Глава 5.

- Сестра, да... да как ты можешь! - вернувшись в комнату, брат с сестрой не переставали спорить на повышенных тонах. Даже наоборот - Ноа впервые показывал столь сильные негативные эмоции в открытую. Элиза не может вспомнить, происходило ли вообще такое когда-либо. - Разве тебя не волнует, что с ним будет? Справляться с проблемами в одиночку тяжелее, мы ведь может помочь ему, хотя бы пока будем на юге!

- Да, блять, он меня не волнует так, как ты! - девушка, впрочем, не отставала в выражении своих чувств. Нервно шагая по комнате, она говорила резко и с открытым гневом. - Почему меня вообще должны волновать чужие люди, а не жизнь моего брата?! А??

- Потому что за его жизнь переживаю я! - вскрикнул Ноа, с обидой посмотрев на сестру. Она замолчала, не зная, как достучаться до этого дурака.

Так было всегда. Пока Элиза знала, как могут быть опасны люди, а особенно мужчины, Ноа переживал о каждой несчастной душе. Он не был ни врачом, ни богатым человеком, но старался помочь каждому нуждающемуся, как только мог. Не будь все финансы в руках сестры, он бы и деньги раздавал, потому что «Мы молодые и здоровые, для нас это не проблема. Но для этого человека медяк может помочь спасти жизнь».

Впервые Ноа рискует настолько, что резко пошел против Элизы. Он всегда был спокойным и мягким, слушающимся свою старшую сестру. Вера в ее слова всегда была непоколебимой, а секундное сожаление о несовершенных поступках перекрывались надеждой в будущее, где все оправдается.

Однако теперь Элиза с печалью видит, что Ноа стоит напротив нее, а не рядом. Братишка так быстро вырос, но она не может перестать смотреть на него как на несмышленного ребенка, что не знает, насколько опасен мир.

- Ноа. - успокоившись, Элиза подошла к брату и спрятала его ладони в свои. - Почему ты так хочешь увязаться за ним?

Не ожидав такую реакцию от сестры, юноша в расстроенных чувствах посмотрел в карие глаза. Она хотела понять его, хоть и не могла принять. Он всегда стойко переносил ее открытый гнев и ненависть, но стоило только заметить жалость и отчаяние в ее глазах, как Ноа накрывало паникой. Он ведь не должен доводить сестру до такого состояния, он должен быть прилежным и хорошим человеком. Однако даже сейчас юноша не может отказаться от своих принципов.

- ... там, внизу, когда он сказал, что уходит один, я вспомнил Лори из нашей деревни. Разве ты не помнишь, как он погиб?

Элиза вздрогнула и отвела взгляд в сторону, ничего не говоря. Как же она может не помнить.

Во время объявления Алтераном восстания, Мастрелия так же участвовала в военных действиях в качестве союзника, из-за чего множество мужчин было отправлено на фронт. Введенный походный налог, взимаемый со всех слоев населения, не ощущался аристократам, платившим относительно небольшую сумму из своего бюджета. Но для людей низших слоев, для которых минимальный сбор являлся большой суммой, это стало тяжелым бедствием.

Продолжавшиеся и в послевоенное время выплаты государству подкашивали большое количество деревень и маленьких городков.

Это не могло не отразиться на укладе жизни людей. В деревне, где родились и выросли Ноа и Элиза, не было ничего, что отличало бы их от другого населенного пункта. Им с ранних лет приходилось работать на полях вместе с матерью, чтобы не только заплатить шесть медяков налога, но и накопить хоть немного на еду. Так жили и все остальные - на грани нищеты, но не давая себе умереть, живя лишь верой в неизвестное всем будущее.

И был среди детей самый старший парень, что являлся опорой многих семей, оставшихся без мужчин. Ему было всего лишь двенадцать лет, но он с раннего утра бегал по чужим домам, выполняя разные поручения. Его единственного отца забрали на фронт, а потому ему не было смысла думать только о себе и своей семьей. Вспоминая наставления отца и уже покойной матери, он помогал всем, кому только мог. Особенно любил Лори присматривать за малышами.

