Глава 56. Даря тишину
— Ви, ты уже решил, какие факультативы выберешь на будущий семестр? — спросил Стэфан, его голос звучал легко, непринуждённо. — Я колеблюсь между 3D и web design, — добавил он, глядя на него через экран телефона.
— Ещё не решил. А до какого числа нужно выбрать? — переспросил Ви, сидя на диване и разговаривая с другом по FaceTime.
Стэфан позвонил ему впервые с момента возвращения в Таиланд. Сначала Ви даже не хотел брать трубку. Перед отъездом они избегали друг друга, а Стэф даже перестал ночевать в их комнате. Потом они обменивались лишь короткими фразами в общем чате. Но скоро Ви должен был вернуться в Америку, в их общую комнату, где они неизбежно столкнутся.
Юноша не думал больше о его предложении, не пытался взвешивать за и против. Он ещё тогда, в Лос-Анджелесе, решил, что между ними будет только дружба. Но теперь, глядя на Стэфа, ему казалось, что тот до сих пор надеется на большее.
— Неделя осталась, но не тяни до последнего, — продолжал Стэфан. — Мест может не остаться, и тогда придётся брать то, что никому не интересно. — Он слегка улыбнулся, а в его взгляде была явная забота.
— Да, знаю я, — с лёгкой досадой отозвался Ви, запуская руку в волосы. Он собирался ещё что-то сказать, но тут раздался звонок в домофон.
— Подожди, пиццу привезли. Я открою, — сказал он, вставая с дивана, — А как там Мэгги и Минато? Они уже выбрали?
Ви подошел к двери, и машинально нажал на кнопку домофона, не отрывая взгляд от экрана.
— Десятый этаж, — добавил он в динамик.
Он приоткрыл входную дверь, оставаясь в прихожей, в ожидании доставщика.
— Они вроде выбрали, — сказал Стэфан. — Спроси у них. А как вернёшься, может, съездим куда-нибудь на выходные ?
— Давай. Куда? Вы уже решили? — легко согласился Ви.
— Не с ними, — ответил Стэфан. Его голос стал робким, почти неслышным. — Мы вдвоём. Только ты и я.
Ви нахмурился. Ему не хотелось продолжать эту тему. Он собирался что-то ответить, но вдруг услышал тихие шаги позади себя. Не успев обернуться, он почувствовал, как чьи-то сильные руки резко выхватили телефон из его пальцев.
— Он никуда не поедет с тобой, — услышал он ломаный английский, с ужасным акцентом.
Ви обернулся, и его взгляд наткнулся на того, кого он никак не ожидал увидеть здесь.
Катчер...
Ви замер, сердце забилось сильнее. Он сразу забыл о Стэфане, забыл обо всём на свете, даже о том, что нужно дышать. Вдох-выдох, — но воздух никак не доходил до лёгких, словно застревал где-то в горле, где-то в самой глубине его души.
Катчер стоял в дверях, хмурый, недовольный. Он не закрыл входную дверь, и Ви чувствовал, как холодный сквозняк пробирается в квартиру, но ему было не до этого. Сейчас весь мир сузился до фигуры Катчера, стоявшей перед ним.
Казалось, он заполнял собой всё пространство маленькой прихожей, забирая воздух, все его мысли. В руках Катчера был телефон, который он сжимал чуть сильнее, чем нужно. Он смотрел на экран, где всё ещё оставалось лицо Стэфана.
— Ты кто вообще такой? — выпалил Стэфан, в его голосе смешались растерянность и злость. — Дай трубку Ви, я не договорил с ним.
Катчер смотрел на экран, и его губы сжались в жёсткую линию.
— Уже договорил. — Он нажал кнопку завершения вызова, даже не дав Стэфану возразить.
Ви сглотнул. Наконец у него получилось выдохнуть.
Если бы кто-то спросил его тогда: во что Катчер был одет, как он выглядел, — Ви не смог бы ответить. Он видел его, не видя. Он слышал его, но не понимал слов. В этот миг он был просто сгустком эмоций и переживаний.
Как он оказался тут? Это он звонил в домофон? Почему не написал? Эти вопросы не имели значения. Они лишь отвлекали его от главного: зачем Катчер здесь? И Ви знал, что ответа только два — его спасение или его конец.
Катчер молчал. Он положил телефон куда-то, даже не глядя, захлопнул входную дверь и только потом посмотрел на него.
Его взгляд уже не был хмурым, не был недовольным или злым. Холодность и гнев, что Ви видел минуту назад, исчезли.
