Глава 26. Тан и Рейн

Вечер субботы.

Они должны были встретиться вечером, но на этот раз — в квартире Тана, да ещё и в присутствии его родителей.

— Ничего личного, — заверял Тан, пытаясь развеять сомнения Рейна. — Просто отец хочет ещё раз обсудить детали перед судом.

Конечно, такая встреча в семейном кругу выглядела немного преждевременной, учитывая их зарождающиеся отношения, но изначальная причина всё же была деловой.

И в конце концов, Рейн согласился, и Тан не скрывал своей радости. Используя своё хорошее отношение с мамой, он уговорил её тоже прийти, намекнув, что неплохо было бы пригласить Рейна на ужин. Не гнать же его на ночь глядя из дома с вкусно пахнущей едой?

Женщина сначала колебалась. В этой полу-деловой, полу-семейной обстановке не было места для адвоката. Но, заметив блеск в глазах сына и его явное волнение при упоминании этого мужчины, ей стало любопытно. В итоге, поддавшись на уговоры, согласилась помочь. Тем более её муж уже был с ним знаком и отзывался о нем очень хорошо: приятный молодой человек, возможно, слишком серьёзный, но это только плюс — учитывая лёгкомысленный нрав их сына.

Когда наконец раздался звонок в домофон, Тан резко вскочил и поспешил открыть. Родители с интересом переглянулись, отметив его лёгкое возбуждение и радостную улыбку.

Рейн вошёл в квартиру, вежливо поздоровался и широко улыбнулся. Высокий, широкоплечий, статный, с правильными, красивыми чертами лица — внешне он уже ей нравился. Посмотрим, как будет с характером, — решила она.

Рейн не ожидал увидеть здесь мать Тана, и это немного его смутило. Но он быстро взял себя в руки. Знакомство с семьёй его не пугало — скорее, вызывало любопытство. Он внимательно разглядывал его родителей, пытаясь понять, у кого из них он унаследовал свой весёлый нрав, а у кого — притягательную внешность.

Отца он уже видел: высокий, подтянутый мужчина лет пятидесяти, сохранивший прямую, гордую осанку. Лёгкая седина у висков лишь добавляла благородства его строгим чертам лица. А вот мягкие морщинки в уголках глаз намекали на умение смотреть на жизнь с юмором.

Мать же Рейн встретил впервые, и его первая мысль была совершенно нелепой: «В каком сериале я должен был её видеть?» Она выглядела потрясающе — женщина, которая, казалось, умела играть с возрастом на своих условиях. Идеально гладкая кожа, высокие скулы, большие глаза с искорками в тёплых коричневых радужках. Её улыбка была искренней, но с оттенком того самого лукавства, которое он часто замечал у Тана.

— Кхун Рейн, рада познакомиться, — сказала она, первой подходя к нему. Её голос был мягким, чуть низким, но в нём слышались теплота и гостеприимство.

Рейн ответил с улыбкой, заверяя её, что это взаимно.

Она смотрела на него с тем же добродушным интересом, что и её муж, но с большим вниманием к деталям. Тан, несомненно, перенял от неё не только притягательные черты лица, но и эту открытую манеру общения, способную мгновенно располагать к себе.

— Я не буду вам мешать, — произнесла женщина, сопровождая мужчин в кабинет. — Работайте, а я пойду на кухню. Как закончите, вы же поужинайте с нами, кхун Рейн? — спросила она, помня обещание, данное сыну.

— Неудобно, кхун Сомчай, — вежливо начал Рейн, бросая на Тана лёгкий недоумённый взгляд. Он не планировал оставаться с его семьёй на целый вечер. — Вы давно не виделись с сыном, наверное, хотите побыть всей семьёй. Не хотелось бы вам мешать.

— Кхун Рейн, не выдумывайте, — с притворным негодованием произнесла она, игриво потрепав Тана по голове. — Мы уже побыли тет-а-тет, всю неделю не отлипал он от нас. Мы будем только рады познакомиться с вами поближе. Тан столько всего рассказывал нам о вас.

— Мам... — протянул тот, делая вид, что смущён, хотя в глазах плясали веселые искры.

Рейн почувствовал, как на его лице застывает лёгкая, почти растерянная улыбка, а тёплая волна окутывает тело. Получается, он не только говорил о нём родителям, но и хотел познакомить их.

