53

53| jalouise (франц. ревность)

— Хорошо, вот план, — прошептал Абраксас Серафине, пока они прятались за стеной. — Мы вместе пойдем туда, где Магда с подругами, а потом ты меня поцелуешь.

Серафина резко повернула голову, чтобы посмотреть на него: — Что? Нет, мы не об этом договаривались, Бракс. Я сказала, что буду рядом, а не что буду тебя целовать»

Было раннее субботнее утро, и два лучших друга договорились вызвать ревность у возлюбленной Абраксаса. По крайней мере, этого он хотел, хотя Серафина твердо верила, что это никогда не сработает.

— Фини, ты должна понимать, что ревность — это именно тот стимул, который нужен нашим отношениям для улучшения, — попытался объяснить он, немного отодвигаясь за стену, чтобы посмотреть на группу девушек из Когтеврана . — Она притворяется недоступной, и мы должны показать ей, что я не легкая добыча.

Серафина фыркнула и закатила глаза: – Дорогой, послушай меня, — она схватила его за плечи, чтобы он посмотрел на неё, — Как девушка, я клянусь тебе, что если бы я увидела, как человек, который мне нравится, целует кого-то другого, я бы точно не почувствовала к нему большего влечения. Скорее наоборот. Кроме того, насколько мне известно, вы с Магдой даже не встречаетесь. Вы переспали всего один или два раза.

Молодой Малфой нахмурился: — Мой дорогой друг, я люблю тебя всем сердцем, но ты не понимаешь, о чём говоришь. Ты встречалась с Ванильным Гринграссом, и вы почти не целовались. Теперь вы занимаетесь с Реддлом чем то вроде, что, я знаю, не секс и не сердечная любовь. Единственное, что я знаю, это то, что ваши отношения токсичны, но вы оба всё ещё думаете, что ваша связь просто неправильно понята», — саркастически произнёс он. — Но кто я такой, чтобы тебя критиковать? У вас свой способ делать дела, и я рад за вас, пока вы счастливы.

Серафина посмотрела на него безразлично: — Не стоило быть таким резким.

— Просто говорю тебе правду, Фини. В общем, в реальном мире, вне ваших токсичных отношений, людям нужно испытывать ревность, чтобы заинтересоваться кем-то,— объяснил он, а Серафина лишь посмотрела на него с сомнением. — Я серьёзно! Если ты меня поцелуешь, она, несомненно, будет ревновать, клянусь.

— Нам не нужно целоваться, чтобы вызвать ревность у Магды,— заметила Серафина, совершенно не понимая его. — Разве мы не можем просто подержаться за руки или пошептаться на ухо?

— Нет, ты должна меня поцеловать, иначе ничего не получится, — настаивал он. — Это просто услуга другу.

— Хорошо, я бы сделала это, но ты же знаешь, что будет, если Том узнает. Это будет довольно проблематично и для меня, и для тебя,— попыталась она его убедить.

— Почему он узнает? Ты же ему не расскажешь, правда?— тихо спросил он, внезапно задумавшись о последствиях поцелуя со своей лучшей подругой.

Она вздохнула: — Конечно, нет. Я просто излагаю факты, — повторила она его слова, а он закатил глаза. — Я это сделаю, но надеюсь, вы осознаёте риски. Вот и всё.

— Серафина, успокойся. Он не узнает. Он, наверное, в больничном крыле крепко спит. Ну же, — он говорил с невероятной уверенностью, — мы пойдем по коридору, ты уронишь свои книги, потому что ты такая неуклюжая, а я помогу тебе их поднять. Потом мы посмотрим друг другу в глаза, притворимся, что мы очень влюблены, а потом поцелуемся. Это же несложно, правда?

Серафина все еще не считала это хорошей идеей, но все же согласилась, потому что была безупречной подругой: — Что я для тебя делаю, Бракс.

Он широко улыбнулся: — Я знал, что ты согласишься, ты лучшая, — он поцеловал ее в щеку, а она закатила глаза.

—Знаю.

•

Невероятно, но их план сработал. Серафина сочла это довольно странным, когда Абраксас за обедом сказал ей, что Магда хочет, чтобы они отправились в Хогсмид в тот же день.

Однако Серафину не покидало чувство вины. Она поцеловала другого человека, пока была с Томом. Даже если это была просто услуга другу и всего лишь двухсекундный поцелуй, правда заключалась в том, что это было неправильно, очень неправильно. Это, конечно, ничего не значило, но она знала, как сильно расстроится, если узнает, что Том поцеловал кого-то другого.

Она даже не могла спросить себя, были ли они на самом деле парнем и девушкой. Нет, они не были, потому что Том считал эти титулы нелепыми для того, что у них было, и она с ним соглашалась. Даже если они не встречались, у них были эксклюзивные отношения.

Мерлин, чувство вины медленно поглощало её, но, возможно, она просто преувеличивала. Это было всего лишь прикосновение губ, ничего больше.

