Глава 15

У Хенриикки закончился отпуск, и она вернулась к работе, а девочки наоборот остались дома, у них начались каникулы.

Беспардонно запрыгнув на ближний стул, и случайно толкнув локтем, Минтту звонко заявила:

- Том, научи меня французскому языку!

- Что? – Том поднял брови, непонимающе бегая взглядом по её лицу.

- Научи! Ну, пожалуйста! Я посмотрела фильм на французском, и он мне очень понравился, хочу научиться на нём разговаривать. Но в школе иностранный язык у меня начнётся только через два года. Не хочу так долго ждать. Хочу сейчас! Том!

- Он тебя не понимает, - сказала Оили, не отворачиваясь от плиты.

- Том? – протянула малышка, проигнорировав сестру. – Научи, - потормошила его за плечо.

Том инстинктивно отклонился и немного отодвинулся, насколько позволяла ширина стула. Девочка нахмурилась от такой его реакции, выпятив губы, и добавила:

- Том?

- Минтту, Том тебя не понимает, - повторила Оили. – Отстань от него. И меня не беси.

- Переведи.

- Не буду.

Но, несмотря на то, что сестре отказала, девушка объяснила всё Тому:

- Минтту хочет, чтобы ты научил её французскому языку. Я сказала, чтобы она отстала от тебя, надеюсь, дошло. Или ты хочешь попробовать себя в роли учителя?

- Пока я точно не смогу, - растерянно помотал головой Том.

- Том! – не унималась малышка. – Пожалуйста! Тебе же несложно!

- Что именно в предложении «он тебя не понимает» ты не поняла? – коротко глянув на неё через плечо, поинтересовалась Оили.

- Всё понятно. И Том понимает. Ты же ему что-то говорила.

- Я сказала, что ты приёмная, нам тебя из ада подбросили.

- Неправда! – высоко-высоко вскрикнула Минтту.

- В семье не без урода, - изрекла девушка. – В нашей семье она урод, разговаривать с ней бесполезно.

Тому её высказывание не показалось забавным, даже наоборот, потому что для него оно было потаённо-болезненным, он так боялся однажды услышать его в свой адрес.

В семье не без урода.

Том натянул рукав на левую руку, посмотрев пару секунд в стол, затем взглянул несмело на младшую из сестёр и, подумав, сказал:

- Минтту, подожди, я сейчас вернусь.

- Что? Это уже французский? – недоумевая, оживилась малышка.

Парень сконфуженно дрогнул губами, прикусил губу и, подняв ладонь, мол, не двигайся, вышел с кухни. Сбегав в свою комнату за телефоном, он вернулся за стол и, напечатав нужную фразу в переводчике, повернул экран к сестре.

«Я могу научить тебя, но когда буду говорить по-фински. Хорошо?».

Прочитав послание вслух, Минтту вскинула взгляд к лицу Тома и нетерпеливо поинтересовалась:

- А когда уже ты будешь говорить? Скоро?

Чуть качая головой, Том пожал плечами и развёл кистями рук, показывая, что не понимает. На данный момент он научился разбирать в разговоре только своё имя, «ты» и подобные постоянно повторяющиеся слова-обращения.

- Минтту спрашивает, как скоро ты заговоришь по-фински, - спиной чувствуя потуги «двух дебилов», пояснила Оили.

Подумав всего две секунды, Том уверенно ввёл в окне переводчика: «Скоро» и показал сестре.

- Хорошо, - девочка довольно улыбнулась и утихомирилась.

Но прошла всего пара спокойных минут, и Оили раздражённо бросила лопатку для перемешивания в сковороду.

- Вот чёрт! Как же я ненавижу готовить! И почему нельзя всегда обедать не дома или заказывать еду на дом?

- Хочешь, я могу за тебя закончить? – робко предложил Том.

- Да? – сестра обернулась к нему. – Класс! Ты меня очень выручишь.

Том едва поднялся, и Оили молниеносно сняла с себя фартук и накинула ему на шею.

- А если ты будешь всегда за меня готовить, я тебе вообще до конца жизни буду благодарна, - добавила она, после чего села за стол и сразу же уткнулась в экран смартфона.

Поправив фартук, Том взял лопатку и заглянул в сковороду с не очень аппетитным на вид, булькающим содержимым.

- А что это? – спросил он.

- Рагу.

Том наклонился над плитой, понюхал, пытаясь хоть как-то определить, сколько блюду осталось до готовности, затем помешал его. Убавил огонь.

Минтту скучающе болтала ногами и качала подпёртой руками головой, смотря на не замечающую её сестру.

- Оили, дай телефон. Я поиграть хочу, - попросила-потребовала она через какое-то время.

- У тебя свой есть.

- Я не знаю, где он.

- Поиграй на планшете.

- Он заряжается.

- Тогда жди. Тому помоги.

- Не хочу. Я ещё маленькая, чтобы готовить. И я маме с папой всё расскажу – что Том всё за тебя делает.

- Я его не заставляю, он сам предложил помочь.

Наконец-то завязав фартук, Том закатал мешающие рукава, полностью сконцентрировавшись на своей миссии – довести обед до готовности и, желательно, хорошего вкуса. Попробовал и чуть было не выплюнул обратно в сковороду, потому что обжёг язык.