"Неужели это правда? Всё, что происходит между нами, — не просто попытка утолить твою праздную скуку?"— молчаливо спрашивал он у него.

И как он мог отказать?

— Если вы настаиваете... — начал он, сделав короткую паузу и бросив взгляд на Тана, который с нетерпением ждал его ответ. — Тогда, конечно, с радостью.

— Да, мы только рады компании, — вставил до этого молчавший отец Тана.

— Конечно. А сейчас я оставлю вас одних, не буду мешать, — добавила женщина, хлопая по плечу мужа и сына. Она уже была в дверях, когда, развернувшись, строгого посмотрела на троих мужчин. — Вы только следите за временем, ужин через два часа.

Отец Тана был настоящим деловым человеком с острым, цепким умом. Он задавал много вопросов и делал ёмкие замечания, доказывая, что успех его фирмы в условиях возрастающей конкуренции был не случайным. Рейн умело вёл беседу, рассказывая и объясняя все детали, нюансы и риски будущего судебного заседания.

Тан заворожённо смотрел на него, слушая, правда, не очень внимательно. Но в этом Рейн мог винить только себя — сегодня он был слишком привлекательным. Мысли Тана крутились не вокруг его доводов и статей законодательства, а вокруг его тонких губ, красивых длинных пальцев и ключицы, едва заметно проступающей через разрез расстёгнутой рубашки.

...Сглотнув и встряхнув головой, он всё-таки попытался вникнуть в разговор, но опять ничего не получилось — все мысли убежали куда-то «вниз», когда Рейн закатал манжеты рубашки, открывая линию сухого запястья и загорелую кожу предплечья...

— Тан, — громко позвал его отец, вырывая из оков фантазий. — Где ты витаешь? Второй раз уже спрашиваю: где документы по последним несчастным случаям на стройке?

Тан рассеянно кивнул и открыл нужный файл на своём компьютере. Повернув экран к отцу, он украдкой уловил взгляд Рейна.

Тот улыбался, его глаза, казалось, понимали всё и явно дразнили его. В следующий миг, пока отец внимательно изучал текст на экране, Рейн развёл руки в широком жесте, натягивая тонкую ткань рубашки на своей широкой груди, и подмигнул ему с лёгкой издёвкой.

"Насмотрелся?"— говорил его взгляд.

Тан хитро прищурился и, не отрывая глаз, ответил так же нагло и самоуверенно:

"Посмотрим, Рейн, как ты будешь улыбаться в конце вечера."

Отец, к счастью, ничего не заметил, и разговор продолжился: им ещё многое предстояло обсудить...

Проговорив целых три часа, они наконец закончили и, сохранив все рабочие файлы, направились в гостиную, где их уже ждал пряный запах горячей еды.

— Я и не сомневалась, что двух часов вам не хватит, — без малейшего упрёка произнесла женщина. Она уже давно закончила готовить и теперь сидела на диване, смотря телевизор. — Мойте руки и пошлите ужинать.

— Извини, дорогая, — произнёс её муж с ноткой раскаяния в голосе. — Надо было всё ещё раз проверить. Но мы в хороших руках кхуна Панчая, нам не о чем беспокоиться.

"Я тоже хочу оказаться в твоих руках,"— хмыкнул про себя Тан, садясь за стол.

Рейн сел рядом с ним, а его родители — напротив.

— Приятного аппетита, — пожелали они друг другу и приступили к еде.

Сначала разговор шёл о незначительных вещах: погоде, вечных пробках на дорогах столицы. Но постепенно беседа становилась всё более гладкой и оживлённой.

— Какие страны вы посетили? — спросил Рейн. Ему действительно было интересно: он никогда не был в Европе.

— Где мы только не были! Все эти каменные церкви и замки слились уже в одно серое пятно под конец поездки. По Западной Европе, кажется, всей поколесили, плюс частично Центральную, — ответила женщина. — А вы там бывали?

— Никогда. Как-то не успел — учёба, работа.

— Я тоже там ещё не был, меня никто не взял с собой, — с лёгкой обидой, но с улыбкой на лице произнёс Тан. — Но теперь даже рад этому.

— Почему? — спросил Рейн, бросая на него взгляд.

