Глава 55. Одна кнопка. Одна секунда. И всё закончится.

"Этот нонг... совсем отбился от рук! Даже не сказал ничего!" — с трудом сдерживая раздражение, думал Катчер, открывая дверь родительского дома. Беспокойство за брата смешалось с негодованием: Даймонд, не поставив его в известность, решился на такой серьёзный шаг.

Он нашёл его сразу в гостиной — тот сидел на диване, полностью поглощённый телефоном. Катчер недовольно покачал головой и молча уселся рядом.

Но брат даже не заметил его. Всё его внимание было приковано к экрану. Катчер нахмурился, и, недолго думая, ловко выхватил телефон из его рук.

— Аааа! — взвыл Даймонд, резко обернувшись. Он растерянно вскинул брови, заметив Катчера. Как тот оказался рядом, он явно не понял. Но, быстро взяв себя в руки, потянулся к нему, пытаясь вернуть телефон:

— Ты что творишь, пи? Отдай сейчас же!

— Отдам, — как можно более спокойно ответил Катчер, пряча телефон за спину. — Но сначала расскажи мне, почему ты забрал документы из университета и когда собирался мне об этом сообщить? — строго добавил он. Его взгляд был полон упрёка, а в голосе слышалось разочарование: раньше младший брат никогда бы не стал скрывать от него такие важные вещи.

Даймонд тут же выпрямился, откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди.

— А когда я мог успеть тебе что-то рассказать? — буркнул он, даже не удостоив брата взглядом. — Я тебя вообще вижу в последнее время?

— Как это понимать? — сердито переспросил Катчер, поворачиваясь к нему, но Даймонд всё ещё упорно смотрел в сторону.

— Так и понимай, — фыркнул Даймонд, в его голосе явственно звучала обида. — Я ещё в мае тебе говорил, что мне не нравится, где я учусь, и на кого я учусь.

Катчер тяжело вздохнул, напоминая себе, что из них двоих именно он старший брат и должен вести себя соответствующе.

— Ничего ты мне не говорил, — возразил он с лёгким раздражением. Затем, недоверчиво взглянув на него, спросил: — После года обучения ты понял, что тебе не нравится твоя специальность?

— Скажи спасибо, что только через год, а не через пять, — усмехнулся Даймонд, но тут же его голос стал серьёзным, с ноткой горечи. Он наконец посмотрел на Катчера и добавил:

— Не нравится. Меня тошнит от всей этой математики и физики.

— Ну, на инженерном факультете, ты что хочешь изучать? Рисование и пение? — съязвил Катчер, всё ещё не понимая его. — Ты сам выбрал этот факультет в прошлом году.

— Я ничего не выбирал! — с досадой в голосе воскликнул Даймонд, закатывая глаза. — Пошёл туда, куда мне все вокруг советовали. Вы с родителями все уши мне прожужжали, что там меня ждёт блестящее будущее. Только вот я совсем не уверен, что мне это нужно, — закончил он с кривой ухмылкой.

— И ты вот так просто решил забрать документы, даже не посоветовавшись со мной? А я узнаю об этом только когда собирался оплатить обучение? — спокойно, даже слишком вымолвил Катчер. Его голос прозвучал напряжённо, почти угрожающе.

"Это что за подростковый бунт? — мысленно возмутился он. — Не поздновато ли для такого, Даймонд? "

— Я тебе говорил! — громче повторил брат, резко поворачиваясь к нему лицом. В его глазах читалось нетерпение, а ещё что-то, что Катчер не смог сразу уловить. — Если бы ты не был так зациклен на своём бывшем парне, ты бы меня услышал! — закончил он, глядя на него нагло, без капли жалости или сострадания.

Он знал, что задевает Катчера за живое, но ему уже осточертело ходить вокруг него на цыпочках и с "пониманием" относиться к его положению. "Какому нафиг положению? Ну расстались они, и что теперь? Тосковать всю жизнь? " — каждый раз думал он, когда кто-то оправдывал плохое настроение Катчера или его вечную занятость 'разбитым сердцем'.

Даймонду было всего 18, и он искренне не понимал, как можно так скорбеть после разрыва. Не понимал эту 'любовь'. Не понимал, как из-за какого-то парня его сильный, непоколебимый брат оказался таким подавленным, таким другим. Он переживал за него, переживал за них, но не знал как помочь ему, как заставить его вспомнить, что он тоже у него есть, что он тоже его любит.

