Глава 37. Новый год. Конец?

Тан заметил его ещё до того, как Ви с удивлением воскликнул и обратил на него внимание. Это произошло в тот самый момент, когда он, лениво вертя в руках бокал с коктейлем, поднял взгляд на шумную толпу в зале. Среди неё мелькнул высокий силуэт, слишком знакомый, чтобы быть случайностью. В первое мгновение Тан заставил себя отвернуться. "Не может быть," — подумал он, пытаясь унять дрожь в пальцах. "Рейна здесь быть не должно. Он сейчас с родителями. Он не думает обо мне."

Но всё равно он посмотрел ещё раз. И на этот раз не смог отвести взгляда. Сердце замерло, а потом гулко отдалось в груди, живот скрутило до боли. Да, это был он. Высокий, красивый, но болезненно похудевший. Впавшие щёки ещё сильнее подчёркивали резкие скулы, делая лицо Рейна строгим, почти отстранённым. Почему он так сильно похудел? Слишком много работы? Или, возможно, тосковал... так же сильно, как Тан тосковал по нему?

Он стиснул ножку бокала, стараясь сохранить хладнокровие, но с каждой секундой, пока Рейн приближался к ним, напряжение в нём нарастало. Ещё несколько шагов — и тот оказался достаточно близко, чтобы мельчайшие детали стали ясно видны. Нахмуренные брови, усталость в глазах, сжатая линия плеч...

— Рейн? — голос Ви вырвал Тана из мыслей. — Что ты тут делаешь? — удивлённо спросил он, слегка приподняв брови.

— Сбежал от родителей, чтобы нормально отметить Новый год, — просто ответил он, его голос прозвучал ровно, слишком ровно. — Я могу к вам присоединиться?

Он перевёл взгляд сначала на Ви, затем на Катчера, прежде чем остановиться на Тане.

Их глаза встретились.

На несколько секунд время будто застыло для них.

Тан смотрел на него, упрямо удерживая этот взгляд, хотя внутри всё кричало: "Отвернись! Тебе же все равно, должно быть всё равно!". Сердце сжалось в болезненном рывке, но он заставил себя подавить это чувство. "Не надеяться. Не гадать. Не думать, что он здесь ради тебя."

Рейн продолжал смотреть на него — прямым, напряжённым взглядом, который ничего не выдавал. Без улыбки, без какого-либо намёка на то, зачем он пришёл. Его лицо оставалось сдержанным, но Тану не нужно было слов. Он видел всё: усталость, неуверенность, и то, что он боялся назвать надеждой.

— Тан? — осторожно спросил Катчер, бросив на друга вопросительный взгляд. В его голосе звучала лёгкая неуверенность, словно он хотел дать тому право решать: стоит ли добавлять ещё один источник возможных проблем в этот уже и так непростой вечер.

Тан сглотнул, и сделав глубокий вдох, произнёс как можно более ровно:

— Мне всё равно. — Он пожал плечами, намеренно безразлично. — Тут места хватит для всех.

И махнул рукой в сторону свободного стула.

Рейн медленно кивнул. Он сел напротив него, но в тоже время слишком далеко.

За столом сразу повисла напряжённая тишина. Не все из друзей знали о том, что Тан и Рейн были вместе, а тем более о разрыве. Но абсолютно все почувствовали, как воздух между ними стал густым и тяжёлым.

Первым, как всегда, тишину нарушил Тео — самый беззаботный из всех, самый весёлый:

— Рейн, ты знаешь всех за столом?

Мужчина покачал головой, лениво обводя взглядом лица собравшихся. Он не знал и не хотел знать.

— Это Бум, мой парень. Там Пит со своей девушкой, Скай. А вот... — Тео продолжал перечислять имена. Рейн кивал, не вникая, а через секунду уже забывал услышанное.

Люди за столом казались ему далекими, словно находились в другом мире. Всё, что было важно, всё, что по-настоящему занимало его мысли — был человек напротив, упрямо избегавший его взгляда.

— Рейн, ты был у родителей? — спросил Тео с улыбкой под конец.

— Да, — коротко ответил тот.— Но там стало слишком душно.

— Как сейчас за этим столом, — усмехнулся Тан, не смотря на него.

— И как они? — поспешил спросить Ви, игнорируя выпад Тана. — Много важных людей пришли, чтобы посмотреть на тебя? — добавил он с легкой усмешкой.

