Глава 58. Его солнечное счастье

Примечание автора:  ธัน (Than / Тан) — сокращённая форма имени, связанная с процветанием, богатством, солнцем (ธันเดอร์ - Thunder на тайский манер).

— Тан, пошли уже, — Рейн облокотился о дверной косяк, нетерпеливо постукивая пальцами по дереву. — Ви с Катчером ждут нас в баре.

— Они даже не заметят, если мы не придём, — отмахнулся Тан, выбирая очки перед зеркалом. — Ты думаешь, им сейчас есть до нас дело? Ви уезжает через неделю, и я их видел в кафе. Если бы не рабочие вокруг, они бы занялись сексом прямо на столе.

— Рабочие? А твое присутствие их не смущало? — Рейн прищурился, доставая из тумбочки солнцезащитные очки в голубой оправе, и протянул их Тану. — Надень эти. Они тебе очень идут.

Тан, глядя на Рейна через отражение в зеркале, улыбнулся с благодарностью.

— Моё? — хохотнул он, вспоминая. — Ну как тебе сказать... — Тан прикусил губу, обдумывая, как бы смягчить слова о младшем брате Рейна. — Когда я зашёл, Ви сидел у него на коленях и что-то шептал. Даже не взглянул на меня, когда я с ними поздоровался. В итоге я разговаривал только с Катчером. И с затылком Ви, — засмеялся Тан, надевая очки, которые выбрал для него Рейн.

Тот фыркнул.

— Ну, при мне они себе такого не позволят, — уверенно заявил он, и взяв Тана под руку, наконец смог вывести его из квартиры.

— Посмотрим, — протянул мужчина с усмешкой, качая головой. — Думаю, сейчас даже ты не сможешь повлиять на Ви. Надеюсь, они ограничатся поцелуями.

— А чем ещё? — в ужасе спросил Рейн, хмурясь. — Мы вроде идём в бар, в публичное место.

— Успокаивай себя этим, дорогой, — пошутил Тан, чмокнув его в щёку, когда они вошли в лифт.

Рейн притворно вздохнул, качая головой, но тут же обнял его за талию и легко поцеловал в ответ.

— Ты меня потом успокоишь, дома, — подмигнул он, нажимая на кнопку первого этажа.

— Успокою? — Тан хитро приподнял бровь. — Я надеюсь, наоборот... — Его голос стал тише, а губы скользнули к мочке уха Рейна. Он нежно облизал её. — Разве я умею успокаивать?

Рейн закатил глаза, усмехнувшись:

— И за какие грехи мне достался такой парень?

Тан фыркнул, обнимая его за талию.

— Грехи? — он кокетливо качнул головой. — А я вот всё думаю, за какие такие добрые дела тебе досталось такое счастье, как я.

Рейн, улыбнувшись, слегка приподнял подбородок Тана.

— Счастье, говоришь? Иди сюда, моё сокровище.

И они слились в поцелуе. Рейн целовал его медленно, глубоко, с таким наслаждением, словно их никто и никогда не сможет потревожить.

Лифт спустился на первый этаж, двери разъехались в стороны, а они всё продолжали целоваться.

— Кхм-кхм... Молодёжь нынче совсем обнаглела, — ворчливо раздалось откуда-то сбоку.

Рейн и Тан резко отстранились, одновремено повернув головы и увидели пожилую семейную пару. Женщина качала головой с явным осуждением, но её муж... Тан мог поклясться, что мужчина едва заметно улыбается.

— Простите, — пробормотал Рейн, выходя из лифта, и избегая осуждающего взгляда женщины.

А Тан только фыркнул и, глядя вслед паре, едва слышно проворчал:

— Ну хоть кто-то оценил. — Его взгляд скользнул к пожилому мужчине, который подмигнул ему, а Тан легко улыбнулся в ответ.

Рейн, заметив это, сначала удивился, а потом не выдержал и громко рассмеялся:

— Тан, ты просто неисправим.

Тот лишь пожал плечами, довольный собой:

— И ты всё равно меня любишь.

— Куда я уже денусь? — вздохнул он, качая головой, и продолжая смеяться.

***

Когда они зашли в бар и заняли свой обычный столик, Ви с Катчером всё ещё не было видно. Тан поднял руку, чтобы подозвать официанта, и, заказывая выпивку, спросил:

— Катчер уже здесь?

