Глава 53. Прости...

Ви вернулся.

Он здесь, в этом огромном городе, полном шумных дорог и бесчисленных лиц, за которыми скрываются миллионы историй. Возможно, сейчас он идёт где-то рядом, на соседней улице. Или проезжает мимо на машине, совсем близко. И всё равно — так далеко.

Он попросил о встрече, и Катчер согласился. Не сразу. Он сомневался, боялся. Что, если, увидев его, всё снова рухнет? Что, если он вновь попадёт в эту ловушку — в эту любовь, из которой в этот раз уже не выбраться живым?

Что изменилось за эти шесть месяцев?

Кроме тоски, которая разрывала душу, и боли, ставшей его постоянной спутницей, что ещё стало другим? Разве он может забыть? Разве он готов простить? А главное — разве он способен снова поверить?

Катчер не знал.

И когда тихий звон колокольчика над входной дверью разнёсся по его кафе, он почувствовал как внутри всё холодеет, сердце срывается в пропасть. В груди стало пусто, живот заныл, а воздух вдруг перестал доходить до лёгких.

Ви стоял у порога.

Он поискал глазами Катчера и, увидев его у окна, сидящего за столиком, кивнул и неуверенно подошёл.

Но ещё до того, как Ви сел напротив, ещё до того, как оказался рядом, Катчер успел вобрать в себя всё: каждый миллиметр, каждый его вдох. Его напряжённый взгляд, нахмуренные брови, длинные пальцы, теребящие браслет... его браслет. Все эти мелочи, такие родные, которые снились ему бесконечно долгие ночи.

Ви был таким же, как прежде. Но и совсем другим.

Короткие, тёмные волосы. Загорелая кожа, которая делала его ещё красивее, ещё притягательнее — если это вообще возможно. Миндальные глаза с длинными ресницами, которые раньше смотрели с вызовом, а иногда с любовью, и губы... те самые губы, которые он не уставал целовать.

Катчер смотрел, чувствовал.

Чувствовал ту самую любовь, которую изо всех сил пытался подавить. Сердце ликовало.

А разум... разум кричал, напоминая, почему он оказался здесь. Почему так страдал.

— Ты вернулся... — это всё, что он смог выдавить из себя.

— Да, — ответил Ви, сглотнув, усаживаясь рядом. Он смотрел на него, не в силах оторвать взгляд.

Ви не мог его поцеловать. Не мог обнять. Даже просто коснуться.

Вместо губ, его глаза целовали каждую черту. Целовали тёмные нахмуренные брови, изгиб век, прямой нос, опускаясь к мягким, чуть приоткрытым губам.

Вместо пальцев взгляд скользил по широким скулам, что стали резче, по впалым щекам. А затем, словно невидимая рука, осторожно пробирался в тёмные волосы, которые теперь были длиннее, чем раньше.

Он был тут, перед ним. Его мужчина. Можно было протянуть руку, но нельзя было дотронуться....

— Когда ты приехал? — спросил Катчер. Он не знал, что ещё сказать.

— Во вторник. Я тебе сразу написал.

Катчер кивнул и снова замолчал.

— Это твоё новое кафе? Симпатично тут, — произнёс Ви, оглядываясь по сторонам. Ему было страшно. Его пальцы снова потянулись к браслету, как будто в поисках поддержки.

— Да, я давно хотел открыть что-то новое. Надеюсь, получится.

— Конечно, — уверенно ответил Ви. — Тут хорошее место, будет много посетителей, — добавил он с еле заметной улыбкой.

— Посмотрим.

Ви сглотнул. Он знал, что должен сказать. Эти слова звучали в его голове миллион раз, но сейчас, сидя перед ним, он растерялся. Испугался хмурого взгляда Катчера, испугался, что снова всё испортит. Что он его не поймёт.

— Я... — всё-таки начал он, голос слегка дрожал. — Ты не думай, я не пришёл тебя умолять вернуться.