Он смотрел... Ви снова глубоко вдохнул, зажмурившись. Его такие родные глаза смотрели на него по-новому, но в то же время так, как он помнил: с тихой грустью, пеленой усталости и трепетной нежностью.
— Ви, — наконец произнёс он. Просто, коротко.
Катчер кивнул в сторону зала, приглашая его пройти. Ви послушно последовал за ним, всё так же тихо, всё так же боясь ошибиться.
— Почему ты здесь?, — вымолвил юноша дрожащим голосом.
Мужчина отвёл взгляд, запустил руку в волосы, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Словно делая выбор, разрываясь между сомнениями и решимостью.
Он продолжал молчать, и это сводило Ви с ума, поднимая в душе смятение, тревогу и слабый огонёк надежды, который тут же угасал под натиском страха, сжимающего грудь.
— Ви... — снова слетело с губ Катчера, но он тут же запнулся.
Он смотрел на него — на юношу, который сейчас казался испуганным, уязвимым, таким ранимым. Ви был неуверен. Неуверен не столько в себе, сколько в нём.
Сколько боли они успели причинить друг другу. Сколько страданий, сколько счастья. И столько же любви. Любви, ослепляющей одного, не до конца понятой другим. Любви сбивчивой и неровной, как их шаги друг к другу.
Катчер поднял руку и, не прикасаясь, очертил воздухом контуры его лица: чистый лоб, высокие скулы, тонкий нос, узкий подбородок, пухлые губы. Его пальцы двигались медленно, плавно, лаская, но не касаясь.
Ви не шевелился. Ви не дышал. Он стоял, будто весь мир застыл вместе с ним, а его сердце, гулко отбиваясь в груди, напоминало лишь одно: он всё ещё жив.
— Ты... — голос Ви оборвался. Он сглотнул, собираясь с духом. — Ты здесь, чтобы сказать, что...
Он не смог закончить. Его глаза заблестели не от слёз, а от боли и страха.
— Тише, — мягко прошептал Катчер, качая головой.
Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, будто пытаясь успокоить дрожь в теле.
— Ты извинился передо мной, — наконец начал он, возращая взгляд полный той же тоски, но и чего то нового, не уловимого, хрупкого. — Так много всего перечислил. Как будто всё, что у нас осталось, — это сожаления и раскаяние. Как будто у нас не было ничего хорошего.
— Но... — Ви попытался возразить, но Катчер перебил его, поднимая руку.
— Я знаю. Ты сделал то, что должен был сделать. Но теперь позволь мне вспомнить, что делало меня счастливым. Что делало нас счастливыми.
Ви затаил дыхание. Разве он всё это не разрушил? Разве не всё, что он принёс Катчеру, — это только боль?
— Начну с начала. — Катчер улыбнулся, едва заметно, — Четыре года назад я увидел тебя за соседним столиком. Хмурого, высокомерного, чуть заносчивого. И такого красивого. Ты подошёл первым, потому что я никак не мог придумать как к тебе подкатить. Ты подарил мне ночь, которая была мне так нужна. И неважно, что ты её не помнишь. Главное, она была.
Ви выдохнул, впитывая каждое его слово, боясь упустить хоть что-то.
— Потом мы встретились вновь, почти год назад. И ты ворвался в мою жизнь так ярко, так стремительно. Перевернул всё с ног на голову. Судимость? Исправительные работы? Всё это раздражало меня тогда. Но теперь... теперь я рад, что это произошло.
Он прикрыл глаза, словно заново переживая эти моменты. Его голос потеплел, когда он тихо продолжил:
— Помнишь, как мы красили стены в школе? Убирали цветы в парке? Ты постоянно дразнил меня, выводил из себя. А я отвечал тебе — и не мог удержаться. Эти моменты сделали нас ближе.
Ви чувствовал, как с каждым словом внутри разливается что-то теплое. Капля за каплей тревога отступала, оставляя место для чего-то нового — родного, знакомого. Его душа оживала, медленно, робко...
— Катчер... — выдохнул он, его голос дрогнул.
Мужчина посмотрел на него, улыбнулся сдержанно, спокойно.
— Твоя забота всегда была в мелочах. Как ты целовал мои израненные руки в заповеднике, когда они были все в волдырях. Как ты плакал, когда я просто растянул лодыжку, а потом весь день таскался со мной, чтобы помочь. Как ты ревновал, как крепко обнимал, как целовал меня... — он на секунду замолчал, а затем добавил: — Всё это заставляло меня верить, что между нами не только влечение, не только страсть.
Он сделал паузу, тяжело вдохнув.
