Глава 14

- Том, тебе нужно выучить язык, - говорила Хенриикка.

- Да, я знаю.

- И сделать это желательно как можно скорее.

На это Том промолчал, потому что слабо представлял себе – как можно ускорить изучение языка, в котором ты находишься на нулевом уровне. Пока он только пару простеньких фраз выучил и то коверкал их так, что смех да и только.

- Я никогда раньше не учил языки... - скомкано проговорил он, опустив взгляд в стол. – И не очень представляю, как это нужно делать.

- Учить язык достаточно просто, особенно если находишься среди его носителей. Но поскольку ты начинаешь изучение с нуля, простого общения будет недостаточно, потому что ты пока никак не можешь взаимодействовать на финском. Тебе нужно будет пойти на курсы, я уже нашла подходящие.

Том округлил глаза, с не очень приятным удивлением смотря на мать. Она продолжала:

- Там тебя научат азам, поставят произношение. При таком комбинированном обучении ты сможешь свободно разговаривать уже через пару месяцев.

- Почему я не могу учить язык дома? Я думал, ты будешь меня учить.

- Я буду помогать тебе. Но как носитель языка я просто не знаю, как учить ему, на какие моменты делать акцент и как их объяснять, потому что я никогда не изучала финский с позиции иностранца. Поэтому будет правильнее, чтобы твоим обучением занимались профессионалы, а мы только способствовали ему и обеспечивали тебе практику.

- А папа? Для него же финский не родной, он должен знать, как изучать его? Пусть он меня учит.

Хенриикка тихо усмехнулась и ответила:

- Кристиан сам до сих пор пишет с ошибками, из него получится не самый лучший учитель. Тебе ведь для жизни нужна и грамматика.

- Да, наверное, ты права.

И снова «мама» застряло в горле.

Хенриикка внимательно посмотрела на него несколько секунд и серьёзно спросила:

- Том, ты по каким-то причинам не хочешь посещать курсы?

Том легонько передёрнул плечами, потому что от её слов изнутри прошла дрожь, и повернул к ней голову.

- Хочу. Просто... - он нахмурился, формулируя внятный ответ, отвёл взгляд. – Просто я никогда раньше не посещал никакие учебные заведения. И я не знаю, как это может быть... - сам не заметив того, начал нервно заламывать руки.

- Всегда всё бывает впервые и посещение курсов совсем не то, чего стоит бояться. У тебя не должно быть причин для беспокойства. Но если они есть, озвучь, пожалуйста.

Больше всего Том боялся озвучить потаенный ответ на вопрос о своём беспокойстве [читай - страхе], признать его перед собой. Сознание с установкой «быть нормальным» давило его и прятало подальше.

- Я волнуюсь, что что-то сделаю не так, - ответил Том. – Или что вообще не пойму, что нужно делать...

- Что делать – тебе объяснят, и ты в любой момент сможешь обратиться к преподавателю с дополнительными вопросами. В этом смысл обучения – что тебе помогают учиться, направляют.

Действительно, отлегло и стало спокойнее. По крайней мере, появилась надежда, что там, на курсах, он не будет потерянным идиотом.

- А когда они начнутся, курсы?

- Думаю, тебе можно начать уже в следующий понедельник, тогда стартует одна из групп, которые я выделила. А ты как считаешь?

- Да, можно и на следующей неделе, - бездумно согласился Том.

- Я очень рада, что ты не хочешь затягивать с этим, это действительно важно. И, Том, нам нужно обсудить ещё один вопрос: тебе необходимо получить образование.

- Я умею читать, писать и считать, - с помесью удивления и обиды отозвался парень.

- Хорошо, что это так. Но, насколько я знаю, ты не ходил в школу?

Том отрицательно покачал головой, затем нахмурился и недоверчиво спросил:

- Мне нужно будет пойти в школу?

- Да.

- Я же взрослый? – голос стал тоньше, выдавая то, что взрослым он только пытается быть, а по правде остаётся ребёнком. – Как я туда буду ходить?

- Я говорю не про обычную школу.