Парень пожал плечами и неопределённо махнул рукой куда-то в сторону:

— Шеф был тут днем, но я уже его давно не видел. Где-то с Ви наверное, — ответил он, принимая заказ, и сразу поспешил к другим столикам.

Тан усмехнулся, откинувшись на спинку дивана.

— Ну что я тебе говорил? — произнёс он, — Не надо было так подгонять меня. Теперь сидим, ждём.

— Надеюсь, у них есть уважительная причина, — буркнул Рейн, глянув на часы. Его взгляд был слегка нахмуренным. — Ви знает, как я не люблю опозданий.

— Да все об этом знают, — хмыкнул Тан. — И, конечно, причина будет уважительной. Если бы ты меня не торопил, то и у нас бы она была. — В его голосе зазвучали игривые нотки, и он лукаво улыбнулся.

Рейн закатил глаза, но его губы дрогнули в слабой улыбке. Он хотел было что-то ответить, но услышал за спиной знакомый голос:

— Привет! Вы давно ждёте?

Рейн обернулся и тут же увидел Ви и Катчера. Они шли к их столику, держась за руки.

— Только пришли. — ответил он.

— Мы спасены, — рассемеялся Ви, — Рейн не будет ворчать.

Мужчина нахмурился, хотел что-то возразить, но передумал с интересом смотря на них. Их щёки были красные, лица довольные. "Да уж, очень уважительная причина", — усмехнулся он про себя.

Катчер коротко кивнул друзьям в знак приветствия и опустился на диван напротив них. Он моментально притянул к себе Ви, почти усаживая его на свои колени. Юноша устроился как можно ближе, уютно прислонившись к его плечу, а Катчер обнял его за талию, сплетая их пальцы.

— Никак не могу снова к вам привыкнуть, — засмеялся Тан, наблюдая за ними. Сам он сидел вплотную к Рейну, их колени под столом соприкасались, а локти лежали рядом, но это было очень далеко до позы их друзей. — Рейн, как тебе? Не слишком ли близко твой младший брат сидит к Катчеру?

— Главное, что не на нём, — парировал Рейн, махнув рукой. — Как будто вам не хватило того, из-за чего вы опоздали.

— Нет, — просто ответил Катчер и, не стесняясь, поцеловал Ви в висок.

— Дождитесь, когда мы уйдём, а потом... — начал было Рейн, но Тан перебил его:

— Ой, отстань от них, — рассмеялся он, легко коснувшись его руки в мимолётном жесте. — Им и так осталось... Сколько, Ви? — обратился он к юноше.

Взгляд Ви сразу потемнел, как и глаза Катчера.

— Шесть дней, — скривился он. — Не хочу об этом.

— И не говори, ромашка, — тяжело вздохнул Катчер. — И ещё эта разница во времени... Не мог ты выбрать программу обучения поближе? — с лёгкой досадой произнёс он, хмурясь.

— Не дуйся, — поспешно сказал Ви, успокаивая его своей ласковой улыбкой. — Три месяца, зая, всего три месяца. Я вот утешаю себя тем, что в ноябре ты ко мне приедешь.

— Ты всё-таки едешь? — встрял Тан, отпивая из своего бокала. — Подал документы на визу?

— И документы уже в посольстве, и билеты куплены, — кивая ответил Катчер. — Как раз там будет День Благодарения и праздники. Так что хоть немного побудем вместе, — а затем повернул голову к Ви, с лёгким раздражением добавил: — Ты только избавься от своего соседа. Честно, лучше мне его не видеть.

— Это тот сосед, фотку которого ты мне показывал? — оживился Тан, наклоняясь ближе к Ви.

— Ага, он, — подтвердил юноша.

— Красавчик с голубыми глазами? — с лёгкой усмешкой протянул Тан, но тут же наткнулся на два хмурых взгляда — один от Рейна, другой от Катчера.

— Никакой он не красавчик, — буркнул Катчер, сверля Тана глазами.

Ви хитро улыбнулся, глядя на Тана, и подмигнул ему. Его губы беззвучно произнесли по слогам: 'Со-гла-сен'. Тан, едва сдерживая смех, понимающе кивнул в ответ.

Катчер нахмурился ещё сильнее.

— Слушай, Рейн, — недовольно бросил он, замечая эту немую сцену. — Успокой своего парня.