— Эти маленькие моменты счастья... Когда я расчёсывал твои волосы. Когда мы смотрели фильмы. Гуляли, смеялись, ходили на свидания. Когда занимались любовью. Всё это делало нас счастливыми.
Ви сделал шаг к нему, робкий, осторожный. Его рука дрожала, сжимая браслет, но он не мог заставить себя ничего сказать. Он молчал, только его глаза умоляли: "Катчер, скажи уже. Не мучай меня".
— А неделю назад ты вернулся, — голос мужчины стал тише, глубже, твёрже. — Ты нашёл в себе силы попросить прощения, и я не могу от этого отмахнутся, отрицать, что этого не было. Наш путь был непростым. — продолжил он, — Он причинял порой невыносимую боль, но в этой боли были минуты, которые я не променял бы ни на что.
Он замолчал, собираясь с мыслями, убирая взгляд, но тут же возвращая его обратно. В нем была грусть, печаль и всё та же неизменная тоска.
— Когда мы расстались. Когда ушёл я, хотя мне было так больно, что ноги подкашивались. Я всё время хотел обернуться, но не позволил себе. Когда я дал тебе уйти, несмотря на все твои заверения в любви. Я действительно верил, что это был единственный выбор. Что моей любви недостаточно, ведь я не верил в твою... — он на секунду замер, тяжело выдохнул. — Шесть месяцев... — еще один глубокий вдох, — Думал, может, время всё исправит. Но знаешь, что я понял? Время ничего не меняет. Оно просто учит смиряться.
Ви ощутил, как внутри вновь поднялись тревога и страх. Его пальцы непроизвольно потянулись к браслету, и нервно сжали его.
— Я утратил себя вместе с тобой, Ви, — его голос стал чуть тише. — Я потерял ту частичку сердца, которую отдал тебе. Без неё я стал другим. Измученным тоской по тебе. Злым — потому что не мог тебя забыть. Потерянным — потому что не знал, как жить дальше. И без тебя было плохо, и с тобой казалось не лучше.
Он замолчал, и Ви почувствовал, как его глаза защипало. В уголках его век блеснули первые слёзы. Он пытался сдержать их, но не мог.
— Ты вернулся, ты попросил прощения... но я всё равно не поверил. Я всё равно сомневался. И только вчера... — он остановился, чтобы глубоко вдохнуть. — Когда мой младший брат сказал мне, что я мучаю всех, а больше всего самого себя, я понял. Я осознал... что пора отпустить, — эти слова прозвучали почти шёпотом, но в них был слышен весь груз его борьбы.
Ви резко поднял на него глаза, наполненные слезами.
— Катчер, скажи мне... Ты пришёл, чтобы попрощаться? — голос Ви сорвался, но он не отвёл взгляда. Его сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди.
Катчер потянулся к карману брюк, замер, а потом достал что-то маленькое, белое. Но он не разомкнул пальцы, сжимая предмет в кулаке. Ви не видел, что это. Не понимал. И каждое мгновение ожидания казалось пыткой. Катчер молчал, а внутри Ви всё сильнее разгорался огонь страха.
— Отпустить свою злость, своё сомнение, обиду. Вспомнить какимы мы были, увидеть твою любовь, и наконец поверить в нее, поверить в нас. Но тебя... тебя я больше никогда не отпущу... — тихо закончил Катчер, и разжал ладонь. Ви наконец увидел.
В его руке лежал браслет. Такой же, как у него. Но белый, с вышитым именем 'Vee'.
Ви протяжно выдохнул, его ноги ослабли, и Катчер сделал шаг вперед, заключив его в своих обьятьях. Быстро, ловко, как раньше. Ви машинально прижал руку ко рту, пытаясь подавить всхлип. Всё, что он мог сделать в этот момент, — смотреть. Смотреть на браслет, на Катчера, на их прошлое, настоящее и будущее, которое вдруг стало опять реальным.
— Ви, — наконец произнёс он. Просто. Но с такой мягкостью, такой теплотой в голосе, что у юноши закружилась голова. В этом коротком слове заключалась целая вселенная: их боль, их страхи, их любовь.
Катчер протянул к нему руку.
— Помоги мне надеть, — три слова. Три простых слова. И мир Ви перевернулся.
Он сглотнул, но больше не мог сдерживать себя. Слёзы покатились по щекам горячими ручьями, застилая всё перед глазами. Его руки дрожали, когда он, неловко и медленно, завязывал ремешок на запястье Катчера. Закончив, Ви поднял его руку к своим губам и, задержав дыхание, поцеловал его ладонь.