Катчер удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал. Он лишь сильнее сжал сплетённые пальцы, лежащие перед ним на столе. "Зачем ты тогда пришёл?" — мелькнула у него мысль.

— Сначала хотел, — с горечью усмехнулся Ви, но тут же замолчал. — Я думал... — его голос стал чуть тише. — Думал, что вернусь, ещё раз скажу, что люблю тебя, и ты меня простишь. Я думал, проблема только в этом — в том, что ты не веришь мне.

Он сделал глубокий вдох, но почувствовал, как горло сжалось. Резкий кашель прервал его речь. Он опустил глаза, вновь нервно тронув браслет на запястье.

— Можно что-то выпить? Пересохло в горле, — неожиданно попросил он.

Катчер молча кивнул, поднялся и ушёл куда-то вглубь помещения.

Он вернулся через минуту со стаканом воды и поставил его перед Ви.

— Извини, кроме воды ничего нет, — сухо произнёс он.

Ви поблагодарил его взглядом, взял стакан, сделал маленький глоток и почувствовал, как тяжесть немного отступает.

— Извини, — зачем-то произнёс юноша, опустив взгляд, — О чём я говорил?

— О том, что хотел признаться мне в любви, но передумал, — ответил Катчер. Он не удержался от лёгкого укола. Он не мог его понять, его слова сбивали с толку, его замешательство раздражало. И всё это начинало сводить его с ума.

— Да, да. Знаешь, я же привык рассуждать так: раз я наконец понял, что люблю тебя, то ты будешь рад и этому, — Ви усмехнулся, но голос выдал горечь.

Катчер нахмурился ещё сильнее, и юноша, заметив это, быстро поднял руку, прося его не перебивать.

— Я так думал недолго. Не переживай, — улыбнулся он уже увереннее, спокойнее. — После нашей встречи в марте, а потом, может, ещё на первых порах в Америке... Но потом, прокручивая слова в голове снова и снова, пытаясь представить, как именно я признаюсь тебе в любви, я понял, что это глупо.

Он поднял взгляд, смотря Катчеру прямо в глаза.

— Я ведь уже говорил тебе эти слова. Ты не поверил. Что изменится, если я скажу их ещё раз? Или два, три раза? Даже миллион раз? Они станут реальнее для тебя?

Катчер мотрел на него, внимательно, напряжённо, слова Ви заставили его сердце чувствовать, болеть еще сильнее.

— Зачем ты пришёл? — наконец спросил он твёрдо, настойчиво.

Ви улыбнулся — спокойно, нежно. Он глубоко выдохнул, расправил плечи и, произнёс:

— Я пришёл извиниться... просто извиниться.

— Что? — Катчер искренне удивился, нахмурившись. Он моргнул, будто не веря услышанному.

Извинения? Да, у него были причины извиняться. Но он? Ви? Разве он когда-либо произносил это слово? Разве он знал, как сказать "прости"?

Ви слегка засмеялся, наблюдая за его реакцией. В этом смехе не было издёвки — только лёгкая, почти горькая улыбка.

— Да, ты правильно расслышал, — повторил он, его голос звучал тихо, но твёрдо. — Я хочу просто извиниться. Чтобы ты не страдал, чтобы перестал винить себя, сожалеть, что поступил неверно. Чтобы больше не тосковал обо мне. Ведь... — он на мгновение замолчал, но его взгляд, направленный на него оставался ясным и уверенным, — единственный человек, который и совершил ошибки — это я.

— Ви...

— Подожди, пожалуйста. Дай мне хотя бы начать, — с лёгким упрёком произнёс он. Его голос дрогнул, но он собрался с силами и продолжил: — Знаешь, как тяжело в первый раз в жизни признавать свои ошибки, просить прощение? — он усмехнулся с горечью. — У меня всё внутри переворачивается.

Ви выдохнул, взгляд направленный на Катчера был наполнен болью и решимостью.

— Список длинный... —улыбка тронула его губы, но в ней не было радости. — Надеюсь, ничего не забуду.