Удостоившись слишком малым вниманием от сестры, Минтту ещё немного посидела без дела и перевела взор на Тома.

- Ого! Что у тебя с рукой? Как будто отрезать пытались! – она спрыгнула со стула и, подбежав к брату, схватила его за окольцованную руку, принявшись разглядывать. – Больно, наверное, было... А от чего такой шрам? – подняла взгляд к его лицу.

И без понимания языка было понятно, о чём она говорит, и от этого глаза забегали.

- Том? – снова вопросила малышка, пытаясь заглянуть в его опущенные глаза.

Оили даже отвлеклась от переписки с друзьями и развернулась на стуле к ним. Тоже скользнув взглядом по изрубцованному запястью Тома, она произнесла:

- Минтту спрашивает, откуда у тебя этот шрам.

Как током ударило. Том отдёрнул руку и спрятал её за спиной. Об этом говорить он не мог, не желал и не хотел, чтобы кто-либо видел его ужас. И показывать его семье он не желал особенно сильно и остро, не хотел пачкать их в этой грязи и чтобы они узнали, насколько он плох – перепорченный весь.

- Ты чего? – девочка нахмурила брови, с долей обиды смотря на него. – Странный ты, - добавила с видом: «Ну и не надо» и вообще ушла с кухни.

«Странный ты. Ты странный. Странный... Странный...» - эти слова были равны «ты не такой» и били сильно.

Сведя брови, Том опустил взгляд, чувствуя, как горчит в груди. Затем, стараясь не проваливаться в болото этого ощущения и мыслей, провёл ладонью по волосам и вернулся к плите.

К нему подошла Оили, прислонилась к тумбочке, сложив руки на груди. Помолчав немного, она спросила:

- А серьёзно, откуда у тебя этот шрам? Родители говорили, что с тобой в детстве произошло что-то плохое. Он связан с этим?

Всё естество напряглось в ответ на её слова. Том продолжал упрямо смотреть в сковороду, сжимая деревянную лопатку так, что белели пальцы. Затем нервно одёрнул рукава, натягивая их до середины ладоней.

- И шрам на тыльной стороне ладони, - добавила девушка после звенящей паузы, в которой Том не проронил ни звука. Снова помолчала. – У тебя есть ещё шрамы?

- Нет, - нервно, резко, противясь напирающим мыслям о том, насколько же это ложь.

Шрамы словно начали гореть под одеждой и должны были засветиться через неё, потому что их обличили, о них говорили. О них – и так не дающих забыть.

Оили покивала и снова спросила:

- Что с тобой произошло? – она тоже чуть хмурилась, что выдавало серьёзность, смотрела на его профиль.

Вместо тысячи слов Том напряжённо покачал головой, а слова правды всё равно лезли в сознание – как те крысы. И вдруг он понял, что просто не знает, как на немецком будет «изнасиловали» - Феликсу незачем было учить его таким страшным, далёким от него словам. Это было спасительно, потому что даже отвлекло, заставило другие эмоции отразиться в глазах.

Но зато он знал, как будет: «подвал», «крысы», «кровь», «я медленно умирал в муках»...

Том очень старался, но не вынес требующего ответов молчания. Не выключив плиту, вышел с кухни. На диване в гостиной сидела Минтту и, завидев его, произнесла:

- Тебя от этого лечили, от того, что ты такой несговорчивый? – оживившись, она встала на сиденье на колени, упёршись руками в подлокотник. – А можно и Оили сдать на лечение?

Оили, вышедшая вслед за Томом, поджала губы и, сходив на кухню за оставленным им телефоном, вручила его ему в руки:

- На. Дальше справляйся без меня. Я снимаю с себя обязанности вашего личного переводчика, - и пошла наверх.

- Оили, стой! – с оттенком отчаяния крикнул Том.

Казалось, что реальность рушится, а он, пытаясь удержать её, жонглирует её осколками, раня острыми краями руки в кровь.

Девушка даже не обернулась и скрылась на втором этаже. Хлопнула дверь.

Том поднялся вслед за ней, зашёл в их комнату.

- Оили, ты обиделась на меня?

- Нет, - сухо ответила она, мерными, резковатыми движениями пальца пролистывая новостную ленту и ничего не читая. – Но я буду вести себя с тобой так же, как ты со мной: загадочно и дико. И будто не одупляю ничего.

Потупив взгляд, Том присел на краешек кровати, положив сцепленные в замок руки на сжатые колени.

- Я не веду себя так, - ответил он самую честную глупость.

- Да, ты всего лишь ворвался в нашу жизнь со своей странной историей, - едко-ледяным тоном ответила девушка.

Этого оказалось достаточно, чтобы у Тома внутри всё опустилось, и он ушёл.

А Оили, достаточно быстро отойдя, начала мучиться угрызениями совести. Решив, что всё-таки надо извиниться, она подошла к двери в комнату Тома, но в последний момент этот шаг показался слишком большим ударом по гордости.

Вернувшись к себе, она написала Тому смс: «Извини меня. Я не хотела тебя обидеть. И я не против того, что ты вернулся домой».

Всё, совесть чиста. Можно заниматься своими делами, что она и сделала. Но всё равно периодически возвращалась мыслями к странноватому старшему брату.