Глава 44

Осматривать чужой скот приходилось ранним утром, пока не взошло солнце, из-за чего в подобные дни Реймонд чувствовал себя еще более разбитым и уставшим. Сегодня он должен был проверить, как действует новое лекарство, присланное из Башни, спустя неделю после использования. Заниматься лечением животных магу было тяжело в первую очередь из-за их хозяев. Очень легко остаться крайним, если что-то пойдет не так.

Поначалу Рей настойчиво отказывался браться за это дело, не имея должной практики и навыков. Самые эффективные зелья и лекарства требовали больших ресурсов, которые было сложно доставить в необходимом виде в столь отдаленный регион. Заниматься же таким сложным ответвлением целительства Реймонд просто не мог — животные, в отличие от человека, не могут взять и рассказать, где и почему у них болит. Но некоторые семьи так сильно давили магу на жалость, плачась о последнем возможном пропитании, что у него не осталось иного выбора.

Через Агнес Реймонд смог проконсультироваться с одной из целительниц, однако без непосредственного осмотра она не могла дать полного и достоверного плана лечения. Высланные ею характеристики распространенных болезней и рецепты лекарств с наименьшими побочными эффектами сильно облегчили Реймонду работу, но ему все равно приходилось постоянно напоминать, что однажды его помощь может не сработать.

Несмотря на то, что в хлеву было тепло, Реймонда потряхивала мелкая дрожь, а в висках ощутимо покалывало от головной боли.

«Надеюсь, не заболел, иначе худо придется».

Проходя между стойлами и осматривая каждую корову, маг убеждался: к счастью, здоровье животных приходило в норму без ярких побочных эффектов. Сделав пометки в специальном блокноте, Рей обратился к женщине.

— Как у них с аппетитом и поведением? Не было каких-то странных симптомов, на ваш взгляд?

— Да вроде уже спустя дня три они уже и на ноги нормально вставать начали, и есть стали с большим аппетитом. Неужто все помогло?

— Результаты хорошие, так что оставьте добавку еще на три дня. После обратитесь ко мне, если проблемы вернутся.

— Ох, спасибо тебе!!! Я думала, всё, придется зарубить их с концами, ая-яй. — женщина с облегчением выдохнула и принесла корзинку с едой. — Держи, помнится, прошлая молочка у тебя закончилась. Тут еще десяток свежих яиц.

— Благодарю.

Только Рей хотел было побыстрее вернуться домой, как в голову резко пришел волновавший его с недавних пор вопрос:

— Скажите, торговцы Фауста скоро приедут в Уэлту?

— Да вот уже со дня на день должны. Ах, не могу их дождаться, они обещали привезти много новинок прямиком из столицы!

Пока женщина предвкушала предстоящую ярмарку, Рей от досады прятал замерзшее лицо в тонкий шарф. Хоть такие встречи можно пересчитать по пальцам одной руки, Реймонд очень не любил сталкиваться с приезжающими в графство торговцами из-за их явной неприязни к магам. Если чаще всего подобные люди просто судачат за спиной или стараются не контактировать с выходцами Олишерской Башни, то эти ребята не гнушаются откровенно насмехаться над Реймондом и мешать повседневной работе.

Однажды один из мужчин намеренно сломал артефакт, застопорив строительные работы на несколько дней и выставив мага в дурном свете перед остальными. Так как Реймонд никогда не вступал в конфликт и не пытался оправдаться, люди поверили в его неумелость и слабохарактерность, оправдывая свое безразличие простой фразой «гнилую натуру магов никогда не скрыть полностью».

В таких случаях Рей делал то, что у него получалось лучше всего на протяжении всех этих лет — терпел. Игнорировал смешки и колкости в свой адрес, игнорировал намеренное отсутствие еды для него в разгар рабочего дня, игнорировал надменные взгляды и жалостливое цоканье. Всё это было для него не ново, но без возможности уединиться в тихом безлюдном месте и работать спокойно, каждый день в период приезда группы Фауста был для него тем еще испытанием.

Йена настаивала, чтобы Реймонд сообщил об этой ситуации хоть графу, хоть своему начальству, но маг наотрез отказался и запретил ей вмешиваться.

«— Я здесь временный гость, в отличие от торговцев. Незачем ворошить осиное гнездо».

Впрочем, попытки женщины повлиять хотя бы на своих знакомых не увенчались успехом. Они либо делали вид, что не понимают, в чём дело, либо закатывали глаза и говорили, что она преувеличивает. Йене только и оставалось морально поддерживать Реймонда и уверять, что плохим людям рано или поздно всё воздастся.