Мимолетная пауза, ещё один глоток воды.

— Прости меня за то, с чего всё началось: когда я напился в твоём баре и полез в драку. Ты прибежал помочь меня, и угодил в полицейский участок... заработав фингал под глазом.

Катчер чуть напрягся, но ничего не сказал, только слегка приподнял бровь.

— Прости за то, что из-за меня у тебя теперь судимость, — продолжил Ви, опустив взгляд. Его пальцы невольно потянулись к браслету на запястье, словно тот мог дать ему поддержку. — Мне искреннве жаль за часы общественных работ, за мосты, школы и парки. За то, что моя глупость постоянно доставляла тебе проблемы.

Он замялся, чтобы выдохнуть, прежде чем добавить:

— А ещё извини меня за тот вечер в ресторане.

Катчер сжал сильнее пальцы, его взгляд стал тяжелее. Он прекрасно помнил тот вечер.

— На нашем первом свидании, — уточнил Ви, не избегая его взгляда. — Когда ты признался мне в своих чувствах... а я промолчал.

Он сделал глубокий вдох, чтобы продолжить, но его голос задрожал. Как же ему хотелось сбежать, спрятаться, исчезнуть. Но он заслужил этот взгляд — хмурый, осуждающий, полный той боли, которую он причинил.

— За то, что, как трус, ответил тебе через Instagram. За то, что даже потом не смог сказать тебе это в лицо.

Катчер откинулся назад, нервно запуская пальцы в волосы, убирая взгляд. Он даже не старался сохранить видимое спокойствие, хладнокровие. Всех его душевных сил только и хватало, на то, чтобы молчать, чтобы не сорваться.

— Прости за то, что даже не подумал рассказать тебе об Америке. Что промолчал о своих родителях, и тебе приходилось только догадываться, какие они у меня "любящие и заботливые"...

— Ви... — наконец тихо вымолвил Катчер, не выдержав. Его голос был хриплым, почти неуверенным. Эти "прости", одно за другим, накатывали волнами. Он просто не был готов к ним. Они сметали всё в его души, все те барьеры, все его обещания самому себе.

Ви встряхнул головой, подняв руку, чтобы остановить его.

— Я не закончил.

Пауза, вдох.

— Прости, что ни разу не поблагодарил тебя за те ночи, когда ты молча обнимал меня после кошмаров. — Ви горько усмехнулся. — Да, это были кошмары, а не жара в комнате, — добавил он.

Катчер прикрыл глаза, медленно выдохнув ещё раз.

— Извини меня за то, что всегда воспринимал твою любовь как должное. За то, что даже не задумывался, чего тебе стоило ждать меня, — его голос звучал всё тише, словно с каждым словом он терял силы.

Еще одно "прости", и Катчер снова ощутил глухое, тупое жжение внутри.

"Почему так поздно Ви? — кричал его разум, перебивая ноющее сердце, — Почему ты так долго заставил меня ждать, что я не смог дождаться?"

А Ви сглотнул и замолчал, делая очередной глоток холодной воды, и на мгновение отворачиваясь. Потом собрался с духом, чтобы сказать самое тяжелое:

— И... прости за то, что я так и не пришёл в храм к твоим родителям.

Эти слова повисли в воздухе, как тяжёлый груз. В глазах Катчера мелькнула боль, смешанная с чем-то, что трудно было понять. Разочарование, гнев, тоска. Всё вместе. Это был тот день, когда Катчер сдался, тот вечер, когда он опустил руки и потерял надежду.

— Я даже не знаю, как просить прощения за это, — добавил он почти шёпотом, в страхе посмотреть ему в глаза.

— Да... я помню тот день, — только и выдвил из себя мужчина.

Ви тихо поднял наконец голову. Ему еще было, что сказать, ему надо было произнести теперь уже самое главное:

— Я никогда не отвечал, когда ты говорил, что любишь меня. Никогда.

