глава 5.

Вторник, 16:00

Кабинет психотерапевта пахнет иначе. Я заметил это сразу, как вошел. Раньше пахло «морским бризом» - дешевым освежителем из баллончика, который оставляет на языке химическое послевкусие. Теперь пахнет чем-то другим. Пылью. Или старыми книгами. Или землей.

- Вы сегодня задумчивый, - говорит он.

Я смотрю на его галстук. Сегодня синий. В мелкий горох. Горох белый, как таблетки в моей банке.

- У меня вопрос, - говорю я.

- Слушаю.

- Может ли галлюцинация оставлять следы?

Он откидывается в кресле. Его кресло скрипит. Я считаю скрипы. Один. Два.

- Что вы имеете в виду под следами?

- Физические. Грязный отпечаток ноги на полу. Холодную подушку. Запах земли.

Он снимает очки и протирает их салфеткой. Я смотрю на его пальцы. Они толстые, короткие. Не такие, как у Кларка.

- Галлюцинации, - говорит он медленно, - это сенсорные переживания без внешнего стимула. Но наш мозг - сложный орган. Иногда, особенно при длительной депривации сна, границы между восприятием и воображением стираются. Человек может чувствовать запахи, которых нет. Видеть вещи, которых нет. Даже находить доказательства их существования - потому что мозг сам их создает и сам же в них верит. Это называется иллюзорной корреляцией.

- Значит, я сам оставил след на полу, - говорю я. - Чтобы поверить.

- Возможно. А кто, по-вашему, должен был его оставить?

Я молчу. Часы на его столе тикают. Я считаю тики. Десять. Одиннадцать. Двенадцать.

- Никто, - говорю я наконец. - Просто тень.

- Тень?

- В зеркале. Мне кажется, в зеркале кто-то есть.

Он записывает что-то в блокнот. Я пытаюсь прочитать вверх ногами, но почерк у него неразборчивый. Может, он пишет «шизофрения». Может, «паранойя». Может, просто список покупок.

- Я выпишу вам новый рецепт, - говорит он. - Более сильное снотворное. Вам нужно поспать. Хотя бы несколько часов. Сон - это базовая потребность. Без него мозг начинает работать иначе.

- Иначе - это как?

- Он перестает отличать реальное от вымышленного. Он начинает создавать свои собственные правила. И эти правила не всегда безопасны.

Он протягивает мне рецепт. Бумага белая, чуть шершавая. Я складываю его пополам и кладу в карман.

- Вы принимаете таблетки, которые я выписал раньше? - спрашивает он.

- Да, - говорю я. - Каждый день.

Вранье. Я не принял ни одной. Они все в банке. Сорок четыре штуки. Скоро будет сорок пять. Банка почти полная.

Я выхожу из кабинета. В коридоре - аквариум с рыбками. Рыбки плавают по кругу. Я смотрю на них и думаю: знают ли они, что их мир - это стеклянная коробка? Знают ли они, что за стеклом есть что-то еще? И если бы одна рыбка узнала, сошла бы она с ума? Или наоборот - стала бы единственной здоровой в этом аквариуме?

Я еду домой. Метро. Вагон полупустой. Напротив сидит женщина с ребенком. Ребенок смотрит на меня. Я улыбаюсь ему. Он отворачивается и прячет лицо в материнском пальто.

Наверное, моя улыбка стала шире, чем нужно.