- А есть другие?

- Да, существуют специальные вечерние школы для тех, кто по каким-то причинам не смог получить образование в своё время.

- И мне надо будет учиться с нуля?

- Только если захочешь, но не думаю, что в этом есть необходимость. Перед началом занятий педагоги оценят уровень твоей подготовки и направят на соответствующий ему курс.

Том подпёр рукой щёку, смотря в стол и в себя. Когда-то он так мечтал о том, чтобы вместе с другими детьми посещать школу. Когда-то. Но не теперь. И не важно, что школа это необычная, он всё равно пока не понимал разницы.

Повисло молчание, Хенриикка ждала, чтобы Том хоть что-то ответил: высказал свою точку зрения или задал вопрос. И в конце концов он заговорил:

- Туда мне тоже нужно будет ходить с понедельника?

- Как ты решишь. Ты можешь либо подождать, пока выучишь язык, и пройти обучение уже на финском, либо совместить курсы и школу. Какой вариант ты считаешь для себя более предпочтительным?

- Я не знаю.

- Тебе нужно подумать?

Том неопределённо пожал плечами.

- Мне всё равно.

- Том, это неправильная позиция. Тебе учиться и никто не может решить за тебя, как ты будешь это делать. И никто не будет тебя заставлять. Подумай сколько нужно и скажи, какой путь ты выбираешь.

Том разволновался отчего-то сильно-сильно – потому что ему дали выбор, ему вложили в ладони ответственность за собственную жизнь, а он не умел её нести, не умел делать выбор, потому что всю жизнь шёл туда, куда указывали, не ведая альтернатив.

В раздробленности мыслей, торопясь дать ответ, словно счёт шёл на секунды, он ляпнул первый всплывший в голове вариант:

- Лучше сразу, одновременно.

- Ты можешь ещё подумать.

- Не надо. Я хочу сразу всему учиться. А нет... - он задумчиво нахмурился. – Лучше потом пойду в школу, когда язык выучу, не хочу учиться на старом языке, а то всё в голове смешается.

Свобода выбора способна нокаутировать, если дать её слишком неожиданно тому, кто всегда был её лишён. То, как Том сейчас метался, являлось лучшим подтверждением этого. Но, если задуматься, он действительно склонялся к тому, что лучше будет подождать и сначала выучить язык, потому что не желал смешивать свою новую жизнь с прошлым, а немецкий и в особенности французский языки были его неотъемлемой частью.

- Хорошо.

Том чуть кивнул на одобрение матери, подумал немного и спросил:

- Можно я и на курсы пойду не с понедельника, а попозже, через неделю? Или через две? Хочу хоть что-нибудь изучить перед этим, чтобы не приходить с чистым листом.

- Конечно, можно. Я только обрисовала тебе основные ориентиры, но ты волен сделать по-своему. В таком случае нужно будет найти другую группу, чтобы она стартовала в нужный тебе срок. Или, может быть, ты сам этим займёшься?

- Я?

- Да, рассмотришь варианты и выберешь тот, который тебе понравится. Это будет самым правильным подходом.

Том снова округлил глаза. Волны шока от того, что отныне он не просто должен, а может сам за себя выбирать, накатывали одна за другой. И так страшно было совершить ошибку – не в плане того, что ошибиться с выбором – а упасть в глазах матери, показать, какой немощный, ничего не знающий.

- А как искать эти курсы? Где?

- Я подскажу тебе хороший сайт.

После разговора с матерью Том поднялся к себе в комнату, постоял посреди неё, в задумчивой нерешительности глядя на пустой письменный стол и, достав из сумки, которая так и осталась храниться под кроватью, разговорник, сел за него. Сидел так долго, полтора часа, листая книгу, читая, повторяя – уж как мог.

Но это всё были готовые фразы, и помощь для тех, кто не собирается оставаться в стране навсегда, а планирует увидеть всё самое лучшее и уехать домой. А Том собирался. Он уже был дома, нужно было только срастись с ним, перешагнуть все барьеры. Ему нужны были свои высказывания и вопросы, то, что подходит именно ему.