Тан загадочно улыбнулся, немного помолчал, а потом, наклонившись, прошептал только ему:

— Мы побываем там впервые... вместе. — И подмигнул.

— Тан, — строго начал отец, — ты что шепчешься за столом? Чему мы тебя учили? Кхун Панчай подумает, что у тебя совершенно нет манер.

— Брось, дорогой, — вступилась за сына женщина. — Думаю, нам лучше самим не знать, что Тан сказал кхуну Панчаю. Верно, сынок?

Тот засмеялся, переглядываясь с мамой, а Рейн слегка покраснел — как будто это он нарушил правила поведения за столом, а не их сын.

— Вот видите, кхун Рейн, — так всегда в нашем доме: они сплачиваются против меня, — хохотнув, обратился к нему мужчина. — Никакого сладу.

— Ничего страшного, кхун, я уже привык, — сказал Рейн, с пониманием глядя на главу семьи. — Это вы ещё не видели, как он иногда ведёт себя у меня в офисе. Первый раз вообще переполох устроил. — и усмехнулся, вспоминая тот день и всеобщее любопытство, которое последовало за этим.

— Ну что я могу сказать? — совершенно не смущаясь, пожал плечами Тан. — Это всё моя внешность и лёгкий нрав.

— Ага, прям хорош со всех сторон, куда ни глянь, — с лёгкой иронией пошутил Рейн, и все дружно засмеялись.

Ужин проходил весело, беззаботно и по-домашнему уютно. Лёгкая скованность и дистанция, которой Рейн старался придерживаться в начале вечера, быстро исчезли, и к концу он уже полностью расслабился, шутил и часто сам вёл нить разговора.

Ему понравились родители Тана, а ещё больше — их тёплые, близкие отношения. В его собственной семье всё было по-другому. Хоть ему и не доставалось от родителей так же, как Ви, но близкими их даже с натяжкой нельзя было назвать.

"Интересно, как бы они отреагировали, приведи я Тана домой?"— задумался он.

И дело было даже не в том, что Тан — мужчина. О его ориентации родители знали. Но строгость отца никогда не располагала к душевным посиделкам, а натянутые отношения между матерью и Ви могли испортить любой вечер. С ними было бы тяжело вот так смеяться и шутить, подтрунивая друг над другом...

"У каждого своё, и не стоит сравнивать и жалеть..."— под конец подумал Рейн, тяжело вздохнув.

Когда они закончили ужинать, был уже поздний вечер. Родители Тана вызвали такси и стали собираться на выход.

Тан украдкой смотрел на Рейна, придумывая предлоги, чтобы задержать его хоть ненадолго. Но, к его удивлению, мужчина и сам не спешил уходить. Он не тянулся за своим портфелем, не надевал строгий пиджак, а просто сидел, спокойно беседуя с его отцом, даже не обращая внимания на время.

"Неужели ты сам решил сделать мне подарок и остаться?"— мелькнуло у него в голове, но он не позволял себе надеяться слишком громко.

Водитель прибыл, и родители Тана, стоя у порога, стали обуваться.

— Рейн, мы были очень рады познакомиться с вами. Вы оказались именно таким, каким вас описывал наш сын, — искренне улыбаясь, произнесла женщина. — Надеюсь, увидимся ещё.

— Взаимно, кхун Сомчай, — ответил Рейн, соединяя ладони у груди и вежливо кланяясь. — Мы увидимся уже в понедельник, но это будет совершенно другая встреча.

Отец Тана понимающе кивнул и, похлопав Рейна по плечу, открыл входную дверь:

— Мы уже пойдём. Пока, ребята.

Обняв сына на прощание, он вышел из квартиры.

Мать Тана задержалась у двери, бросила на обоих мягкий, внимательный взгляд и нежно улыбнулась.

— Я не знаю, мальчики, что между вами происходит, — сказала она, — но хочу заверить, что мы с отцом всегда поддержим любой выбор сына.

Поцеловав Тана в щёку, она взялась за дверную ручку.

Но прежде чем выйти, на её лице появилась лукавая улыбка — точь-в-точь, как у самого Тана.

— Только не перестарайся, сынок, — добавила она. — Рейн должен быть в рабочем состоянии к понедельнику.

— Мама... — с возмущением начал тот, но женщина уже закрыла дверь, громко смеясь.

***

— Ви оказался прав, — произнёс Рейн, качая головой.