Когда она навестила его после обеда, он, казалось, не замечал, что произошло, и Серафина вела себя естественно, находясь рядом с ним. Целый час она провела с ним в лазарете, просто разговаривая и наблюдая, как он снова рисует в своем дневнике. На этот раз он рисовал что-то мрачное, но прекрасное. Том действительно изо всех сил старался нарисовать что-то похожее на змею, выползающую из черепа. Ведьма спросила его, что это, но он сказал ей не беспокоиться и что расскажет позже, когда закончит.

Наконец, она покинула лазарет одна и провела остаток дня, занимаясь в библиотеке Хогвартса вместе с Лестрейнджем и Мальсибером, пока они не решили, что пора ужинать. После ужина в Большом зале троица наконец направилась в гостиную Слизерина, где обнаружила остальных своих друзей, сидящих перед камином.

— Я провожу летние каникулы в Париже с родителями, — сказал Абраксас, — но я думаю попросить Магду поехать с нами.

— Друг мой, вы просто знакомы,— сказал Нотт, глядя на золотой снитч в своей руке. — Почему она согласилась провести с тобой лето, если вы едва ли друзья?

Мы друзья, — отстаивал он свою точку зрения. — Кроме того, мы сейчас работаем над нашими отношениями, и я гарантирую, что к концу этого учебного года мы будем гораздо больше, чем просто друзьями.

— Ты выглядишь самоуверенно;— передразнил его Малсибер. — Она слишком хороша для тебя, Малфой.

Серафина толкнула Малсибера в руку, но всё ещё усмехнулась: — Она не слишком хороша для меня, мы на одном уровне. Абраксас встал и направился к камину.

— Ты знаешь, когда Реддл покинет лазарет?— Эйвери сменил тему, оторвавшись от книги. — Мне показалось, что сегодня он поправился, почти стал таким же нормальным, как раньше»ю.

Его слова были в основном адресованы Серафине, которая пожала плечами: — Я не уверена, хотя сегодня он сказал мне, что хочет уйти как можно скорее.

Никто ничего не говорил, пока Лестрейндж наконец не нарушил молчание: — Где ты проведешь лето, Серафина?

— Том сказал мне, что ему нужна моя помощь кое в чём, но я не помню, в чём именно,— призналась она, вспоминая, что он рассказал её родителям во время того трагического ужина с Лео у неё дома. — Я знаю, что это летом, но это практически всё, что я знаю.

— Ты же знаешь, какой Реддл, — сказал Нотт. — Думаю, ты поймёшь это только тогда, когда придёт время.

Она молча согласилась с ним, зная, насколько непредсказуемым и загадочным был этот мальчик. Из-за этого у Серафины никогда не могло быть с ним стабильных планов, ведь всё могло внезапно измениться.

— Реддл! — воскликнул Малфой, бросив предупреждающий взгляд на группу друзей, сидящих на диванах у камина. — Мы не знали, что ты сегодня вечером покидаешь больницу, — сказал Абраксас, и Серафина повернула голову, чтобы посмотреть на Тома, который действительно медленно шёл к группе, его лицо всё ещё выглядело крайне усталым.

Он ничего не сказал, глядя в землю. Когда он наконец добрался до группы, он бесстрастно посмотрел на них: — Мне стало намного лучше, и оставаться в лазарете не было смысла, — сказал он, наконец, его взгляд остановился на Серафине. Его взгляд не был суровым, но и не выглядел довольным.

Она вдруг вспомнила, что сделала раньше с Абраксасом. Неужели Том узнал правду? Нет, не мог. Это было невозможно.
Кто мог ему рассказать?

— Это хорошая новость, — сказал Мальсибер, нарушая неловкое молчание. Он встал с дивана, оставив свободное место рядом с Серафиной, потому что знал, что Реддл захочет сесть рядом с ней. И он не посмеет занять его место.

— Что случилось? Я так и не понял, — спросил его Эйвери. Серафина нахмурилась, когда Том не присоединился к ней, всё ещё стоя с руками за спиной.

— Ничего особенного. Теперь всё решено, — просто ответил он, наконец подойдя к дивану, где сидела Серафина, и сел рядом с ней.

— Я рад,— сказал Эйвери, снова уткнувшись в книгу.

Группа начала обсуждать свои летние планы, но Серафина и Том молчали, просто слушая, как свободно разговаривают их друзья.

Она глубоко вздохнула, когда Том положил руку ей на плечо на диване и запустил пальцы в её волосы, мягко расчесывая длинные локоны. Серафина презрительно опустила голову ему на плечо, радуясь, что он ведёт себя с ней так же. Всё было в порядке, он, видимо, ничего не подозревал.

— Ну, уже поздно, мне пора спать,— объявил Малсибер.

— Я тоже, — Эйвери встал вместе с Ноттом, и Серафина оглядела гостиную, увидев, что она пуста, а значит, действительно уже поздно. Ей тоже пора спать, но ей очень хотелось побыть наедине с Томом и спросить его о планах на лето.