— На удивление, нет. Человек 10-15, я не считал. О тебе вспоминали. — он старался не смотреть на Тана, но всё равно глаза невольно ловили каждый поворот его головы.

— Неужели? — Ви поднял одну бровь. — Наверное, жаловались, что я не пришёл.

— Почти угадал, мама всем говорила, что ты собирался прийти, но не смог, — небрежно пожав плечами уточнил Рейн.

— Ты хотел отмечать с родителями? — спросил Катчер, глядя на Ви с легким удивлением. Он ничего ему не говорил об этой вечеринке.

— Конечно, нет, — поспешно заверил его Ви. — Я хотел отмечать с тобой, — добавил он неожиданно искренне. И это наверное были его первые искренние слова за весь вечер.

Катчер кивнул, мягко улыбнувшись ему, слегка сокращая расстояние разделявшие их весь вечер.

Рейн смотрел на них, на эту короткую, почти интимную сцену. Его взгляд ненадолго задержался на Тане, и что-то мимолётное блеснуло на его исхудавшем лице — то ли зависть, но скорее всего сожаление.

— Что я могу выпить? — спросил Рейн, разрывая молчание. Он огляделся вокруг, и жестом подозвал официанта.

— Смотря для чего, — небрежно бросил Тан, отпивая из своего бокала, — Для настроения или для храбрости?

Рейн горько усмехнулся, склонив голову набок.

— Начнём с настроения, — парировал он, глядя прямо ему в глаза. — У меня оно ни к чёрту.

Официант принёс коктейль, и Рейн, стараясь выглядеть непринуждённо, сделал первый глоток.

"Для храбрости?"— мысленно повторил он, устало улыбнувшись. Смелость ему действительно сейчас не помешает.

Он пришёл сюда ради него.

Когда он увидел Тана ещё издалека, на подходе к их столику, всё внутри перевернулось. Его глаза — те самые, которые когда-то смотрели на него игриво, дразня и с любовью, — теперь будто пронзали его насквозь. Они были такими родными, такими любимыми... и такими недосягаемыми. Рейн заставил себя сделать ещё глоток, чтобы заглушить поднимающийся ком в горле.

Как же он скучал.

Он пытался не думать о нем, забивая дни до предела — работой, делами, статьями закона. Каждая свободная минута казалась ему опасностью: как только он позволял себе расслабиться, воспоминания о Тане накатывали, сметая всё остальное. Но даже в этом бешеном ритме он не мог убежать от себя.

По ночам — его лицо. По утрам — его голос. В пробке, в безликих разговорах с коллегами, в случайных звуках или запахах — всё возвращало его к нему.

Он пытался уговорить свой разум, свой разум который нашептывал ему, что они не подходят друг другу, что Тан не понимает его, что Тан просит слишком многое. У него получалось заглушить его по ночам, но днем опять все сомнения всплывали на поверхность.

"Смысл мириться, если причина вашего разрыва осталась нерешённой?"- задавал рассудок ему бесконечный вопрос без ответа.

А сегодня... Сегодня, находясь в окружении "важных людей" отца, глядя на его строгое выражение лица, слушая его короткие и всегда резкие речи, он с ужасом понял, что становится таким же. Таким же упрямым, неспособным услышать других. Таким же замкнутым в своём мире правил, ожиданий и стандартов. Он осознал, что отдаляется от всего, что делает его живым.

И он ушёл.

Ушёл, чтобы прийти сюда. К нему.

Но теперь, когда он был здесь, все слова снова застряли в горле. Он не знал, как начать. Как подойти. Что сказать.

— Рейн, — вдруг обратился опять к нему Тео, привлекая его внимание и вытаскивая из раздумий. — Как тебе группа? Неплохо поют, да?

Рейн вздрогнул, пытаясь уловить его слова, пытаясь понять, о чём он вообще спрашивает. Музыка? Да, он слышал что-то, какие-то ритмы, голоса, но не придавал этому значения. Его мысли были совсем в другом месте. Да и разве это сейчас важно? Разве имеет значение, что-то кроме них двоих?

— Да, — коротко бросил он, машинально кивнув. А потом, с усилием сглотнув, наконец собрал всю свою смелость и добавил:

— Тан, мы могли бы поговорить?