— Катчер, я сам разберусь, — отрезал Рейн.

— Правильно, милый, — с улыбкой вставил Тан, беря его под руку, и прижимаясь к нему.

Но Рейн не улыбнулся в ответ, только строго посмотрел на него. От его внимания тоже не ускользнули эти подмигивания.

— Серьёзно, Тан... — начал он, устало качая головой.

— Дорогой, — голос Тана стал мягким и нежным, — Ты прекрасно знаешь, что тебе не стоит переживать из-за какого-то немца, каким бы он красивым ни был, — он легко поцеловал его в щеку, — а вот Катчеру... — и многозначно замолчал, стрельнув глазами на парочку сидящую напротив.

— Тан! — уже хором воскликнули Ви и Катчер.

— Да ладно вам, — не унимался Тан, хохоча. — Вы же знаете, что я прав!

Катчер покачал головой, прекрасно понимая, что друг просто дразнит их, намеренно провоцируя.

— Вот если бы я не знал, как Ви будет расстроен, если парень его любимого брата... — он на секунду замолчал, придумывая 'наказание' шутнику, — ...сегодня вернётся домой слегка хромая...

— Не расстроюсь, — легко отозвался Ви, едва сдерживая смех, и приподняв подбородок, дерзко посмотрел на Тана. — Он заслужил.

— Ну-ну, Катчер, удачи тебе, — ответил Тан с вызовом, тут же прячась за плечами своего парня. — У меня своя охрана.

Рейн приобнял его и, с наигранной угрозой в голосе, произнёс, глядя на Катчера:

— А я, знаешь ли, расстроюсь. Помни, тебе не на руку ссориться со старшим братом своего парня.

Катчер вопросительно поднял одну бровь и уже собирался что-то возразить, как Тан, примирительно улыбаясь, остановил их:

— Всё, всё, сдаюсь! — весело рассмеялся он. — Немец вообще никакой, честно. А Ви, кроме тебя, никого, и не замечает.

— Так лучше, — одобрительно кивнул Катчер и тоже засмеялся. На Тана было невозможно долго сердиться.

— Конечно, не замечаю, — голосом, не терпящим возражений, подтвердил Ви.

— А насчёт твоего приезда... — продолжил юноша, обращаясь к Катчеру. — На пару дней он точно сможет куда-то съехать, а вот на все две недели... — Ви замолчал, затем, приблизившись вплотную к Катчеру, промурлыкал ему на ухо: — Придётся нам снять номер в отеле. — И, не удержавшись, лизнул его ухо напоследок.

— Ви, тут люди! — бросил Рейн с укором.

— Да помню я, — с досадой в голосе ответил юноша, отстраняясь от своего парня.

И все засмеялись.

Вечер пролетел незаметно. Они болтали обо всем подряд — о планах, путешествиях, работе, случайных сплетнях и знакомых, которые теперь были общими . Смех за столом становился всё громче, шутки и подколы летали туда-сюда, как будто не было всех этих месяцев тишины, и неловких пауз. Атмосфера наполнилась лёгкостью, смешанной с теплотой их искренней дружбы.

Ви с Катчером, вели себя ещё хуже чем обычно, но уже никого это не раздражало. Даже Рейн, который раньше хмурился при каждом их поцелуе, на этот раз лишь закатывал глаза с лёгкой усмешкой.

К концу вечера Ви уже полностью перебрался на колени Катчера, положив голову ему на плечо, а тот лениво водил пальцами по его спине.

Тан наблюдая за ними, тихо рассмеялся и, слегка толкнув Рейна локтем, шепнул:

— Это лучше, чем видеть их одинокими, и убитыми горем, не так ли?

Рейн фыркнул, но не смог скрыть улыбки:

— Да уж, простим их в этот раз.

И он посмотрел на своего младшего брата, и в груди разлилось тепло. Рейн видел, что Ви был счастлив — по-настоящему, без страха, без вечной борьбы с самим собой. Он изменился, повзрослел. И, наконец, смог доверить своё сердце тому, кто принял его целиком.

Рейн тихо вздохнул и сжал руку Тана под столом. Тот удивлённо посмотрел на него, а потом мягко улыбнулся, всё понимая. Всё было именно так, как и должно было быть.