О своих конфликтах маг не рассказывал даже Элизе и Ноа. В редких созвонах он всегда опускал тревожащие его вещи, предпочитая говорить о чем-то более интересном или банальном. Помочь они не смогут, зато добавить к своим переживаниям еще одну проблему — легко. Особенно падок на подобное юноша. Сейчас он всецело занят изучением медицины, и заставлять его отвлекаться на проблемы личного характера было бы слишком. Элиза же полностью погрузилась в работу, попутно изучая гончарное мастерство. Хоть с последней поездки на праздники год назад Реймонду не доводилось видеть готовые изделия, Ноа говорил, что у сестры явный прогресс.

«— К твоему следующему приезду жди подарочек».

Препирания брата и сестры всегда успокаивали Реймонда, и у него никогда не хватало духа в столь мирную идиллию вставить хоть слово о своих проблемах. Может быть, когда всё разрешится, он расскажет эту историю как шутку. Может быть.

Вернувшись домой, чтобы доспать, Рей осознал, что озноб не проходит, а голова помутнела еще сильнее. Чувство резкой усталости навалилось на мага в одночасье, из-за чего ему пришлось буквально упасть на кровать. Как же так случилось? Еще вчера он был в полном порядке, а сейчас последние остатки самообладания таяли на глазах.

В прошлый раз такая сильная простуда была у мага зимой, и выхаживала его тогда случайно обнаружившая на улице Йена. Возможно, когда она обнаружит его отсутствие сейчас, женщина снова навестит Реймонда дома и посетует, что тот совершенно о себе не заботится.

Брауни, почувствовав странную атмосферу в доме, шустро выбежал к тяжело дышавшему Реймонду и закружился у его ног.

Заметив рядом с собой меховой комок, Рей решил попробовать попросить его:

— Принесешь... ту сумку?

Парень указал на свою сумку, лежавшую у дверей, и, к его удивлению, брауни быстро притащил ее к ногам мага.

— Спасибо, — слабо улыбнулся Рей. Вот в чём плюс подкармливать местных обитателей.

Однако на этом удача закончилась. Все заготовленные лечебные зелья и даже травы были использованы. В большей степени они ушли на местных, которых Реймонду было, как всегда, жаль сильнее, чем себя. Впервые он почувствовал себя настолько опечаленным, что хотелось завернуться в одеяло и больше не выходить из дома. Вот как бывает, когда самопожертвенность изрядно перевешивает ответственность за себя.

Бросив сумку, Реймонд залез под одеяло и прикрыл тяжелые веки.

— Посплю немного, и станет легче.

Ему очень хотелось верить в столь откровенную ложь, пусть даже позднее он осознает, насколько это невозможный исход. Только брауни ухнул в затихшей комнате и грустно ушлепал в глубины дома.

***

Кошмары для Реймонда не были редким событием, отчего относился он к ним уже с привычным пониманием, однако сны при высокой температуре были отдельным испытанием. Хаотичные, безобразные, никогда не поддающиеся контролю даже после пробуждения. Рей полностью терял себя и свой разум в такие моменты, пока температура не приходила в норму. Но больше всего его душу терзали не выдуманные больной головой абсурдные сюжеты, а воспоминания из реальности, всплывающие фрагментами в самый неподходящий момент.

Реймонду было всего лишь двенадцать, когда он попал в абсолютно иной мир с непонятными правилами и странными людьми. Поначалу мальчик, как и положено детям, надеялся на лучшее — на опору в виде взрослого человека, на некое подобие заботы, на понимание его тревог и переживаний. Реймонду хотелось верить, что забрали его из добрых побуждений или хотя бы по причине того, что его существование действительно важно.

Но чем дольше мальчик проживал с Салливаном, тем сильнее раскалывались его детские представления о будущем. Этот мужчина был полной противоположностью олицетворению всех теплых чувств и эмоций, словно его сердце выжгли при рождении, но вместо смерти он продолжил существовать пустой оболочкой. Особенно мальчика пугал взгляд темно-фиалковых глаз, который пронизывал его насквозь.

Он никогда не потакал своему новому сыну, был безразличен к словам и не гнушался прикладывать руку в накаляющихся ситуациях. Сильнее всего мальчику доставалось на боевых тренировках, потому что со стороны это напоминало не обучение, а банальное избиение.

Казалось, Салливан сделал всё для того, чтобы его возненавидели. Но, несмотря на это, он продолжал требовать от Реймонда стремления к возвышению, даже если это значило собственное смещение с позиции верховного мага.

В тот день, когда мальчик не выдержал напряжения и впервые заболел, сломалась последняя веточка молодой камелии, ждавшая тепла для своего первого цветения.

Хоть Реймонду было тяжело говорить, он прекрасно слышал происходящее вокруг сквозь помутневшее сознание. Рядом с ним сидела целительница. Ее шершавые руки быстро перебегали от запястий к шее, после чего прохладная ладонь легла на горячий лоб, и мальчик с облегчением выдохнул, не открывая глаз.

