глава 38.
Это случилось в библиотеке.
Был вечер. За окнами шел дождь - не сильный, но ровный, как занавес. Зеленые лампы горели тускло. В зале никого, кроме нас.
Лисса сидела на своем обычном месте. Себастьян - рядом, с рукой на спинке ее стула. Кларк стоял у окна и смотрел на дождь.
Я встал перед ними.
- Я готов, - сказал я.
Лисса подняла голову от блокнота. Себастьян снял очки. Кларк повернулся от окна.
- Ты уверен? - спросила Лисса.
- Нет. Но я никогда не буду уверен. Если ждать уверенности, можно прождать всю жизнь.
- Это мудро, - сказал Себастьян. - Ты учишься.
- Я учился у вас.
Я подошел к Лиссе первым. Она встала. Маленькая, хрупкая, с карандашом за ухом и графитом на пальцах. Я обнял ее. Она была теплой. Настоящей. Даже если ненастоящая.
- Ты видела красоту там, где я видел только трещины, - сказал я. - Ты дала мне рисунки. Ты считала меня, чтобы я не исчез.
- Ты не исчезнешь, - сказала она. - Ты теперь сам умеешь считать.
Она отстранилась и провела пальцем по моей щеке - от скулы до уголка губ. Там, где скоро появятся шрамы.
- Улыбайся, - сказала она. - Даже когда больно. Особенно когда больно.
Она отошла к окну, встала рядом с Кларком.
Себастьян поднялся. Протянул мне руку в перчатке. Я пожал ее. Он стянул перчатку - левую - и показал мне свою ладонь. На безымянном пальце - черная линия, нарисованная карандашом.
- Лисса рисует его каждое утро, - сказал он. - Теперь ты тоже рисуй. Не кольцо. Что-то другое. Что-то твое.
- Что?
- Узнаешь, когда возьмешь карандаш.
Он надел перчатку и посмотрел на меня долгим взглядом. Черные глаза. Очки на кончике носа.
- Ты был хорошей аудиторией, - сказал он. - Лучшей. Ты почти смеялся над моими шутками.
- Я буду смеяться. Обещаю.
- После каждой шутки ты всё дальше от Бога. - Он улыбнулся. - Но после каждого обещания - на полшага обратно.
Он отошел к Лиссе и взял ее за руку. Они стояли у окна - высокий и низкая, пиджак и свитер, перчатки и графит. Идеальная пара. Идеальные части меня.
Теперь Кларк.
Он подошел ко мне. Босой. Бледный. С серыми глазами.
- А ты? - спросил я. - Ты тоже уйдешь?
- Нет. Я останусь. Я - боль. Боль не уходит. Она просто становится тише.
- Ты нужен мне?
- Я нужен тебе. Чтобы помнить. Чтобы чувствовать. Чтобы знать правду. Лисса и Себастьян - они могут уйти, потому что ты научился видеть красоту и смеяться. Но боль - это фундамент. Боль - это семь лет. Боль - это отец. Боль - это мать у двери. Без боли ты снова станешь Ничем.
- Тогда оставайся.
- Я и не собирался уходить. - Он коснулся моего лица. Холодные пальцы. Запах земли. - Но с этого дня я буду не снаружи. Я буду внутри. Как и они.
Я посмотрел на Лиссу и Себастьяна. Они стояли у окна, и дождь за стеклом делал их силуэты размытыми, как на акварели.
- Мы не прощаемся, - сказал Себастьян. - Мы просто меняем адрес.
- Вместо библиотеки - твое сердце, - добавила Лисса.
- Приходите в гости, - сказал я.
- Мы всегда там, - ответила она.
И они исчезли. Не растворились в воздухе - просто перестали быть отдельными. Я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось. Что-то теплое - как чай, который ты пьешь не один. Что-то острое - как шутка, после которой хочется плакать и смеяться одновременно. Что-то тихое - как рисунок, который ты еще не нарисовал.
Кларк стоял рядом. Его рука лежала на моем плече.
- Ты как? - спросил он.
- Я... целый, - сказал я. - Почти.
- Почти. Осталось последнее.
- Улыбка.
- Да. Твоя настоящая улыбка. Мы сделаем это скоро.
- Когда?
- Когда будешь готов. По-настоящему готов.