58

58| Албания. Часть 1

Итак, какой план? Мы всё время будем просто бродить по лесу в поисках окровавленной диадемы?» Серафина с отвращением посмотрела на грязную землю. Им так повезло, что дождь начался не более пяти минут, а после того, как он прекратился, выглянуло солнце, и земля стала скользкой. — Это просто отвратительно. Мокро и жарко, и мне хочется плакать.

Том шёл впереди неё, не обращая внимания ни на что, оглядываясь по сторонам. Он не понимал, что Серафина не привыкла к такой погоде, как и он сам, но он не жаловался, потому что его решимость найти диадему говорила сама за себя. — Наберись терпения, сегодня мы только лучше узнаём этот лес. Мы должны узнать, что он может нам предложить, прежде чем начнём более серьёзные поиски. Мы же не хотим найти никаких неожиданных сюрпризов, — сказал он, не оборачиваясь к ней.

Серафина сильно потела, а лицо горело от солнца, которое изредка касалось ее кожи, когда деревьев было меньше. Ей совсем не нравилось в Албании, а ведь это был только первый день. Как ей выжить в такой ужасной погоде?

— Мерлин, мои волосы прилипли к лицу. Отвратительно, — она попыталась убрать волосы с лица, но Том просто проигнорировал её, не желая слушать её постоянные жалобы. — Где мы будем спать?

Том молчал пару минут, пока наконец не остановился и не повернулся к ней, уперев руки в бока и с неодобрительным выражением лица. — Я принёс нам палатку. Внутри достаточно места, чтобы нам было комфортно. Предоставь мне детали нашей задачи. Всё, что мне нужно от тебя, — это твои красивые глаза, чтобы ты осмотрелась и увидела, не заметила ли что-нибудь подозрительное. Понимаешь?

Она фыркнула и завязала волосы в пучок, чувствуя, как шея становится еще более жирной: — Ты вообще представляешь , как нам найти диадему? Кто знает, может, она зарыта под нами, и мы никогда ее не заметим. Нам следовало взять с собой Марциуса. По крайней мере, он умеет колдовать, а мы можем только копать руками, как тупые маглы.

Том покачал головой: — Ты ошибаешься. Я знаю, что мы почувствуем его присутствие. Оно позовёт нас, — он положил руки ей на плечи и наклонил голову, чтобы изучить выражение её лица. — Дорогая, ты понимаешь, как это важно для меня? — спросил Том, чувствуя себя обязанным напомнить ей, как всё могло бы измениться, если бы она просто перестала быть трусихой.

Она пожала плечами, и он с удовольствием посмотрел на её страдающее лицо. Как бы это ни было отвратительно, он никогда не мог избавиться от удовольствия видеть её страдания и боль. Том явно испытывал к ней привязанность, и даже он не мог этого отрицать, но видеть, как могущественная Серафина, принцесса волшебного мира, страдает из-за него, наполняло его силой и энергией.

— Я не понимаю этого, Том , — призналась она, и он сделал вид, что понимает её замешательство. — Я думаю, есть гораздо более разумные способы создать крестраж. Весь этот символизм... Я думаю, это станет твоей погибелью.

Он слегка улыбнулся, почти снисходительно: — Я никогда не упаду. И ты будешь со мной, чтобы в этом убедиться. — Его губы мягко коснулись её тёплой щеки, и через пару секунд он отстранился: — Ты устала?

Она кивнула головой: – Да. Можно остановиться на минутку, пожалуйста? Мне нужно отдышаться.

Он бесстрастно посмотрел на неё, не понимая, как она может так устать. Они шли всего полдюжины часов. — Я дам тебе пять минут.

Серафина, не раздумывая, бросилась на упавшую ветку и легла на неё спиной, устало глядя на большие деревья над собой.
Она глубоко дышала, пытаясь заставить лёгкие работать, но была очень уставшей. Солнце уже садилось, и это мог быть прекрасный момент, если бы она не потела как свинья и не выглядела так ужасно.

Том не остановился, вместо этого он обошёл место, где она лежала, рассматривая всевозможные растения и трогая самые случайные вещи. Она закрыла глаза, надеясь заснуть, но её надежды быстро рухнули, когда Том резко толкнул её: — Что ты делаешь? Вставай.