Они остались одни и устроились на диване.

— Ты о чём?

— Да так, о своём... — уклончиво ответил Рейн с ухмылкой. — У тебя замечательные родители.

— Спасибо, — Тан на мгновение задумался, а потом добавил: — Ты им действительно понравился. Я очень этому рад.

— Мне кажется, будто мы с тобой под венец идём... — засмеялся Рейн, откидываясь на спинку дивана. — На одно свидание только и сходили, а благословение родителей уже получили.

— Ну кто же в этом виноват? — с лёгким упрёком поддразнил его Тан. — Было бы больше, но ты упрямишься.

— Ладно-ладно, — примирительно произнёс Рейн, улыбаясь. — Сегодня считай, что второе.

— Сейчас? — с сомнением переспросил Тан, испытывающе глядя на него.

— А почему бы и нет? Мы уже поели, выпили вина, так почему бы тебе не показать свои навыки галантного ухажёра, о которых ты мне так много говорил, и не пригласить меня на террасу полюбоваться ночным небом? — Рейн повернулся к нему, положив локоть на спинку дивана, и вопросительно вскинул бровь.

Тан сглотнул: Рейн заигрывал, флиртовал с ним, и от этого у него полностью срывало крышу. Что изменилось? Почему он больше не скрывается под маской строгости и правил приличия?

"Хотя какая разница! Не всё ли равно, почему?"— решил он.

Протянув руку, Тан сжал его ладонь и, недолго думая, повёл на ту самую террасу.

Выйдя в ночную прохладу, они вдохнули свежий воздух. Лёгкий ветерок шевелил волосы, а над головой раскинулась синяя темнота далёкого неба. Разноцветные огни города, словно звёзды, горели повсюду, украшая вечерний пейзаж и придавая открывающейся перед ними картине загадочную, яркую, почти феерическую красоту.

Они подошли к поручням, встали вплотную друг к другу и направили взгляд в тишину.

— Очень красиво, — тихо произнёс Рейн.

— Да, мне тоже нравится, — сдержанно ответил Тан.

— Это же мост Рамы VIII? — воодушевлённо уточнил Рейн, указывая на золотую подсветку, отражающуюся в водах Чао Прайи.

— Угу. А вон там Храм Рассвета, — Тан кивнул в сторону западного берега реки. — А если присмотришься, чуть дальше можно разглядеть пиксельный дизайн MahaNakhon, — добавил он с заметной гордостью.

— И колесо обозрения Asiatique, и отражение Iconsiam в воде... — с улыбкой подхватил Рейн, весело глядя на него.

— Ну уж извини, — Тан усмехнулся, явно хвастаясь. — Вид-то действительно лучший в городе.

— Скромняжка, — поддел его Рейн и, не поворачиваясь к нему, добавил: — Уже ноябрь, и становится прохладно...

Тан всё сразу понял и, подойдя ещё ближе, обнял его со спины, скрестив руки у него на талии, прижимая и согревая.

— Теперь не холодно. Хорошо... — лениво улыбаясь, протянул Рейн, устраиваясь поудобнее в его объятиях.

— Почему ты остался? — всё-таки спросил Тан. — Вначале ты даже не очень хотел приходить.

Рейн молчал, обдумывая, как ответить и что именно сказать.

Действительно, ещё сегодня днём, собираясь к нему, он настраивался на чисто деловой вечер и уверял себя, что, как только они закончат, он пойдёт домой, не поддаваясь на уловки Тана.

Но постепенно, сам не зная, в какой момент и почему, он передумал, наконец поверил Тану и решился рискнуть.

Может, когда его мама так дружелюбно поприветствовала его? А может, когда он заметил, что Тан не отводит от него взгляда весь вечер? Или когда понял, насколько для него важно, чтобы он нашёл общий язык с его родителями?

А может, всё это вместе — все эти, казалось бы, незначительные мелочи, которые соединились, как кусочки пазла, и сложились в целостную картину?

Ему не хотелось... Нет, не так! Ему хотелось остаться.

И он остался — вот и всё...

— Я думаю... — начал Рейн и сделал паузу, собираясь с мыслями. — У нас есть шанс попробовать быть вместе...

Тан замер, крепче сжав его в объятиях, не веря своим ушам и боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть момент.