Теперь уже Катчер медленно отвёл взгляд, словно боялся, что ещё одно слово Ви и всё разрушится окончательно.

— А когда я наконец сказал тебе это... — Ви сделал паузу, голос задрожал, — было уже слишком поздно... Ты даже не представляешь, как я жалею об этом...

— А как я... — еле слышно прошептал Катчер, обращаясь скорее к себе, чем к нему.

И Ви замолчал. Ему стало легче — невероятно легко, так, как не было уже очень давно. Он сделал это. Он смог. Слова, которые казались невозможными, вырвались наружу, обнажив всё, что он так долго скрывал и отрицал даже перед самим собой. Возможно, Катчер не поверит в его искренность. Возможно, никогда не простит. Но сейчас это не имело значения.

Ви знал, что наконец поступил правильно. Что он больше не тот мальчишка, который боялся ответственности, не умел любить, думая лишь о своих желаниях и страхах. Ему потребовалось потерять Катчера, чтобы понять, каким эгоистом он был. Теперь его любовь больше не была пустыми словами, не была жалкой попыткой что-то исправить или удержать. Она наконец стала зрелой — той любовью, которая не требует, а отдаёт. Любовью, которая думает не только о себе.

Это была та любовь, которую Катчер всегда отдавал ему без остатка. Любовь, ради которой Катчер терпел, ждал, надеялся, даже тогда, когда Ви сам не видел её ценности. А он... как же он был глуп, что так пренебрёг этим сокровищем. Как он мог позволить себе принять всё это как должное, не замечая, сколько страданий он причинял тому, кто любил его больше, чем себя самого.

— А ещё... — вдруг произнёс он, но уже улыбаясь слегка игриво, — прости, что в нашу первую встречу целовался с твоим братом. Но я действительно, тут моя совесть чиста, не знал, сколько ему лет, и...

Он не успел договорить, как Катчер резко перебил его:

— Это не была наша первая встреча!

Он сам не понял, как эти слова сорвались с губ. Он не собирался ему об этом рассказывать. Это было неважно. Но почему-то сейчас, после всего, что он услышал, после вихря чувств, которые вызвали его слова, он не сдержался.

Ви нахмурился, в недоумении посмотрев на него:

— Ты о чём... Я о той всрече в баре, когда ты ещё накричал на меня.

— Я прекрасно её помню. Но это не была наша первая встреча, — твёрдо произнёс Катчер, пристально глядя на него. — Мы встретились впервые три... — он замялся, и тут же поправил себя: — Уже четыре года назад. В моем баре. Но совершенно при других обстоятельствах.

— Четыре года? — Ви поднял одну бровь, хмурясь сильнее.

— Ты был слегка пьян, я тоже не самый трезвый, — продолжил мужчина, не сводя с него взгляда. — Мы искали кого-то на одну ночь... и нашли друг друга. Потом ты ушёл, а я даже не узнал, как тебя зовут.

— Не может быть! — воскликнул Ви удивлённо, почти раздражённо. Его брови сошлись на переносице, голос прозвучал резко. — Я бы тебя запомнил, — добавил он уверено.

— Ты не запомнил, — спокойно сказал Катчер, без тени обвинения. — И с чего бы тебе? Мы провели ночь, даже не совсем ночь. Один раз занялись сексом. Я пошёл в душ, а ты просто ушёл.

— Ты ошибся, — упрямо настаивал Ви. — Ты путаешь меня с кем-то другим!

— Нет, — твёрдо ответил Катчер. Он не жалел, что всё таки Ви узнал об этом. Он должен знать, с чего всё началось.

Ви сжал губы, стараясь скрыть внутреннее смятение. Он судорожно пытался вспомнить хоть что-то. Лицо, голос, прикосновения — хоть мельчайшую деталь. Это же Катчер, как он мог его забыть? Его дыхание сбилось, и он на мгновение прикрыл глаза, как будто это могло помочь вернуть воспоминания. Но всё тонула в тумане прошлого. Как сотни других ночей. Пальцы на запястье опять сжали браслет.