Все за столом замолчали убирая взгляд, пытаясь не смотреть на них, пытаясь стать невидимками для них.

А Тан поднял глаза — его выражение оставалось ледяным, но взгляд всё же чуть дрогнул. Он отпил из бокала слишком быстро и резко, выдавая свою нервозность.

— А ты ещё не всё сказал? — колко спросил он.

— Нет, — ответил Рейн тихо, но твёрдо. Его голос прозвучал почти упрямо, хотя внутри он был готов кричать от облегчения: слова, наконец, были сказаны.

Тан помедлил, будто обдумывая, стоит ли ему вставать, стоит ли давать Рейну шанс. Его пальцы скользнули к салфетке, небрежно лежавшей на столе, но в итоге он всё же поднялся.

— Выйдем? — предложил он.

Рейн поспешно кивнул и последовал за ним.

***

Они ушли недалеко, просто свернули в коридор, ведущий к подсобным помещениям, и открыли ближайшию дверь. Здесь, среди ящиков и полок, царила тишина. Приглушённый свет тусклой лампочки под потолком едва разгонял тени, придавая комнате почти интимную атмосферу.

Тан закрыл за ними дверь и подошёл к столу у стены. Опершись на его край и скрестив руки на груди, он пристально посмотрел на мужчину. Его взгляд был холодным, но полным ожидания.

— Ну? — коротко бросил он, прерывая молчание.

Рейн застыл на месте, неловко переминаясь с ноги на ногу. Это небольшое пространство казалось тесным, почти давящим. Он провёл рукой по затылку, не зная, как начать. Слова, которые он столько раз прокручивал в голове, вдруг исчезли, оставив пустоту.

Тан ничего не говорил. Он не пытался помочь. Только смотрел на него, он не мог сделать за него первый шаг.

— Тан, — наконец произнёс Рейн, — я много думал... Даже не так, я старался не думать, но всё равно думал о тебе. Постоянно. — Он сглотнул, сделал паузу и отвернулся. "Как же это было тяжело."

— Я злился на тебя за произошедшие в суде, злился что ты не понимаешь как для меня важна работа. — продолжил он.

— Я всегда это понимал, — спокойно возразил ему Тан. — Я не хотел, чтобы было так — да, но я всегда знал, что для тебя работа на первом месте. Всегда... — уже с горечью добавил он.

Рейн сжал кулаки, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть.

— Вот видишь, ты опять упрекаешь, — бросил он, качая головой. — Я не хочу выбирать между тобой и работой. Не хочу идти на компромисс с собой. — Он замолчал, провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями, и добавил: — Но за эти недели я понял одно: ты мне нужен. Я не могу без тебя.

— Ты не можешь уступить даже на шаг, но я тебе нужен? — переспросил Тан с кривой усмешкой, пытаясь скрыть боль, которую оставили его слова. — Насколько нужен? В нашем маленьком мирке, в квартире за закрытой дверью? Чтобы никто не знал? Но не на людях.

— Тан, ты опять давишь! — с легким раздражением в голосе произнес Рейн. — Зачем тебе другие? Мы можем быть вместе, как раньше. Почему нет?

— Рейн, — с горечью в голосе выпалил Тан, перебивая его, — ты даже не представляешь, через что ты меня провёл, в какой ад отправил!

Он оттолкнулся от стола, делая шаг вперёд, и подошел к нему вплотную.

Расстояние между ними исчезло. Дыхание Тана горячей волной коснулось его кожи. Он смотрел прямо в глаза, не отступая, и Рейн почувствовал, как внутри всё сжимается. Ему хотелось... нет, ему не стоило думать об этом. Он хотел прикоснуться? Или отстраниться? Сам не знал. Но его пальцы уже почти невольно дрогнули, прежде чем он заставил себя сделать крошечный, почти незаметный шаг назад.

— Ты просто решил, что мы не подходим друг другу, — продолжил Тан, его голос дрожал. От злости, или всё таки эта была боль? — Решил сам. Перечеркнул наши чувства, и теперь так же сам решил, что можно всё вернуть?

— А ты хочешь сказать, что у нас всё было хорошо? Что ты не сравнивал меня с другими? Что не хотел меня изменить? — Рейн опять начинал заводиться.

— Но я, по крайней мере, не пытался сбежать от тебя! Не отталкивал, даже не попытавшись поговорить!