— Я всё ещё твой адвокат, — продолжил Рейн тихо. — А ты мой клиент, и я не могу открыто с тобой встречаться. Но судебное дело когда-то закончится, и мы сможем быть вместе, не боясь, что кто-то узнает...

Он повернулся в его объятиях, обвил руками его талию и, посмотрев прямо в глаза, закончил:

— Но я не хочу ждать...

Тан сглотнул, осознавая, что означают эти слова.

Его дыхание сбилось от нахлынувших чувств, волна радости, перемешанная с тревогой и возбуждением, скрутила живот. Он медленно протянул руку, нежно, почти невесомо дотронулся до его щеки и едва слышно прошептал:

— Рейн, ты останешься сегодня со мной?

Рейн промолчал. Вместо ответа он тихо улыбнулся и, глядя в омут его глаз, поцеловал...

Нежно, ранимо и бережно их губы слились в робком поцелуе, который постепенно набирал силу, превращаясь в пылкий и жаркий. Рот Тана, губы Рейна соединялись и отстранялись, переплетая дыхание, страсть и томящее желание, которое они так долго пытались усмирить.

Руки скользнули вверх по линии плеч, а затем обвили спины. Пальцы изучали каждый изгиб, спускались ниже, задерживаясь на ягодицах, возбуждая, вызывая едва сдерживаемые стоны в ночной тишине. Ласки становились всё смелее, поцелуи — всё глубже, усиливая нарастающее притяжение между ними.

— Пошли в спальню, — хрипло выдохнул Тан.

Оторвавшись от сладкого, желанного рта Рейна, он взял его за руку и потянул за собой в дом.

Они не успели зайти в комнату, как снова слились в объятиях. Поцелуи становились всё более жадными и глубокими. Их руки были везде, а губы пытались вобрать в себя весь пыл, бурлящий внутри.

Одежда в нетерпении падала на пол, они, не глядя, переступали через неё, не прекращая свою жадную игру. Их разгорячённые, голые тела упали на кровать, сплетаясь в едином, обжигающем порыве.

Тан оказался сверху и, слегка отстранившись, приподнялся на локте, с возжделением окидывая взглядом мужчину, лежащего под ним.

Красивое, стройное тело, блестящее от пота и страсти в полутьме комнаты. Рельефные мышцы, широкие плечи... и его большой, уже полностью возбуждённый пенис.

Он сглотнул, начиная покрывать его тело поцелуями, спускаясь от шеи к животу, оставляя за собой влажные, горячие следы.

— Подожди... Дай и мне на тебя посмотреть, — взмолился Рейн, прерывисто дыша.

Перевернув партнёра на спину, он навис над ним, лаская его глазами, руками, языком.

Тан больше не мог сдерживаться. Протянув руку, он дотронулся до его округлых ягодиц, сжал их, а затем скользнул длинными, ловкими пальцами между двух полушарий, к его отверстию — к самому центру своих желаний.

Рейн замер на мгновение, приподнялся на локтях и схватил его шаловливую руку, которая уже почти достигла цели.

— Тан, ты сверху?

— А где же мне быть ещё? — переспросил Тан.

Облизнувшись, он провёл языком по его нижней губе и хрипло добавил:

— Смазка в тумбочке. Рейн, честно, я больше не могу терпеть.

— Так я тоже всегда сверху, — выпалил тот.

Они оба замерли, в недоумении глядя друг на друга.

На свои напряженные, пульсирующие члены.

На голые, раскалённые тела.

А потом одновременно расхохотались.

Они смеялись громко, от всей души, снижая градус возбуждения вокруг них. Они даже не подумали узнать предпочтения друг друга, так увлеклись игрой и прелюдией.

Слегка успокоившись, мужчины, всё ещё улыбаясь, возобновили свои объятия, лёжа на боку напротив друг друга.

— Рейн, ты никогда не был снизу? — спросил Тан с ноткой разочарования в голосе.

Мгновенное замешательство быстро прошло. Его желание снова нарастало, жадно требуя завершить начатое.

Устроившись рядом, Тан лениво гладил его влажную кожу, задевая как бы ненароком его твёрдый пенис.

— Только в юности, когда ещё не знал, что и как. Потом — нет. А ты? — хрипло ответил Рейн, тоже не собираясь на этом останавливаться.