***

Уже поздно ночью, уставшие и чуть навеселе, они лежали в кровати, тесно прижавшись друг к другу. Тан как всегда, устроился на груди Рейна, положив ладонь ему на живот, а тот лениво гладил его спину, убаюкивая.

— Рейн, — вдруг позвал Тан тихо.

Тот что-то едва слышно пробормотал в ответ. Его дыхание стало ровным, почти сонным, но Тан не мог заснуть. Мысли, одна за другой, кружились в его голове лишая покоя.

До встречи с друзьями, он был уверен, что, увидев их вместе, снова начнёт сравнивать, завидовать. Что не сможет удержаться, коря себя потом. Но теперь, лёжа здесь, в тишине и тепле его сильных рук, Тан вдруг осознал, что всё это больше не имеет значения. Ничего из этого. Он поймал себя на мысли, что не променял бы их сдержанную, скромную, почти незаметную для чужих глаз любовь ни на что на свете.

За суровой, спокойной внешностью Рейна скрывалась пылкая душа, которая горела только для него. Только для него, в их спальне, только в его объятьях. И именно это делало каждое его прикосновение бесконечно ценным, и ещё более желанным.

Тан вспомнил, как Рейн сжимал его пальцы под столом, как легко обнимал, как казалось бы невзначай прикасался. И пусть он всё ещё иногда оглядывался на других — разве это имело значение?

"Боже мой, — подумал Тан, слушая стук его сердца, — а я ведь раньше завидовал. Разве может быть что-то прекраснее, чем его робкие, но такие искренние ласки? ".

— Рейн, — снова позвал Тан, чуть громче, приподнимая голову. — Ты спишь?

Рейн приоткрыл глаза, зевнул и потёр лицо рукой:

— Засыпаю... но если ты хочешь поболтать... я слушаю. — Его голос был ленивым, расслабленным.

Тан слегка приподнялся, опираясь на локоть, чтобы лучше видеть его. Его Рейн — человек, который понимал его лучше всех на свете, который терпел его выходки и не всегда смешные шутки. Тот, кто всегда был рядом. Тот, кто любил.

Чувства переполняли его сердце — сердце, которое билось только для него.

Тан сглотнул, затаив дыхание, и тихо вымолвил:

— Давай поженимся.

Его голос дрогнул, но в нём всё равно звучала решимость.

Рейн открыл глаза. Сначала он поднял одну бровь, уверенный, что Тан шутит, как обычно. Но, встретив его взгляд, он замер. Тот смотрел прямо на него — напряжённо, пристально, без тени веселья.

— Я серьёзно, — повторил Тан, но уже мягче. — Я хочу быть с тобой до конца. Я люблю тебя.

Он протянул руку, осторожно проведя пальцами по его щеке.

— Я хочу, чтобы об этом знали все. Хочу свадьбу. Хочу, чтобы ты стал моим мужем. Я хочу семью. Семью с тобой.

Рейн сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. Он не знал, что сказать.

— Тан... я... — начал он, но слова запутались в голове.

Он не ожидал этого. Конечно, он думал о женитьбе. Давно. Осторожно, по-тихоньку, втайне от самого себя. Но Тан снова опередил его. Тан всегда был тем, кто вел их отношения, кто делал первый шаг — без сомнений, без колебаний, без страха. С самого первого дня. Его смелый, напористый Тан.

Его солнечное счастье.

— Долго думаешь, — Тан цокнул языком, качая головой. — Ты должен был сразу сжать меня в объятиях и согласиться. Моё предложение имеет срок годности. Раз... два...

Рейн сначала тихо улыбнулся, а потом хрипло рассмеялся — коротко, будто сам не мог поверить. В его взгляде мелькнула растерянность, смешанная с теплом, и он тихо выдохнул:

— Боже, Тан... что мне с тобой делать?

Он рывком сел, опрокидывая Тана на спину и нависая над ним.

— Жениться, —Тан широко улыбнулся, глядя на него снизу вверх. Его глаза блестели, а улыбка была такой искреней, счастливой, что сердце Рейна пропустило удар.

— Наверное придется, - сдавшись прошептал Рейн.

И он поцеловал Тана. В этом поцелуе было всё: разгорающаяся страсть, которая принадлежала только ему; глубокая, безграничная любовь; обещание всегда быть рядом — и бесконечная благодарность за то, что Тан не отступил тогда, не сдался, за ту его улыбку в лифте, с которой всё и началось.