— Я пришёл сегодня, — резко бросил Рейн, чувствуя, как в груди поднимается злость. — Разве этого недостаточно? Что ещё мне сделать, чтобы ты, чёрт возьми, поверил, что я этого хочу?!

Тан резко рассмеялся — коротко, нервно.

— Ты хочешь вернуть меня, а потом через пару недель или месяц снова решить, что я порчу тебе жизнь? А если я случайно дотронусь до тебя там, где нельзя? Что тогда? Ты снова прогонишь меня? Ты не изменился, Рейн! Я не изменился.

Он коснулся его груди, словно пытаясь достучаться, и с обидой в голосе добавил:

— Но я понял одно: ещё одного такого раза я не выдержу! Ты слышишь меня? Не выдержу! — повторил он чётко, почти выкрикнув.

Глаза блеснули, но, выдохнув, он взял себя в руки и с какой-то обречённостью закончил:

— Я не хочу снова быть твоим "удобным вариантом" — тем, кто всегда уступает и делает первый шаг.

— Тан, мне тоже тяжело! — Рейн говорил резко, почти отрывисто. — Ты думаешь, мне просто? Я не могу вот так взять и измениться по твоему желанию!

— Я не прошу этого, — спокойно, но твёрдо начал Тан. — Я уже полюбил тебя таким: сдержанным, немногословным и до жути правильным. — Он провёл рукой по волосам. — Полюбил.

— Но я не знал, что за этой сдержанностью скрывается холодность. Что твой рассудок, правила приличия диктуют тебе всё, а сердце ты просто игнорируешь. — Его голос стал тише, как будто он уже устал бороться за него, за них.

— Я хочу, чтобы ты хоть раз выбрал меня. Наплевал на свой чёртов разум, на людей вокруг и просто выбрал меня. И даже если потом мы ошибёмся, ты не уйдёшь. Не оставишь меня одного с этой болью. Не сделаешь меня виноватым.

Рейн напрягся, и его ответ прозвучал с явным упрёком:

— Но я выбирал тебя. И не один раз. Ты просто этого не видишь. Ты никогда этого не видел.

— Ты согласился быть со мной... — Тан выдохнул, не убирая взгляд. — Ты прав... Но как только я совершил "ошибку", ты отвернулся от меня.

Он покачал головой.

— Я сравнивал тебя с другими? Я просто хотел, чтобы ты тоже увидел меня. Понял мои желания...

Рейн подался вперёд, собираясь возразить, но Тан резко поднял руку, останавливая его:

— Если мы не прекратим этот разговор сейчас же, боюсь, это станет действительно концом. — Голос Тана звучал хрипло, с надрывом, в котором слышалось разъедающее его отчаяние.

Он отвернулся, на мгновение замолчал. Неосознанно посмотрел на часы.

—Рейн, теперь 'мне' уже нужно подумать... — Он подошёл к двери и, коснувшись дверной ручки, добавил: —С Новым годом. Он уже наступил.

На секунду Тан замер, обернулся. Рейн был рядом, всего в одном шаге от него. Ещё чуть-чуть, и он мог бы коснуться его плеча, провести пальцами вдоль линии его широкой груди. Он мог бы... но не стал. Вместо этого он сжал кулак, чувствуя, как пальцы ноют от напряжения, и вышел, оставляя Рейна одного.

Одного в этом полумраке, в этой звенящей тишине.

Рейн остался стоять, не в силах двинуться с места. Он чувствовал, как пустота разочарования заполняет всё вокруг. Разочарование не в Тане, а в самом себе. Он пришёл, чтобы сказать, как скучал, как любит его, чтобы признать свою вину. Но вместо этого он позволил своим страхам и гордости снова взять верх. Он упустил момент — тот единственный момент, когда мог бы всё исправить.

Нет, не просто упустил — сам разрушил его.

Он осознал слишком поздно, что требовал от Тана понять его, принять его, забывая что тот, кто отказывался понять, был он сам.

***

Он вышел за дверь, и силы покинули его. Прислонившись к холодной, бездушной стене, Тан медленно сполз на пол. Закрыв лицо руками, уткнулся в согнутые колени, даже не пытаясь сдерживать слезы.

"Это же не конец... Пожалуйста, пусть это будет не конец..." — снова и снова как молитву повторял он про себя...

ALL RIGHTS RESERVED