глава 25

Они встретились в пятницу. Или в субботу. Я не помню. Помню только, что шел дождь - сильный, косой, с ветром. И библиотека была почти пуста.

Я пришел туда, потому что там всегда кто-то был. Себастьян. Или Лисса. Или оба сразу. Я не хотел быть один. Не сегодня. Не после того, как услышал голос матери.

В читальном зале горели зеленые лампы. Пахло пылью и мокрыми пальто. Я прошел к дальнему столу и замер.

Они были там.

Все трое.

Кларк стоял у окна, скрестив руки на груди. Белая рубашка. Босые ноги на паркете. Он смотрел на дождь и, казалось, не замечал остальных.

Себастьян сидел на своем обычном месте. Книга перед ним была закрыта. Очки сняты - он держал их за линзы, но не протирал. Просто держал.

Лисса сидела на соседнем стуле. Ее блокнот лежал на коленях, карандаш замер в руке. Она смотрела на Кларка.

И они разговаривали. До того, как я вошел. Они разговаривали друг с другом.

- Вы... - сказал я, подходя ближе. - Вы знакомы?

Тишина. Тяжелая. Как вода.

Себастьян первым нарушил молчание. Надел очки. Поправил их на носу.

- Знакомы? - Он усмехнулся. - Можно сказать и так.

- Мы давно знакомы, - сказала Лисса, не поднимая глаз. - Очень давно.

- С самого начала, - добавил Кларк, поворачиваясь от окна. Его серые глаза смотрели на меня с чем-то, похожим на... жалость? Нежность? Трудно сказать. - С тех самых пор, как ты нас создал.

Я сделал шаг назад. Потом еще один.

- Я... что?

- Ты создал нас, - повторил Себастьян. - Всех троих. Кларка - из своей боли. Меня - из своего юмора. Лиссу - из своей тоски по чему-то прекрасному. Мы - это ты. Разделенный на три части.

- Но вы... вы притворялись. Ты сказал, что не знаешь Кларка. - Я посмотрел на Себастьяна. - Ты сказал: «Вам послышалось».

- Я соврал. - Он пожал плечами. - Мы все врали. Это было частью... спектакля. Или терапии. Или игры. Называй как хочешь.

- Мы не могли открыться сразу, - тихо сказала Лисса. - Ты был не готов. Ты сам себя не знал. Как мы могли тебе представиться?

Кларк отошел от окна. Подошел ко мне. Близко. Его босые ноги не издавали ни звука.

- Ты хотел знать, что случилось в семь лет, - сказал он. - Так вот: в ту ночь ты создал нас. В ту ночь ты лег в кровать, закрыл глаза и разделился. Потому что целым ты не мог пережить то, что случилось. Ты разбил себя на куски - и каждый кусок стал кем-то. Боль стала мной. Страх стал Лиссой. А смех - Себастьяном. А ты сам - ты стал Ничем. Пустым местом. Человеком без имени.

Я стоял и смотрел на них. На троих людей, которых не существует. На троих людей, которые существовали только потому, что я не мог существовать один.

- Значит, вы все - это я?

- Нет, - сказал Себастьян. - Мы - это то, что от тебя осталось. То, что ты выбросил. То, что ты запер в зеркале, в трещине, в банке с таблетками. Мы - твои потерянные части.

- И мы хотим вернуться, - сказала Лисса.

- Чтобы ты стал целым, - сказал Кларк.

Я смотрел на них. Сердце колотилось так громко, что заглушало дождь за окном.

- Как? - спросил я.

- Ты знаешь, - сказал Кларк. - Ты всегда знал. Просто боялся.

Он коснулся моего лица. Холодные пальцы легли на щеку.

- Ты должен вспомнить. Всё. До конца. А потом...

- А потом ты улыбнешься, - сказал Себастьян.

- И мы исчезнем, - сказала Лисса.

В библиотеке стало тихо. Только дождь. Только мое сердце. Только трещина, которая теперь была не на потолке, а где-то внутри меня.

- Я готов, - сказал я. - Расскажите мне. Всё.

Они переглянулись. И Кларк начал говорить.