Он протянул руку и провёл по его горячему бедру, направляя ладонь к его упругим ягодицам.

— Никогда... Так что будем делать? Рукой или ртом? — предложил Тан, сжимая его член с своих теплых пальцах, и начиная скользящие движения...

Рейн застонал, впиваясь в его рот жарким, жадным поцелуем, лаская напряжённые мышцы Тана. Его дыхание сбивалось, каждое прикосновение взрывалось внутри него волной жара. Сквозь стон он тихо прошептал, касаясь его уха:

— Я всегда хотел попробовать это снова...

Не давая Тану возможности ответить, он медленно направил его слегка влажную ладонь, только что сжимащию его член, ниже — туда, где его тело ждало чего-то нового и запретного.

— Будь нежнее со мной, Тан...

Тан затаил дыхание, чувствуя, как в животе вспыхивает горячая волна. Он хитро улыбнулся, почти не касаясь, провёл рукой по его ягодицам. Будно изучая, скользнул вдоль их упругих линий, остановившись у его закрытого, ещё девственного отверстия. Он поднял взгляд, давая Рейну возможность передумать, но тот лишь еле заметно кивнул.

Тан хрипло застонал, осознавая, что его собственное желание уже на грани. Он аккуратно дотронулся до него там, где кожа была нежной, чувствительной, где ещё никто никогда не прикасался. Рейн вздрогнул всем телом, его горячий член, качнулся, отозвался рвущимся возбуждением.

— Я постараюсь быть очень аккуратным, — выдохнул Тан, его голос был густым от желания.

Он перевернул Рейна на спину и устроился между его ног. Наклонившись, он провёл языком по его члену, смешивая капли с головки с солью его кожи и влагой своего рта. Рейн выгнулся, руки нервно сжимали простыни, но Тан не остановился. Его язык жадно скользнул ниже, разделяя ягодицы, и коснулся его розового входа. Ласково, почти невесомо.

Рейн громко застонал, его голова упала на подушку, а тело дрожало под напором новых ощущений. Тан усмехнулся, довольный его реакцией, и лизнул его ещё раз, уже настойчивее, затем обвёл края языком. Волны мурашек пробежали по всему телу Рейна.

Его запах, его вкус будоражили, и Тан чувствовал, как сам теряет контроль.

— Смазка... и презервативы, — прохрипел он, выпрямляясь и торопливо протягивая руку к тумбочке.

Смазанные пальцы осторожно нащупали его узкий вход, скользя по краям, пока один не проник внутрь. Рейн вскрикнул, выгибаясь дугой. Его тело отозвалось вспышкой боли, но она тут же смешалась с нарастающим наслаждением, и он потянулся к своему члену...

— Так не пойдёт, — Тан мягко улыбнулся, качая головой, и убрал его руку, которая стремилась найти разрядку сама. — Здесь только я могу тебя трогать.

Он накрыл своей ладонью член Рейна, начав ласкать его размеренно — вверх-вниз, успокаивая. Одновременно с этим другой рукой он осторожно продвинул второй палец внутрь, раскрывая его.

— Дыши, — шептал он, склоняясь ближе, касаясь губами его шеи.

Рейн глубоко вдохнул, и напряжение в его теле чуть отступило. Боль понемногу растворялась, уступая место горячей волне наслаждения, которая поднималась от самого основания позвоночника.

— Я готов, — его голос дрожал от волнения и лёгкого страха, но глаза были наполнены желанием.

Тан кивнул, убрав пальцы, и быстро надел презерватив. Смазав себя, он устроился между его ногами, приподняв их под коленями. Его член, твёрдый и пульсирующий, осторожно упёрся в узкий вход, постепенно проникая в него.

Рейн закусил губу, чувствуя, как Тан медленно заполняет его. Боль была острой, но терпимой, потому что с ней смешивалось что-то новое, неописуемое...

— Чёрт, Рейн... — выдохнул Тан, замерев, когда оказался наполовину внутри. Его дыхание сбилось, и он едва сдерживался, чтобы не взять его полностью, сильнее.

Рейн потянулся к его ягодицам, сжимая их ладонями, и мягко притянул его ближе.

— Давай... — прошептал он.

Тан закрыл глаза, собираясь с силами, и толкнулся глубже, погружаясь в его тело полностью. Движения сначала были медленными, почти мучительными, но затем, с каждым ритмичным толчком, он набирал темп. Их стоны смешивались, заполняя всё вокруг.