— Катчер... но ты же меня вспомнил, — выпалил он с горечью, растеряно. — Почему же тогда я... — и запнулся.

Он знал ответ: потому что ему никогда не было важно, что чувствует партнёр. Потому что для него они все были на одно симпатичное лицо, безымянные, безликие... Он забывал их сразу, как только выходил за дверь, как только получал своё. Все без исключения. И теперь осознавать, что он поступил так же с Катчером, было невыносимо. Он думал, что с ним всё было иначе, что с Катчером это было особенным. А оказалось, что он просто обманул сам себя. Катчер запомнил его. А он? Он просто забыл.

— Я... наверное, и за это надо извиниться, — выдавил он, злясь на себя.

— За это не извиняйся, — поспешил ответить мужчина. Его голос звучал ровно, но в нём слышалась лёгкая усталость. — Я не страдал все эти четыре года, вспоминая тебя. Я прекрасно понимал, что это был всего лишь секс. Но да, в тот день с Даймондом я тебя узнал. И вспомнил. Поэтому и отреагировал так.

— Почему ты никогда ничего мне не говорил? — спросил Ви с досадой, всё ещё ошеломлённый. Стыд и растерянность смешались в тугой узел. Как мог не вспомнить мужчину, которого так любил?

Катчер вздохнул, немного помолчал, а потом ответил спокойно, но твёрдо:

— Это не имело значения. Для меня наша история началась год назад, не в ту пьяную ночь. А сейчас, после всего, что ты сказал, — его глаза встретились с глазами Ви, в них была едва уловимая грусть, — мне показалось, что тебе стоит знать.

Ви хотел что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Всё внутри переворачивалось. Он вдруг почувствовал себя чужим в собственной истории.

— Получается, наш первый раз был... — его голос дрогнул, и он сглотнул. Даже то, в чём он был уверен, теперь оказалось ложью.

— Нет, — возразил Катчер мягко, словно он пытался донести до Ви что-то очень важное. — Наш первый раз был именно тогда, когда ты помнишь. Там, — он коротко вздохнул, и его взгляд чуть потемнел, — там были не мы. Мы не знали друг друга. Мы были друг другу чужие.

Ви молчал. Он хотел верить этим словам. Он хотел ухватиться за них, как за спасательный круг, но внутри всё ещё оставалась горечь.

"Это не важно," — пытался он себя убедить. — "Но почему же тогда так стыдно, так обидно?"

Ему нужно было время. Время, чтобы привыкнуть. Чтобы осознать это.

— Что-то ещё, что я забыл? — наконец не выдержал он, его голос наполнился горькой иронией. — Может, с кем-то ещё я переспал, не зная об этом? Давай, удиви меня.

Катчер нахмурился, качая головой.

— Неудачная шутка, — буркнул он, но уголки его губ дёрнулись, словно он еле сдерживал улыбку.

— Да уж, не удалась, — тихо повторил Ви, откидываясь на спинку стула.

Тишина повисла между ними. Густая, долгая тишина. Не та, что дарит покой, а та, что гудит в ушах, тянет за собой смятение, тревогу и страх.

Катчер сидел напротив, сцепив пальцы и устремив взгляд куда-то за плечо Ви. Его лицо оставалось спокойным, но внутри бушевала буря. Он чувствовал, как волна за волной поднимаются воспоминания. Каждое слово Ви пробудило в нем то, что он так долго, безрезультатно старался подавить. Воспоминания о том, как он стучал в закрытые двери, о том, как долго ждал, надеялся, верил. Как каждый раз пытался убедить себя, что Ви любит его, даже когда тот был равнодушен.

И как стоило Ви улыбнутся, обнять, поцеловать и он всё забывал и прощал. Прощал, потому что надеялся. Прощал, потому что любил. Но тогда, в тот последний раз... Катчер устал. Устал чувствовать себя ненужным. Устал бороться.