— Я тебя ненавижу, — простонала она, открывая глаза и позволяя ему помочь ей подняться, — Я тебя так сильно ненавижу.

Он саркастически улыбнулся, потянув ее за собой по пути: — Ты этого не сделаешь.

•

Они шли, пока небо не покрылось звёздами, и Серафина признала, что идти ночью не так уж и плохо, ведь не так жарко, и, следовательно, всё это гораздо легче переносить. Однако сейчас ей совсем не хотелось идти ночью, поэтому, когда Том объявил, что пора отдыхать, она вздохнула с облегчением.

Том успешно подготовил палатку, и она тут же признала, что внутри она довольно уютная. В ней была кровать, небольшой стол и ванна, а на полу лежал необычный гобелен. — Абраксас подарил его мне, когда я сказал ему, что мы идём сюда,— пробормотал Том, снимая обувь и направляясь к ванне. Послышался звук воды, падающей в ванну, и ей захотелось его остановить.

— Нет, дай мне сначала принять ванну. Я ужасно себя чувствую, — она скрестила руки на груди, а он сделал вид, что не слышит, расстегнул белую рубашку и плюхнул его на пол, все время стоя к ней спиной. — Том!

Она увидела его сильную обнаженную спину и сдержалась, чтобы не прикоснуться к его бледной коже. Он одновременно снял свои коричневые брюки и нижнее белье, отчего она широко раскрыла глаза. Ведьма почувствовала, как ее щеки покраснели от его наготы, и решила не быть слабой, притворяясь равнодушной. Но, о, как же трудно было изображать безразличие, когда его тело было для нее совершенным. У него были неприятные шрамы из детства, и он был худее большинства мальчиков, но все равно, по ее мнению, он был совершенен. Как иначе? Он двигался как бог и действительно вел себя как бог.

Наконец, ей посчастливилось увидеть его лицо и обнаженную грудь, когда он вошел в ванну, сел, расслабился, прислонившись спиной к стенкам, и вытянул свои длинные ноги.

Ведьма из Слизерина глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь быть рациональной: — Хорошо. Тогда, пожалуй, мне придется присоединиться к тебе.

Он усмехнулся, его взгляд остановился на ней, и он с радостью пригласил ее: — Пожалуйста.

Его взгляд внимательно следил за каждым её бесстыдным движением, не упуская из виду, как её руки медленно двигались к подолу летнего платья, не колеблясь, ведь это было слишком интимно, чтобы она могла стыдиться или смущаться, но он знал, что она раздевается намеренно медленно, чтобы подразнить его. Вода почти полностью заполняла ванну, но он был слишком отвлечён, чтобы это заметить.

Наконец Серафина сняла своё чёрное платье, обнажив короткое белое атласное платье. Пока она снимала его, Том понял, что вода уже льётся на пол, а ванна переполнена, заставив его закрыть кран, но его взгляд не отрывался от её тела, внимательно изучая её, словно он читал самую интересную книгу на свете.

Он прикусил внутреннюю сторону щеки, когда она осталась только в нижнем белье. Как можно быть настолько совершенной? Маленькие веснушки, покрывающие её тело, напомнили ему о том, как он впервые увидел её обнажённой. Это было первое воскресное утро, которое они провели вместе, принимая ванну в ванной комнате старост. Это был единственный день, когда она стеснялась, потому что после этого случая практически вся её застенчивость и смущение исчезли.

Это было необычно, и даже сама Серафина не понимала, почему она не стеснялась снимать нижнее белье. Но взгляд Тома только подбадривал ее и давал понять, что он не будет критиковать ее тело. Когда она наконец разделась, и все ее недостатки стали видны, Том протянул ей руку, чтобы помочь забраться в ванну, и она с радостью приняла помощь.

Он не произнес ни слова, пока помогал ей сесть рядом. Она почувствовала его обнаженную мокрую грудь на своей спине, когда он притянул ее к себе и между своих раздвинутых ног. Ее голова покоилась на его плече, когда она смотрела, как часть воды падает на пол из-за того, что она вошла в ванну.