— Ты совсем его загонял, разве так учат детей, да еще и новоприбывших? Он ведь даже не полностью сформировал иммунитет к магии, что же ты творишь? Продолжишь в таком темпе, мальчик умрет, даже не окончив академию.

— Мне всё равно. Я не собираюсь быть ему нянькой.

— Тогда отдай под опеку другому! Зачем только мучаешь и себя, и его?!

— ... только через мой труп.

Голос Салливана прозвучал так уничижительно, что Реймонд приоткрыл веки и взглянул на своего «отца». В голове мелькало так много вопросов, но язык не поворачивался задать хотя бы один.

Зачем ты меня забрал, если настолько ненавидишь?

Перед тем как Реймонд остался в полном одиночестве, Салливан подошел к его постели и, небрежно откинув пряди от лица, отчетливо произнес:

— Не слушай ее, ты не умрешь, как бы того ни хотел. Уж я то об этом позабочусь.

Окутавший парня запах сырой земли и невыветрившейся крови заставил его съежиться от ужаса и бессилия. Башня, в которой его заперли, человек, от которого веет могильным холодом. Всё это было похоже на проклятие, в котором Рей обречен существовать каждый день без возможности умереть. По какой же причине ребенок, желавший простого человеческого тепла, оказался закован в столь тяжелые кандалы?

На этот вопрос до сих пор нет ответа.

«Почему ты хотя бы раз не сделал вид... что тебе не всё равно на меня? Почему ты не мог остаться рядом хотя бы в тот день? Я бы слепо поверил в твою ложь. Я бы поверил, что ты хотя бы пытался стать хорошим отцом...»

Хаос в голове прекратился от прикосновения к его рукам и резкого запаха специй. Непривычное ощущение человеческого тепла несколько успокоило встревоженное сновидением сердце. Вынужденно проснувшись, Рей не смог открыть глаза из-за лежащей на них влажной ткани, которая накрывала верхнюю половину лица. Маг приоткрыл сухие губы и глубоко вздохнул, приходя в сознание. Неужели Йена так быстро заметила его пропажу и пришла проведать?

— Йена, это ты? — хрипло спросил Рей. Ответа не последовало, но державшие его руки продолжали поглаживать сухую кожу. — Прости, что забираю твое время.

Голову Реймонда всё так же молча приподняли и поднесли к губам стакан с водой. Сделав пару глотков, маг почувствовал себя лучше, но его напрягало молчание навестившего его человека.

— Ты злишься? Извини, не думал, что так легко свалюсь весной...

Сняв повязку с глаз и увидев, кто на самом деле сидит перед ним, Реймонд испуганно отдернул руки и возмущенно проговорил:

— А ты что тут делаешь?!

Человеком, который заботливо принял первые меры для больного, оказался никто иной, как Юн. Он совершенно не удивился реакции мага, лишь приподнял брови и усмехнулся:

— Сколько в тебе сил, оказывается. Это хорошо, значит, и лекарства проглотишь.

— Ты не ответил на вопрос: кто разрешал тебе самовольно входить в дом? — лицо Рея посерело от негодования. Маг хотел было запульнуть в Юна повязку, но тот быстро распознал сигналы и тут же убрал ее из чужих рук.

— Пришел как обычно в гости, а ты не отвечал. Заглянул в дом — ты лихорадишь. Разве я мог оставить тебя в таком состоянии?

— Должен был! Ты никогда не был моим гостем!!!

Всплеск негодования прервал сухой кашель, отчего Юн незамедлительно принес со стола кружку с горячим настоем, который разбудил мага своим сильным пряным ароматом.

— Выпей.

— ... Что это? — Рей недоверчиво взглянул на кружку.

— У тебя лекарств я не нашел, поэтому сделал чай с алтеранскими специями. После еще оботру маслом, и как новенький будешь.

— Я... я не хочу это. — фыркнул маг и отвернулся от незваного гостя.

— Что за капризы? Неужели хочешь, чтобы добровольное обернулось принудительным? — Юн мило улыбнулся и снова протянул кружку. — Лучше не испытывай мое терпение.

Рей напрягся, после чего тяжело выдохнул и взял настой. Как только он осушил его в два приема и сильно закашлялся от насыщенного вкуса специй, Юн довольно хлопнул мага по плечу. Его встретил угрюмый зеленый взгляд.

— Вот молодец! А теперь раздевайся.

— Не слишком ли это уже?! — Реймонд резко притянул к себе одеяло. — Мне кажется, ты слишком много на себя берешь, я сам справлюсь!

— До спины тоже дотянешься? — повел бровью Юн. — Не стоит волноваться, это не займет много времени.