Он отпустил его ноги, одной рукой опершись о матрас, а другой — обхватил член Рейна, двигаясь в том же ритме, что и его бёдра.

Рейн задыхался, его пальцы цеплялись за его плечи, воздуха не хватало. Каждый толчок отзывался внутри него вспышкой удовольствия, смешанного с лёгкой болью, которая только усиливала ощущения.

— Тан... — его голос сорвался на стон, когда тот ускорился, толкаясь глубже, сильнее, доводя их обоих до грани.

Тан тяжело дышал, его мышцы напряглись, и в последний миг, когда тепло свело всё тело судорогой наслаждения, он с громким стоном кончил, выгибаясь всем телом.

Рейн чувствовал, как Тан дрожит над ним, как горячее дыхание обжигает его шею, пока их сердца бешено колотились в унисон.

Несколько секунд спустя Рейн тоже достиг своей вершины, его тело изогнулось в сладкой судороге. Волна наслаждения накрыла их обоих, оставляя лишь сбитое дыхание и ощущение близости...

Они тяжело дышали, чувствуя, как их сердца всё ещё бьются в одном ритме. Рейн первым прервал тишину — его рука медленно скользнула по спине Тана, пальцы лениво прочертили узоры вдоль позвоночника.

— Не знаю, как ты, но я точно усну, как только ты меня отпустишь... — пробормотал он, пряча улыбку в его шее.

Тан только хмыкнул, крепче обнимая его.

— Тогда придётся держать тебя всю ночь.

***

Даже сейчас, после короткой ночи, которая вместила в себя всего пару часов сна, Рейн проснулся, как обычно, в полседьмого утра. От привычки, выработанной на протяжении многих лет, так просто не избавишься.

Сквозь полуприкрытые шторы в комнату пробивался бледный свет раннего утра. Рейн лениво потянулся, чувствуя приятное тепло обнажённого тела, лежащего рядом. Тан обнимал его во сне, и Рейн, улыбнувшись, осторожно провёл рукой по его спине.

Строгий голос отца о дисциплине прозвучал в его голове. Собравшись с мыслями, не спеша и аккуратно, чтобы не разбудить любовника, он высвободился из его объятий и сел на край кровати, опустив ноги на холодный пол.

— Ты куда? — услышал он хриплый и сонный голос позади.

Рейн повернулся и увидел, как Тан слегка приподнялся на локте и неохотно приоткрыл глаза.

— Встаю, — тихо ответил Рейн. — Уже шесть тридцать.

— Шесть тридцать... — Тан уронил голову обратно на подушку, бросив взгляд на часы. — Ты что, с ума сошёл? Сегодня воскресенье. Иди обратно в кровать, — пробормотал он, протягивая руки к Рейну и обхватывая его за талию.

Рейн усмехнулся.

— Тан, я всегда встаю в это время. Привычка.

— Плохая привычка, — сонно возразил Тан. — В воскресенье у нормальных людей есть другая привычка: валяться в кровати и заниматься... ну, не знаю... тем, чем мы занимались ночью. — Он хитро прищурился и рывком повалил Рейна обратно на подушки.

Рейн рассмеялся, чувствуя, как Тан обнимает его крепче, не давая вырваться.

Он закрыл глаза и тихо вздохнул. Может, действительно не так уж и страшно, если сегодня он поваляется чуть дольше под одеялом? Сомнения одолевали его, но когда руки Тана стали лениво ласкать его спину и бёдра, он понял, что сегодня может и нарушить свои правила...

— Ну? — протянул Тан. — Если ты встанешь, я замёрзну. Ты хочешь, чтобы я замёрз?

— Ты манипулятор, — усмехнулся Рейн, разворачиваясь к нему и смотря в его смеющиеся глаза.

Тан слегка приподнялся, скользнув губами по шее Рейна.

— Я — практичный человек, — прошептал он, улыбаясь. — И раз мы уже не спим...

— Тан, — перебил его Рейн, толкнув на спину и оказываясь сверху. — Мне кажется, сейчас моя очередь быть с тобой нежным.

Тан рассмеялся, обнимая его за шею.

— А вот это уже предложение, от которого я точно не откажусь.