии ставшая им.

Том покивал, опустил взгляд и сжал в кулаках ткань штанов на бёдрах. Потому что внутри боролось желание продолжить эту тему с привычным оцепенелым страхом, запечатывающим рот надёжнее воска.

- У меня тоже такой есть, - пропустив время и не смотря на Черу, преодолевая себя, произнёс он. В груди нервно подрагивало.

- Правда? – вновь удивилась девушка. Том кивнул. – Покажешь?

Том чувствовал, как кровь отливает от лица, потому что это слишком сложная и страшная тема, не справиться. И он ведь стеснялся своего изувеченного тела, не желал никому показываться и даже сам ненавидел видеть свои шрамы.

Сдавленно, ощущая, как в груди натягивается струна, потому что впервые делал это добровольно, Том поднял рукав и показал Чере окольцованную руку.

- Забавно, - без смеха проговорила девушка. – Действительно, очень похожи. Но у меня он только на внутренней стороне, - она тоже закатала рукав и повертела кистью.

На самом деле, шрамы у них были очень схожи, но не идентичны, чего в первый раз не разглядел Том, потому что у Черы рубец не опоясывал запястье, а лишь пересекал внутреннюю сторону.

- Ты не помнишь, откуда он у тебя взялся? – спросил Том, непонятно на что надеясь.

Чера вновь пожала плечами.

- Если я правильно помню, я вспорола руку об железку в гараже. Но я тогда маленькая была, могу ошибаться. А твой от чего? Он у тебя странный.

- Тоже от железа, - парень снова отвёл взгляд. Самого удивило, что смог ответить, и слова не встали поперёк горла. Ведь это было правдой, пускай даже без подробностей, сталь наградила его этим несъёмным жутким браслетом.

Они посидели в архиве ещё полчаса, потом погуляли по этажу и вернулись в общую комнату. Переговорив с играющими, Чера предложила и им сыграть, представила всех друг другу.

Том сел в сторонке, не решившись влиться в тесный круг и оказаться бок о бок с другими. Пытался понять правила, делал ходы невпопад, потому что без конца отвлекался на мужчину, сидящего слева. Метра расстояния между ними было недостаточно; напряжение медленно, но уверенно росло.

В конце концов он не выдержал, отсел подальше и сложился в клубок, обняв колени:

- Я просто посмотрю.