— Л-ладно, с тебя только спина.

Пока Рей неторопливо убирал волосы и снимал с себя верх одежды, в голове проносилась только одна мысль: какого черта здесь происходит?! У него, видимо, совсем не осталось сил для сопротивления, раз он так легко сдался этому странному типу. И все ранее сказанные ему слова пролетели абсолютно мимо ушей!

«Ну и настырность! Еще и этот пристальный взгляд, сейчас дыру в спине прожжет».

— Начинай уже, в доме не середина лета.

Даже после раздраженного напоминания Юн не сразу принялся растирать чужую спину. Прошло некоторое время, прежде чем он вылил на свою руку немного масла и нагрел его своим теплом. Как только влажная рука прикоснулась к спине Реймонда, маг вздрогнул и скрыл покрасневшее от стыда лицо в одеяле. Хоть умом он и понимал, что цель этих манипуляций — исключительно лечение, принимать подобную помощь от посторонних людей было тяжело.

Особенно когда этот настойчивый юноша невероятной красоты.

Нет, Реймонд серьезно не понимал, почему за ним бегал молодой парень в самом расцвете сил, за которым постоянно тянулись восторженные вздохи. Забытое прошлое? На то оно и прошлое, какой смысл терзать душу в поисках того, что камнем кануло в глубоководную реку? На месте Юна Рей оставил бы себя в покое в первый же день после разговора, но настойчивость Юна поражала — он мозолил глаза магу уже неделю.

— Готово. С остальным точно сам справишься?

Как и обещал Юн, «пытка» не заняла и двух минут. Как только Рей откинул от себя одеяло, перед ним оказался небольшой пузырек с оставшимся маслом.

— Справлюсь, — буркнул маг.

Пока Реймонд торопливо натирал грудную клетку и шею, морщась от специфического запаха, Юн отошел ко столу и принялся готовить обед.

— Не переживай, еда не будет такой же пряной, как настой. Я помню, что ты не любитель подобного.

— ...

От слов Юна Рей почувствовал на душе такое уныние, что на мгновение ему стало жаль этого человека. Когда же он понял, что вся обволокшая его тоска по прошлому принадлежит юноше, магу стало еще паршивее. Отсутствие воспоминаний — не вина Реймонда, так почему именно он должен испытывать угрызения совести?

Наконец, закончив с маслом, Рей снова забрался под одеяло и принялся наблюдать за южанином.

— Если я скажу, что мне нужно работать, ты не отпустишь меня?

— Ты явно не в себе, раз говоришь о подобном. Я предупредил, что ты заболел и пока отдыхаешь.

Силы на спор иссякли довольно быстро, отчего Рей не заметил, как прикрыл глаза и снова провалился в сон. И пока маг отдыхал, Юн успел не только доготовить обед, но и перенести свои вещи в дом Реймонда для ночевки. Оставить его в одиночестве в таком состоянии казалось большим преступлением.

Йена, решившая все же навестить мага к вечеру, была сильно удивлена, когда дверь его дома открыл приветливый широкоплечий юноша.

— Здравствуйте, вы, должно быть, Юн?.. — неловко спросила женщина.

— Он самый, — кивнул парень. — Если вы к Реймонду, боюсь вас огорчить: он сейчас спит, и будить его не лучший вариант.

— Ты хоть скажи: ему уже лучше?

— Определенно. За средства из Алтерана могу ручаться — и мертвого подымут.

— Тьфу ты, вот только мертвых нам не надо. Ладно, возьми овощей да курицу, только сегодня забила. Свари ему завтра суп.

— Спасибо, я передам ему, что вы заходили.

Убрав продукты в подпол, Юн постелил тканевый мешок на полу в качестве спального места и потушил свечи. Температура Реймонда упала до нормальной, а значит, завтра ему определенно должно стать легче. При таком раскладе он с легкостью мог бы вернуться к своим подручным в более комфортабельный номер, но...

Юн вспоминал проведенные с Реймондом дни в заброшенной деревне, когда каждый прожитый час считался последним. Он искренне верил, что судьба приведет его к одному исходу — на прижизненный и посмертный суд. Вот только именно благодаря человеку, который сейчас напоминает новорожденного олененка, Юн смог встретить новый рассвет.

Хотели они того или нет, но теперь Юн не мог относиться к своему благодетелю иначе как с особым трепетом и глубокой благодарностью за всё им совершенное. Пусть Реймонд больше никогда не вспомнит об их прошлом, Юн останется для него теплым очагом, к которому можно вернуться в любое время.

— Спокойной ночи, Рей.

Даже если другие считали это глупостью, Юну достаточно было знать, что своими действиями он приносил Реймонду хотя бы частичку заботы. Той, что однажды коснулась и его.