Был ли он первым другом или братом для маленького Ноа, но он точно стал первым примером для подражания.

Лори учил малышей честности и справедливости, о том, что каждая живая душа имеет право на жизнь и спасение. Конечно, как может ребенок рассуждать на столь серьезные темы? С его уст это выглядело неуклюже и наивно, но, когда такие слова идут от чистого сердца, они прорастают в юных дарованиях такими же светлыми, как и в душе маленького наставника.

Показывая на собственном примере детям, каким должен расти человек, Лори завоевал любовь всей деревни. За него в том числе платили налог, что его очень смущало, но ему пришлось принять этот факт из-за настойчивости местных тетушек.

Вот только судьба этому светлому цветку не дала расцвести, жестоким образом втоптав его в землю.

В один пасмурный летний день Ноа кружил недалеко от работающей в поле сестры, стараясь не мешать ей, и играл с разными веточками да камушками. Лори же в приподнятом направлялся в соседний лес за свежими ягодами. Завтра должен был быть его день рождения, поэтому он надеялся устроить маленький праздник.

Его, как и остальных детей, не отпускали в лес. Но желание порадовать остальных привело к вранью - он сообщил старосте, что он отправился на речку попробовать поймать рыбу. Лишь Ноа видел, как тот втихую через кусты пробирался в лес. Как только их взгляды пересеклись, Лори быстро прижал палец к губам, намекая на молчание. Помахав ему корзинкой, он убежал, оставив мальчика провожать его взглядом.

Лес был табуированной темой для всей деревни. Даже взрослые не решались ходить туда, они явно знали, что за опасность там существует. Но детей оберегали от подробностей, а посему просто говорили - нельзя. Ноа помнил об этом, однако представить размах таящихся ужасов не мог. Взглянув на затянувшееся небо, ему стало еще тревожнее. Висели темные грозовые тучи. Успеет ли Лори вернуться до дождя?

Взволновавшись, он повернулся к старшей сестре, желая сказать о побеге Лори, но тут же запнулся. А надо ли говорить? Лори не хотел, чтобы кто-то знал об этом. К тому же, в глазах Ноа он был таким большим парнем, прямо наравне со взрослыми! Значит, он очень ответственный и знает, что делает. Однако несмотря на эти внутренние доводы тревога Ноа не уменьшалась, а лишь усиливалась.

Переводя взгляд то на лес, в глубину которого не падали солнечные лучи, то на тяжелые в небе тучи, что пугали только своим видом, Ноа решился промолчать. Все будет хорошо. Раз Лори не просил о помощи и не говорил о том, куда идет, значит у него все под контролем! Однако играть с камушками больше не хотелось. Ноа сел недалеко на большом камне и смотрел в сторону темной гущи, с нетерпением ожидая возвращение своего брата-наставника.

Но шло время. Небо полностью затянуло темным полотном, в котором не различались облака, а яркие грозовые всполохи теперь пугали не только детей. А Лори так и не возвращался.

- Эй, Элиза! - девочку, что уже собиралась домой, окликнула староста. - Вы с братом не видели Лори? Обещал вернуться как можно скорее, да вот только невидано его нигде! Мы уж с Кларисой и на речку сходили, так нет его! Как бы он под грозу не попал.

- Ох, простите, теть, да я только от земли отогнулась. Не встречала его. - вытирая пот с лица, девочка окликнула брата. - Ноа! Может, мимо проходил Лори? Ты ведь почти у дороги сидишь!

Немое лицо Ноа посерело, словно желало слиться с камнем, на котором тот все еще сидел.

Заметив странную перемену, староста взволнованно обратилась к мальчику:

- Ноа, ты видел его? Где он??

Мальчик испуганно вздрогнул от громкого голоса женщины и не посмел поднять на нее взгляд. Вблизи послышался раскат грома. Он хотел поднять руку, но не чувствовал ее. Впервые Ноа ощутил столь сильный ужас, что словно его отделили от тела и теперь он слышит все со стороны.

Но тут его резко затормошили, отчего он сжался в маленький бледный комочек страха.

- Ноа, где Лори?!

