глава 29.

- Ты никогда не говоришь о себе, - сказал я Кларку.

Мы стояли на крыше. Он привел меня туда ночью - сказал, что здесь ближе к Волге. Ближе к небу. Ближе к правде.

Крыша была старая, с облупившимся парапетом. Внизу спал город. Огни дрожали в лужах после дождя.

- А что говорить? - ответил он. - Я - боль. У боли нет биографии.

- Но у тебя есть лицо. Имя. Привычки. Ты существуешь.

- Я существую, потому что ты существуешь. Я - твое отражение.

- А Лисса и Себастьян? Они тоже мои отражения?

- Они - другое. Они - то, что ты потерял и нашел заново. Лисса - это твоя способность видеть красоту. Ты похоронил ее в семь лет вместе с отцом. А потом, в шестнадцать, откопал. Себастьян - это твой смех. Ты запретил себе смеяться, потому что думал, что не имеешь права. Но смех прорвался - кривой, черный, больной, но прорвался.

- А ты?

- А я - это твоя правда. Твоя боль. То, что ты не хотел чувствовать. Я - это семь лет. Я - это хлопок за стеной. Я - это голос матери, которая не вошла. Я - это всё, от чего ты бежал.

Он повернулся ко мне. Ветер трепал его темные волосы. Рубашка светилась в темноте.

- Они - твоя надежда, - сказал он. - А я - твоя память. Мы все нужны. Без меня ты будешь счастлив, но пуст. Без них ты будешь целен, но мертв. Только вместе мы - ты.

- Ты говоришь как поэт.

- Я научился у Себастьяна. Мы все учимся друг у друга.

Он помолчал, глядя на город.

- Знаешь, почему я хожу босиком? Не потому, что я не чувствую холода. Я чувствую. Но я хочу чувствовать. Каждый камень. Каждую трещину. Каждую лужу. Я - боль, но я же и осязание. Без меня ты бы не чувствовал ничего.

- А шрамы? На губах?

- Это твои шрамы. Не мои. Когда-нибудь ты поймешь.

Он отошел от края.

- Пойдем. Холодно. А тебе нужно поспать. Хотя бы пару часов. Я разрешаю.

- Ты разрешаешь?

- Да. Правда больше не прячется. Ты знаешь всё. Теперь можно отдохнуть.

Мы спустились с крыши. Он шел впереди - босиком по холодным ступеням. Я смотрел на его следы - мокрые отпечатки на бетоне, которые исчезали через секунду.

И впервые за долгое время я подумал: может, я смогу уснуть.