Катчер застыл, сглотнул, чувствуя влагу его губ, слёз на своем запястье.
— Хватит... Хватит, моя ромашка, — прошептал Катчер. Его голос был тихим, почти сломанным, пропитанным нежностью. Он хотел сказать ещё что-то, но не успел — Ви бросился к нему, обнял его крепко, сильно, так, будто боялся снова потерять.
Катчер провёл рукой по его волосам, нежно, успокаивающе. Он молчал, прижимая Ви к себе. Его глаза закрылись, а по щекам тоже потекли слёзы.
— Ромашка... как я скучал, — шептал Катчер, гладя его короткие волосы, обнимая его так крепко, что казалось, Ви даже не может дышать.
А Ви, зарывшись в его грудь, крепко обхватив руками своего мужчину, свою любовь, никак не мог поверить, не мог осознать: он спасён, он прощён, он всё ещё любим.
— Мой любимый, — вымолвил он сквозь слёзы и всхлипы. Его голос дрожал, как и его руки, вокруг талии Катчера. — Не отпускай меня. Никогда больше не отпускай... Я так люблю тебя. Я не смогу ещё раз тебя потерять.
Катчер кивал, обнимая его так, словно хотел укрыть от всего мира. Его губы касались лба Ви, его волос, а голос был тихим, едва слышным:
— Я никогда тебя не отпущу. Никогда. Ты — моя жизнь, Ви.
Катчер вдохнул его аромат — тёплый, родной, растворивший всю его тоску. Оставляя только пелену воспоминаний о былой боли. Он на секунду отстранился, нежно беря лицо Ви в свои ладони. Его взгляд скользнул по покрасневшем от слёз щекам Ви, по его распухшим векам. Катчер трепетно, собрал губами влажные капли на его щеках, касаясь его прикрытых глаз лёгкими, воздушными поцелуями.
— Всё, всё, ромашка... не плачь, — шептал он.
Ви кивал, всхлипывая, одной рукой пытаясь стереть мокрые следы, другой всё ещё обнимая его, не отпуская не на миг. Но слёзы всё равно продолжали катиться.
— Больше никогда его не снимай, — вдруг сказал он, дотронувшись до браслета на запястье Катчера. Его голос звучал умоляюще и твёрдо одновременно.
— Никогда, — пообещал мужчина, глядя ему прямо в глаза.
Они стояли молча, в крепких обьятьях, наслаждаясь тишиной, покоем, который они дарили друг другу, который и был их спасением.
— Почему ты так долго думал? Почему так бесконечно долго думал? — не удержался от лёгкого упрёка Ви.
— Не знаю, — честно ответил Катчер. — Теперь мне тоже кажется, что это было слишком долго. А у нас осталось так мало времени до твоего отъезда.
— Нет, — Ви упрямо мотнул головой. Его взгляд был полон решимости. — Теперь всё будет по-другому. Теперь я уезжаю, но мы вместе, и это будет не разлука. Я буду с тобой, а ты — со мной. В телефоне, в фотографиях, в звонках. И я вернусь на Новый год. И больше не уеду.
Катчер кивнул, касаясь его щеки, проводя большим пальцем по его подбородку. Его глаза задержались на губах Ви.
— Ви, — выдохнул он, — Но всё равно у нас осталось всего три недели... 21 день. А я так соскучился по тебе...
Его палец скользнул к нижней губе Ви, и тот слегка вздрогнул от этой ласки.
— Я больше, — перебил его юноша, приоткрывая рот. Острый язычок на миг коснулся кончика его пальца, легко облизав его.
Рука Ви поднялась выше, зарываясь в густых волосах Катчера. Он притянул его ближе, настойчиво, нетерпеливо. Их лица были так близко, что они чувствовали тепло друг друга. И он не выдержал первый:
— Ты собираешься меня поцеловать сегодня, или как?
— А когда это тебе нужно было ждать, чтобы я сделал первый шаг? — подколол его Катчер, дерзко улыбаясь. Стало легко. Как раньше. Шутить, улыбаться, жить.
— Вот... — начал было Ви, слегка хмурясь, но не успел договорить.
Катчер наклонился, их дыхание переплелись. На мгновение он замер, вспоминая вкус его губ, их мягкость, то наслаждение, которое они всегда дарили ему. Его взгляд скользнул к глазам Ви — полным жадного желания.
А потом, с протяжным стоном, он впился в губы своей колючей ромашки, наконец позволяя себе всё то, чего так долго ждал.
Слова от автора: это не конец истории. Ждите ещё три главы и два эпилога 😘