Отодвинув разговорник, он поискал по комнате заброшенный куда-то телефон, нашёл его в одном из ящиков стола – тот должен был скоро разрядиться, но пока ещё обещал поработать. Открыв браузер, Том с минуту смотрел в пустующую строку поиска, додумывая свою суматошную идею, и, сжав мобильник в ладони, вышел из комнаты.

Остановившись перед дверью в спальню сестёр, он прочистил горло и повернул ручку.

- Тебя стучаться не учили?! – раздражённо проговорила Оили, обернувшись через плечо, затем быстро свернула вкладку с диалогом в одной из соцсетей.

Том немного растерялся от такого наезда с порога, перемялся с ноги на ногу, но все же спросил о том, за чем пришёл:

- У тебя есть тетрадь?

- Должна быть где-то. А тебе зачем?

- Мне нужно кое-что записать.

Покивав, девушка опустила крышку ноутбука и встала из-за стола, порылась в его ящиках.

- Я так понимаю, тебе чистая тетрадь нужна? – не разгибаясь, спросила она.

- Да, лучше чистая. Если есть...

Взяв одну из тетрадей в мрачной обложке, Оили пролистала её и, вырвав первые исписанные листы, скомкала их и бросила в мусорную корзину, а тетрадь протянула Тому.

Том коротко кивнул вместо благодарности и хотел уйти, но вспомнил кое-что и обернулся на пороге.

- А можешь ещё ручку дать?

- У меня нет. Посмотри у мелкой, - Оили вернулась к компьютеру и указала в сторону письменного стола Минтту, стоящего у противоположной стены.

Взяв толстенькую, шершавую из-за поблёскивающего напыления розовую ручку, Том вернулся к себе и снова сел за стол. Положил перед собой тетрадь, открыл переводчик и, подумав, покусывая кончик ручки, записал первую фразу.

На листе образовались три неровные колонки: исходное предложение, перевод на финский и произношение, коряво, но упорно прописанное привычными звуками. Механическая озвучка переводчика, которую Том обнаружил случайно, очень спасала, хоть в большинстве случаев он не мог верно повторить за ней.

Он пытался. И даже не думал, что это может так увлечь – писал и писал, беззвучно шептал под нос, повторяя за электронным голосом, задумывался над каждой фразой, и они рождались откуда-то из сердца. Просто донельзя хотелось оправдать ту свободу, которую ему дали, и не разочаровать. Хотелось доказать, что на что-то способен.

И пусть это такая мелочь – перевести фразы для жизни и попытаться их запомнить (любой ребёнок так может), для него это значило многое, для него это и было многим. Потому что он САМ решил это сделать и делал, никто не подталкивал его – от начала и до настоящего момента, и никто не контролировал.

Это был его выбор, его шажок, чтобы стать выше и лучше себя.

Потом Том опомнился, досадно нахмурился и, шумно выдохнув, перечеркнул множество раз исписанный лист, порвав его в двух местах, так давил пером. Везде оригинальная фраза была написана на французском языке, на нём он подбирал их, на нём выдыхал. Франция оставалась под кожей, и вытравить её из себя оказалось не так просто, как думал, раз от раза, как только переставал за собой следить, он возвращался к её языку. И знать его больше не хотел. Лучше уж немецкий, он хотя бы нужен для того, чтобы общаться с семьёй, пока финский остаётся глухой тарабарщиной.

Франция осталась во Франции. Она больше не нужна.

Перевернув страницу, Том начал с начала, на этот раз на немецком, с которым получалось медленнее, натужнее и уже как-то не так искристо. И переводчик далеко не всегда понимал его, потому что он писал по наитию, Феликс не учил его этому.

От непривычной умственной нагрузки он достаточно быстро устал. И в конце, когда мысли утратили прыткость, с трепетом дописал самую главную фразу, которую он когда-нибудь обязательно скажет, и больше не будет страшно.

«Äiti isä rakastan sinua».

- Альти иса ракашта синуа, - шёпотом проговорил Том.

(Мама, папа, я люблю вас).