— Мне это было очень нужно, — она закрыла глаза и улыбнулась, чувствуя его дыхание на своей щеке.

Он посмотрел на веснушчатую кожу на ее шее, обрадовавшись, что ее волосы собраны в пучок: — Итак, каковы твои выводы после чудесного дня, который мы провели?

Его руки легли ей на плечи, он медленно массировал их, помогая ей снять напряжение. — Я понял, что этот лес больше, чем я ожидал, что немного усложнит нашу работу. Но когда я разговаривал с дочерью Ровены из Когтевран, она упомянула, что найти диадему легко, если мы подойдем к ней достаточно близко. Я помню, что это что-то вроде зова. Диадема обладает определенной силой, и мы должны ее почувствовать, — объяснил он, и она кивнула головой, открывая глаза, чтобы посмотреть внутрь палатки.

— У тебя есть план Б? — спросила она, не очень убежденная в его плане.

Он перестал массировать ее плечи и нахмурился: — Зачем?

— На всякий случай, если ты не сможешь найти диадему, конечно, — его руки сжали ее плечи, заставляя ее слегка повернуться и посмотреть на него. — Что? — Он посмотрел на нее суровым взглядом, еще больше усугубляя ее состояние. Что она натворила на этот раз?

— То небольшое недоверие, которое ты мне оказываешь, как минимум, очень расстраивает, Серафина. Почему ты думаешь, что я его не найду?  — он повысил голос, чертовски устав от этой ее противной стороны.
— Мы не покинем Албанию, пока у меня не появится еще один Хорерукс. И это будет диадема Когтеврана.

Серафина медленно покачала головой: — Том, ты же знаешь, я хочу, чтобы ты был счастлив и самореализован. И я тебе доверяю, правда. Кроме того, совершенно очевидно, что однажды ты станешь великим волшебником, — спокойно объяснила она, не желая, чтобы он снова на нее набросился. — Но даже величайшие волшебники терпят неудачи на пути к успеху. Это совершенно нормально, и я считаю разумным принять это, — попытался он перебить ее, но она продолжила: — Я не говорю, что ты не найдешь диадему, Том. Я просто говорю, что тебе следует снизить свои ожидания.

Он несколько секунд молчал, но его глаза, казалось, сказали ей все, что ей нужно было услышать. Том был явно разочарован ее точкой зрения, и это было ясно по его недовольному взгляду, заставлявшему ее снова отвернуться, чтобы не видеть его выражения лица.

Положив голову ему на плечо, ведьма сделала вид, что они не просто немного поссорились.
Они были в хороших отношениях несколько дней, что случалось редко, и она действительно не хотела всё испортить. Он глубоко вздохнул носом, и его руки обвились вокруг её талии, притягивая её к себе ещё ближе.

— Серафина, — вздохнул он ей на ухо, и она сглотнула, —  Ты самый важный человек в моей жизни, и я ценю тебя больше всех,— он убрал несколько её выбившихся прядей за ухо, которые сползали с её небрежного пучка, — Но мне не нравится, когда люди не верят в мои способности, особенно ты. Несмотря на то место, которое ты занимаешь в моей жизни, я не приму рядом с собой того, кто пренебрегает моей силой, — его голос звучал угрожающе, но поцелуй, который он оставил на её щеке, был нежным, — Давай не будем повторять это, поняла?

Серафина полностью проигнорировала его слова и вместо этого сосредоточилась на мытье ног, поскольку они были покрыты мелкими порезами от тех маленьких травинок, которые упорно прикасались к ее лодыжкам.
Вздыхая, она закончила мыть ноги с мылом и проигнорировала ощущение, что Том смотрит ей в спину.

В течение долгих минут они мылись молча, но это их не особо беспокоило. Они провели вместе так много часов, что почувствовали, что им нужно немного помолчать.

Том первым вышел из ванны и сразу же поднял с земли полотенце, чтобы обернуть его вокруг талии. Ведьма посмотрела на него с сонным выражением лица, на мгновение задумавшись о том, чтобы лечь спать в ванне. Он подошел к своей заколдованной спинке, достал оттуда пижаму и быстро оделся, вероятно, потому, что ему тоже хотелось наконец немного поспать.