— Что ты хочешь этим сказать? Какое отношение Ви имеет к твоей учёбе? — Катчер помрачнел, услышав в его словах явный упрёк. Он почувствовал, как в груди зарождается неприятное чувство. Раздражение? Вина? Он не был уверен. Всё, что он знал, — это то, что слова Даймонда заставили его напрячься, будто под кожей появилась заноза, которую он не мог достать. — Я много работаю — это правда, но я ни разу не пренебрёг тобой из-за него.

— Ага, не пренебрегал, — буркнул Даймонд с кривой улыбкой на губах. — Все последние месяцы с тобой вообще невозможно разговаривать: тебя или нет, или ты ворчишь и злишься. Вот прямо как сейчас.

— Я не злюсь, — сказал Катчер, проводя рукой по лицу. Но оба знали, что это неправда.

Он выдохнул, поддавшись к нему, и добавил даже не пытаясь скрыть осуждение в голосе:

— Просто не пойму, как ты мог со мной не посоветоваться. Мы же вроде семья. И я никогда не запрещал тебе ничего, а наоборот — всегда поддерживал.

— А я тебе уже третий раз повторяю! — выпалил Даймонд, повышая голос. Его глаза блестели то ли от гнева, то ли от обиды. — Я говорил, что не хочу учиться на электрика. Я хочу в театральный колледж. А твои упрёки, что я не ценю твою заботу... Может быть, потому что я её не чувствую?

Последние слова прозвучали как пощёчина. Даймонд гордо поднял подбородок, с вызовом глядя на него. "Ну что, братик, не ожидал такого? А теперь что скажешь?" — будто спрашивал он.

Катчер замер с открытым ртом и так и не закрыл его. Театральный? Он сказал театральный?

Даймонд говорил ему об этом? Внутри всё похолодело. Эта мысль прожгла его насквозь. Когда? Как он мог пропустить такое? Но память тут же выдала предательские обрывки: Даймонд в баре, Даймонд рассказывает что-то, машет руками, а он кивает, не понимая, о чём он, слушает, но не слышит.

Катчер сглотнул.

— Ты мне... говорил? — переспросил он, подняв бровь, но голос звучал уже не так уверенно, как раньше.

— Да, — твёрдо ответил Даймонд. Его взгляд стал ещё более колючим. — Я пытался тебе рассказать, какие театральные колледжи есть. Хотел совета спросить, куда поступать. Но... — он замолчал, устремив взгляд прямо на него. В его глазах читалась обида — ещё детская, наивная, но от этого не менее острая. — Но ты просто не слушал. Отмахивался. Всё был занят своим чёртовым ремонтом, кафешкой... своей великой скорбью, — он криво усмехнулся, но в этом жесте читалась не злость, а скорее разочарование.

Катчер почувствовал, как слова брата больно задели его. Они попали в цель, разжигая то чувство вины, которое он пытался спрятать за раздражением и негодованием.

Он глубоко вздохнул, не отрывая от него взгляда.

— Не переходи черту, — сказал он тихо, но его голос дрожал. — Я твой старший брат. Я работаю ради нас обоих. Ты прекрасно знаешь, что я тебя содержу.

— Ха! — Даймонд рассмеялся, но смех его прозвучал горько. — Ты меня и раньше содержал. Спасибо тебе за это огромное, — с издевкой добавил он, приложив руку к сердцу. — Но только сейчас ты так занят, что даже нанял садовника и забросил сад. Сад, за которым ты так бережно ухаживал все эти 10 лет!

Катчер вздрогнул. Он не ожидал, что Даймонд ударит так больно — в самое сердце. Сад был не просто его любимым занятием, он был символом памяти. Памяти о родителях, их любви. Разве Даймонд не видит? Не понимает? Он же просто пытается справляться. Пытается всё успеть. Пытается просто выжить.

— Даймонд... — он хотел вспылить, хотел ответить резко, но замолчал. Вдруг понимая, что не сможет ничего ему доказать. В словах брата было больше, чем обвинения, больше, чем юношеский вызов. Он услышал боль. Обида пробивалась сквозь сарказм и злость, как слабый росток сквозь трещину в асфальте.

Катчер сжал кулаки, опустил взгляд и тихо проговорил:

— Я работаю много, это правда.