- Я... я видел, к-как он п-пошел в лес... - запинаясь, пролепетал мальчик, поднимая взгляд на старосту. Ее лицо превратилось в гримасу отчаяния и ужаса, а губы мелко задрожали. Буквально через мгновение ее дрожь пошла по всему телу и волнами пошла по телу ребенка. Сейчас даже яркие всполохи молний и раскаты грома не пугают так, как ситуация, в которой он оказался. Но теперь отвернуться от старосты Ноа просто не мог.

- Как в лес... Мы же говорили... Говорили, что туда категорически нельзя! Почему ты не сказал нам?! Ноа, почему!!!

Элиза, осознавшая серьезность ситуации, быстро отодвинула женщину от брата. Она также не знала, по какой именно причине был введен запрет, но судя по реакции всегда стойкой женщины, по невероятно опасной.

- Теть, нам нужно сказать другим взрослым! Пока не пошел дождь, мы можем найти его!

Женщина не отвечала. Закрыв глаза, она безмолвно заплакала, стараясь сдерживать чувства. Хотела бы она сохранить полное самообладание при детях, но...

- Мы пойдем завтра. Идти вечером в грозу в лес опасно. - голос старосты прохрипел, словно говорила глубоко старая женщина. - Возвращаемся домой.

- Но... - Элиза с тревогой смотрела то на лес, то на женщину, надеясь, что она все же передумает. Но та была непреклонна:

- Быстро домой!!!

Перед тем, как отправиться обратно, она на мгновение задержала взгляд на маленьком Ноа. Ребенок впервые увидел столь ненавистный взгляд, обращенный именно на него. Почти черные от тревоги влажные глаза в сумраке выглядели дикими. Он чувствовал, за что именно его ненавидят. Через кожу впитывал все самое страшное, что витало в напряженном воздухе.

Когда староста пошла вперед, Ноа в последний раз взглянул в сторону леса. Теперь не было видно ничего дальше первых деревьев, а природа замолкла в траурном мгновении.

Разразился самый страшный ливень в маленькой жизни Ноа. В деревне поднялся страшный переполох. Всеобщий любимый ребенок пропал! Да еще и в запретном лесу! Вести разлетелись мгновенно, но разумом понимали все - пойти его искать в столь поздний час в грозу, значит добавить себя к числу погибших. А в безмолвии Лори похоронили сразу, как только узнали новости о пропаже. Но слабый огонек надежды все же лелеялся в сердцах.

Весь вечер Ноа провел в объятьях матери, горестно плача и виня себя в произошедшем. И как бы его не успокаивала сестра и мать, он не мог найти ни в чем утешения. Он так восхищался своим братом-наставником, что решил, что тот всемогущий человек, как и любой взрослый. Но, оказывается, Лори тоже всего лишь ребенок, который может творить глупости и совершать ошибки. Даже несмотря на свой светлый характер, он может не послушать взрослых и отправиться в запретное место, надеясь найти там сладкие ягоды для других.

На следующий день группа взрослых, состоящая из трех женщин и двух стариков, отправились в лес под испуганный взор оставшихся. Вооружившись одним старым мечом, чудом уцелевшим по наследству в одной ранее состоятельной семье, да тремя виллами, они скрылись в гуще. В этот час отсутствия никто не мог работать - все с тревогой и надеждой ожидали их возвращения.

И они вернулись. Заплаканные, они телами скрывали старика позади себя, что нес на руках останки Лори. Даже накрыв его худощавое тельце грубой накидкой, было видно, что он представлял буквально неровные огрызки. Из-под уже окровавленной грубой ткани виднелись висячие куски мяса. Оставшиеся взрослые быстро прикрыли руками глаза своих детей и, не выдерживая такого зрелища, отворачивались сами.

Элиза быстро вытерла глаза от слез и прикрыла влажной ладонью глаза маленького брата. Ноа чувствовал, как в нем гас тот огонек надежды, что он пытался поддерживать изо всех сил. Ему хотелось снова заплакать, зарыдать, как тетушки, скорбящие прямо сейчас. Горестно, выплескивая свои чувства напоказ. Но он не мог. В маленькой щелочке сквозь пальцы он видел, как мимо него проходит старик. Детская рука Лори была разорвана в клочья и ее плоть держалась лишь на последних нитях мышц. Лишь целые пальцы слегка подергивались в такт шагам.