— Ты собираешься остаться там на всю ночь?
Он обернулся, чтобы посмотреть на нее, и она пожала плечами: — Давай, я помогу тебе.

Серафина смотрела, как он идет к ванне, и поняла, что он выглядит еще более усталым, чем она, — В этом нет необходимости.

— Я хочу, - он потянул ее за руки, заставляя приподняться, и тут же завернул в белое полотенце, не отрывая взгляда от ее лица. Она удовлетворенно вздохнула, позволяя ему обнять ее. Это был странный момент между ними, они не привыкли к такому теплому и простому общению. Но им не нужно было ничего говорить, казалось, что им обоим нужно немного покоя после пережитого дня. И, прежде всего, они нуждались друг в друге.

Том погладил ее по спине, прикрытой полотенцем, и она прижалась головой к его шее, глубоко вдыхая запах его чистой свежей кожи.
И так они простояли несколько минут, вместе, как и должно было быть.

В то время как голова Серафины была пуста от мыслей, у Тома в голове роился миллион вопросов, на которые он не мог найти ответа. Где бы он был, если бы никогда не встретил ее?
Она была той, кто помог ему познакомиться с самыми влиятельными людьми в волшебном мире; она была той, кто слушал его, несмотря ни на что; она была той, кто объяснил ему все, что ему нужно было знать о магии, когда он был всего лишь потерянным мальчиком-сиротой. Несмотря на все, что она для него сделала, он никогда по-настоящему не выражал своей благодарности. Он никогда не ценил ее так, как следовало бы, она заслуживала всего на свете. Единственная проблема заключалась в том, что он не знал, как выразить свою благодарность. Было ли для нее достаточно его обещания о великом будущем?

Серафина отстранилась от него и направилась к своей сумке, чтобы взять ночную рубашку и приготовиться ко сну. Том не чувствовал, что должен нарушать ее уединение, но они наслаждались таким умиротворяющим моментом, что ему не хотелось прерывать его неподобающими мыслями. Поэтому он повернулся к ней спиной и приготовил все необходимое на следующий день. — Хочешь что-нибудь съесть перед сном? — Спросил он, услышав, как ее полотенце упало на пол, и изо всех сил стараясь не оборачиваться и снова не смотреть на ее обнаженное тело.

— Да, пожалуйста, я умираю с голоду. Ты принес поесть? Она слегка улыбнулась, поправляя темно-синюю шелковую ночную рубашку.

— Кто-то должен был подумать об этом вчера, поскольку ты спала, когда мы должны были собираться, — объяснил он, раскладывая упакованные продукты на маленьком столике.

Она присоединилась к нему, и они сели за стол: — Я устала, — пожала она плечами, —  Ты меня утомил, так что технически это твоя вина, что я не помогла.

Он закатил глаза: — Или ты просто ленивая,- волшебник приподнял брови и принялся за еду, которую приготовил накануне вечером. Они закончили трапезу, ведя непринужденную беседу, обсуждая свои планы на то время, когда они покинут Албанию. Серафина в кои-то веки помыла посуду, и после того, как они вместе почистили зубы, они, наконец, отправились спать.

— Когда нам нужно вставать?  — Спросила она, укладываясь рядом с ним. Он укрылся тонкой белой простыней, так как погода была слишком жаркой, чтобы спать, укрывшись чем-то большим, чем тонкая простыня.

Он закашлялся и уронил голову на подушку,
— До восхода солнца.

— Ты сумасшедший, если думаешь, что я буду спать меньше десяти часов, —  выплюнула она, поворачиваясь к нему лицом. —  Поверь, от меня не будет толку, если я буду сонной.

— О, да, потому что сегодня ты была такой полезной, - саркастически сказал он ей, и она ахнула.

— Извини, но я не смогла тебе помочь, потому что прошлой ночью ты разбудила меня очень рано. Это все твоя вина, –  отметила она.

Он проигнорировал ее: — Спокойной ночи, Серафина.

— И тебе тоже, — прошептала она с легкой улыбкой на лице, явно не готовая к тому, что ожидало ее на следующий день.