— Да? — Даймонд резко махнул рукой, будто отгоняя его слова. — Ты работаешь. Всё понятно. Работаешь, чтобы не думать о нем, не так ли? Твой Ви в Америке. Может, он уже забыл о тебе! А я здесь, рядом. Я твой брат! Я имею право занимать твоё время!

Катчер сглотнул. Ядовитое чувство вины разлилось по всему телу, скручивая живот, сжимая грудь. Как давно он утонул в своей тоске настолько глубоко, что перестал замечать тех, кто всё ещё рядом, тех, кто продолжает его любить? Он пытался убежать от своих мыслей о Ви, но в итоге убежал от тех, кто в нём нуждался.

— Я не забывал о тебе, — поспешил он заверить, но брат даже не взглянул на него.

Даймонд раздражённо махнул рукой и встал.

— Отдай телефон. Я пойду наверх. Увидимся в следующий раз, когда ты прибежишь ругать меня за что-то, что просто пропустил в моей жизни.

Катчер сглотнул, протягивая ему телефон.

Они остались друг у друга только вдвоём. Больше никого. И он позволил себе забыть об этом.

Ему захотелось остановить Даймонда, удержать, ещё раз извиниться. Поговорить так, как они говорили раньше — легко, открыто, часами напролёт.

— Извини, — выдохнул он, поднимая глаза. — Мне действительно тяжело последнее время. Но ты не должен из-за этого страдать.

— Я не страдаю, — заверил брат как можно более уверенно, но его голос дрогнул, выдавая его. Взгляд, направленный на Катчера, оставался колким, упрекающим. — Мне просто надоело смотреть, как ты хоронишь себя из-за человека, которого даже рядом нет.

Катчер задержал дыхание. Несколько коротких мгновений он молчал, словно переваривая сказанное. А потом тихо произнёс:

— Ви вернулся.

Даймонд застыл на месте. Лицо его напряглось, брови нахмурились. Он тихо выругался, запустив пальцы в волосы.

— И вы опять будете вместе? — спросил он с досадой, глядя на него настороженно, словно боялся услышать ответ.

— Я не знаю, — признался Катчер после короткой паузы. — Он просил прощения, и я думаю...

— Черт, пи! Хватит! — взорвался Даймонд, его голос громко отозвался в комнате. — Реши наконец! Либо верни его, либо вычеркни из своей жизни. И из нашей тоже!

Он тяжело выдохнул, замер на мгновение, а потом, уже тише, добавил:

— Ты разве не видишь? Ты разве не понимаешь? Всё вокруг — это о нём. Вы расстались! Ты хотел сохранить себя, но только потерял. И в итоге наказал сам себя.

Он сжал кулаки, развернулся резко и направился к лестнице, не дожидаясь ответа.

Катчер молчал. Его взгляд был прикован к спине брата, а мысли вихрем кружились в голове.

И только у самой лестницы, когда Даймонд уже поставил ногу на первую ступеньку, Катчер наконец очнулся:

— Ты всё-таки поступил в театральный?

Голос его звучал мягко, спокойно, без того накала страстей, что висел в комнате минуту назад.

Даймонд обернулся. Его взгляд был полон гордости.

— Да, поступил.

— Поздравляю, — коротко сказал Катчер, и в этих словах было больше, чем просто вежливость.

Даймонд кивнул. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то ещё сказать, но вместо этого он повернулся и стал подниматься по лестнице.

Катчер остался один.

Он ещё долго сидел в тишине. Мысли были не о Ви: он думал о себе, о брате, о цветах в своём саду...

Уже под вечер он достал телефон, открывая их переписку... Бесконечные сообщения, все эти короткие фразы, которые он, кажется, знал наизусть. Они цепляли его за прошлое, не давали двигаться дальше. Но в то же время дарили ему воздух, слабое чувство тишины.

Он пролистал вниз, до самого начала. До первого сообщения.

Его дыхание стало тяжёлым, грудь сдавило, как будто в комнате вдруг стало меньше кислорода.

Катчер медленно поднял руку. Его палец замер над значком 'Удалить'.

Одна кнопка. Одна секунда. И всё закончится.

Он медлил. Время словно остановилось. Экран телефона ярко светился в тусклой комнате, отражая его нерешительность.

Его палец завис над экраном.