Но когда Ноа увидел корзинку, наполовину полную разных ягод, он не смог сдержать слез. Мальчик вспомнил, что сегодня был День рождения братца-наставника. Ему могло исполниться тринадцать лет.

Позже эти ягоды стали поминальным угощением на похоронах. Но никто не мог сказать вслух, насколько они были сладкими. Даже дети не ощущали вкуса столь редкого на их столах. И хоть после грозы солнце сияло яркими лучами в отражении капель по всей округе, в деревне все еще не видели света.

После этого случая семье Ноа и Элизы пришлось несладко. Было немало людей, которые в открытую говорили о вине Ноа в этом инциденте. Многие таили свою обиду в глубине души, не желая показывать прямо. Но их отношение определенно изменилось в худшую сторону. Староста, сильнее всего оберегавшая Лори, была на грани помешательства. Проводив на войну мужа, она осталась одна, и практически взяла под свою опеку мальчика. Но так ужасно потеряла и его...

Элиза и мама противостояли в одиночку ораве взрослых, стараясь не давать в обиду их мальчика. Но что они смогу сделать против маленьких детей, что копируют поведение взрослых? Дети не могут умело скрывать свое горе по утрате старшего брата, отчего их боль выплескивалась в ужасном для Ноа виде. Нередко в него кидались камнями, пытались побить гурьбой, и проклинали умереть так же, как и их братец.

Следуя за чувствами взрослых, они не могли прийти к выводу о невиновности Ноа. Ведь, раз так считают их родители, значит, так оно и есть. А маленький мальчик, больше всех любивший и почитавший Лори, не пытался оправдаться, так как и правда считал себя виновным.

- Ноа. Это была не твоя вина. - Элиза крепко обняла брата, прижимая его голову к своей груди. - Он нарушил запрет. Это последствия его действий. Ты... Не виновен.

Юноша уткнулся в плечо сестры и безмолвно заплакал.

Элиза сожалела об утрате такого светлого ребенка, как Лори, но то, какое влияние его потеря оказала на Ноа, была несравнима ни с чем. Маленький наставник стал тем, чьи неловкие заветы о добродетели юноша вспоминает спустя больше десяти лет. Но разве он заслуживал такой конец?

- Я боюсь, что стоит Рею уйти, его ждет такой же страшный конец. Но хуже знать то, что я никак не повлиял на его спасение. - всхлипывая, Ноа пытался объясниться. - Мы не можем помочь всем, но господин Реймонд же рядом с нами.

Девушка молча гладила брата по голове, выслушивая его речи. Она все еще не была согласна со всеми его доводами. Элиза была непреклонна в своих приоритетах - ее волновал только брат. Этот мир и правда жесток. Хорошие люди уходят так рано, иногда не оставив после себя ничего, кроме ярких воспоминаний. Однако сейчас ее мир - это лишь Ноа. Неужели он ни разу не задумывался о том, что будет с ней, если его не станет?

- Похоже, у меня нет выбора, да? - тяжело вздыхая, Элиза прижимается к брату.

- Ты... - Ноа удивленно вскидывает голову и с надеждой смотрит сестре в глаза. - Ты не против поехать?

- Не могу же я отпустить такого дурачка одного. - щелкнув юношу по носу, Элиза продолжает. - Но я все еще считаю свою позицию верной. Просто боюсь, как бы ты в итоге тайком один не сбежал.

Парень неловко ухмыляется и смущенно отводит взгляд в сторону.

- Ноа, ты что...

- Нет-нет, я об этом не думал!

- ТЫ!!!

- СЕСТРА, ПОДОЖДИ, УБЕРИ ОТ МЕНЯ ТРЯПКУ!!!

Так и было единогласно принято, что брат с сестрой все же отправляются в Келингтон. Однако Реймонд, пока еще, не знал об этом.