И вот теперь Ви сидит перед ним. Не такой, как раньше. Открытый, честный, с глазами, в которых горит раскаяние. Катчер видел это. Видел, чувствовал, но до конца боялся поверить. Ведь в его душе всё ещё царила боль — глухая, ноющая, как старая рана, которая не хочет заживать. Разлука не принесла долгожданного облегчения. Она не исцелила его, а лишь растянула боль во времени.

Катчер чуть сильнее сжал сцепленные пальцы. Он пытался разобраться в себе, в своих чувствах, но не мог.

— Ви, — наконец произнёс он, подняв на него взгляд. Голос звучал спокойно, почти ровно, но внутри всё полыхало. — Мне надо подумать.

— Катчер, — Ви мотнул головой, упрямо и уверенно. — Не думай, что теперь ты мне обязан. Что теперь, ты должен обнять меня и простить... — и, хитро улыбнувшись, тихо, почти шёпотом добавил: — Хотя я был бы не против.

— Я понимаю, — кивнул Катчер, скрещивая руки на груди. — Ты правда думаешь, что, рассказав мне всё это, можешь просто развернуться и уехать в Америку, не услышав мой ответ?

— На что ответ? Я ничего не спрашивал, — Ви нахмурился.

— Боже мой, какой же ты упрямый, — выдохнул он, закатив глаза. — Ты не хочешь услышать: простил ли я, сможем ли начать всё заново?

— Хочу. Но ты не обязан...

— Ты неисправим, — протянул он с лёгкой усмешкой. — Но раз ты теперь такой благородный и думаешь о других, может, дашь мне время понять, чего хочу 'я'?

— О других? Мне плевать на других. Я думаю только о тебе, — тут же поправил его Ви, даже слегка раздражённо.

Катчер замер, а потом тихо засмеялся.

— А я уж испугался, что тебя подменили в Америке.

— На кого-то скучного и слишком правильного? — парировал Ви, поднимая одну бровь.

— Ага, на копию твоего брата.

Ви фыркнул, но тут же поймал себя на мысли, что они разговаривали почти как раньше. И осознание этого кольнуло что-то внутри. Как же он скучал за этим. Как же он скучал за его подколами, за его шутками. Но больше всего он скучал за собой — за тем собой, который был рядом с Катчером. Тем, кто мог смеяться, не чувствуя вины, и быть любимым, не сомневаясь в этом.

Эта мысль вернула его в реальность.

Он не лукавил, когда говорил, что пришёл не за ним. Это была правда. Он пришёл, чтобы извиниться. Чтобы сказать то, что не успел, и сделать то, что должен был давно. И теперь, когда все слова были сказаны, Ви чувствовал, что сделал первый шаг. Возможно, этот шаг будет и последним, но теперь он мог уйти с чувством, что оставил в сердце Катчера что-то настоящее.

— Я уже пойду, — произнёс Ви, вставая.

Катчер кивнул, не пытаясь его остановить. Он хотел, невыносимо хотел задержать его, больше никогда не отпускать. Но не сейчас. Он должен подумать — ради себя, ради них.

— Когда ты возвращаешься в Америку? — всё-таки спросил он.

— Через четыре недели.

— Ви... — тихо начал он, тоже вставая и делая шаг ему навстречу. — Я не ожидал твоих слов... Так просто всё не перечеркнёшь, не забудешь. И да, я боюсь. Честно, я боюсь. Боюсь себя, своих чувств.

— Ты не поверил мне? Боишься, что я снова причиню тебе боль? — юноша говорил спокойно, но его дрожащие руки выдавали напряжение. — Но я не буду заставлять тебя вернуться ко мне. Не буду настаивать, умолять. Столько времени ты думал только обо мне, забывая о себе. Я не хочу больше так

Катчер выдохнул, слушая его, и только молча кивнул.

— Я буду ждать. — Голос Ви звучал мягко, но в нём чувствовалась решимость. — Но на этот раз не ради себя. Ради тебя.