Все начали выходить из гостиной, кроме Тома и Серафины, которые остались на диване. — Малфой, — позвал его Том, и светловолосый парень остановился, обернувшись и посмотрев на него с поднятыми бровями.

— Да, Реддл?

— Останьтесь на минутку. Мне нужно с вами кое о чём поговорить,— сказал он.

Серафина и Абраксас обменялись нервными взглядами, услышав его слова, но юный Малфой кивнул головой и сел на диван перед ними, как ни в чем не бывало и не подозревая, о чем Том собирается говорить.

Ведьма почувствовала, как рука Тома на мгновение сжала ее плечо, и ее сердце забилось быстрее, когда воздух напрягся.

— Это были ужасные дни в лазарете, я был измотан и хотел только одного — покинуть это место и снова быть свободным, — сказал Том, глядя в никуда. — Когда я был там, у меня было много времени на размышления, но мне никогда не приходило в голову сомневаться в тех, кто мне верен. Возможно, я ошибался,— спокойно произнес Том мягким голосом, но его глаза были холодными и полными ярости.

Серафина сглотнула, сосредоточившись на сложенных руках, лежащих на коленях. Они ничего не сказали, но в тот момент было очевидно, что Том знал, что они делали тем утром.

— Судя по вашему молчанию, вы оба понимаете, о чём я говорю, — продолжал он говорить спокойно, слова слетали с его губ медленно, словно этот вопрос его не беспокоил, что делало его ещё более пугающим.

Серафина провела с ним слишком много лет и знала все его привычки. Одна из них заключалась в том, что он подавлял свой гнев, выпуская его наружу лишь изредка. Но она знала, что он готов был начать кричать в любой момент, ей даже не нужно было смотреть ему в глаза, чтобы понять, насколько он на самом деле зол. Он просто сдерживался до тех пор, пока не произошел этот жестокий взрыв.

— Реддл, я могу объяснить, — начал Абраксас, — «юЭто моя...

— Реддл? — усмехнулся Том, словно ситуация была забавной, еще больше пугая Серафину, — У тебя нет уважения к начальству, Малфой?

Руки Абраксаса задрожали, и он вытер вспотевший лоб рукавом: — Мой лорд, прости. Это все моя вина, я заставил ее это сделать.

— Что сделать?— Том сделал вид, что не понимает, что они сделали, чтобы предать его, еще больше мучая их. Он хотел услышать это из их уст.

Серафина уже собиралась что-то сказать, когда Абраксас ответил за неё: — Мы поцеловались, но это ничего не значило. Это была просто услуга другу.

Том злорадно усмехнулся: — Услуга другу? О, теперь я понимаю. Прошу прощения за то, что совершенно неправильно понял ситуацию, — саркастически произнес он.

— Том, это не то, что ты думаешь, — начала Серафина, сжимая губы, когда посмотрела на его спокойное лицо, — Я обещаю, ничего страшного. Мы просто...

Он поднял руку, чтобы она замолчала: — Я разберусь с тобой позже, дорогая, — сказал он, даже не глядя на нее.

— Она права, она даже не хотела этого делать из-за тебя. Я просто попросил ее об этом, потому что хотел вызвать ревность у Магды. Видишь ли, — Абраксас торопливо произнес, явно нервничая под пристальным взглядом Тома, — я пытаюсь произвести на нее впечатление, и я думал, что, вызвав у нее ревность, она заинтересуется мной больше.

— Значит, ты использовал Серафину и поцеловал ее, чтобы произвести впечатление на кого-то другого? — Том положил руку на колено Серафины и, сжимая его, не отрывая взгляда от Малфоя, сказал: — У меня нет слов, чтобы описать, как я разочарован. И ты должен знать, что я не могу просто игнорировать эту маленькую ситуацию, которую вы двое здесь устроили.

— Том, прости, мы оба сожалеем, — снова заговорила Серафина, убирая его руку со своего колена, чтобы подняться. — Это ничего не значило, это был всего лишь план.

Абраксас тоже поднялся и встал рядом с ней. — Это правда, и мы никогда не думали, что ты узнаешь, — объяснил он, но тут же пожалел о сказанных словах, когда Серафина и Том испепеляюще посмотрели на него.

— Он явно не это имел в виду,— солгала она. — Мы вообще-то думали, что не составит труда рассказать тебе, ведь это был всего лишь бессмысленный поцелуй, — Серафина попыталась скрыть ошибку Абраксаса, но это было невозможно, потому что взгляд Тома был холоднее, чем когда-либо.

— Довольно,— он повысил голос, и они оба поняли, что он вот-вот выплеснет на них свой гнев. — Не выставляйте меня дураком. Я ожидал от вас двоих верности, даже большей, чем от остальных. Но я ошибался, доверяя вам. Вы понесете последствия, я этого не потерплю.

— Мой лорд, мы...— Абраксас попытался снова объяснить ситуацию, но Том быстро его остановил.

— У меня нет сил наказывать тебя сегодня, Малфой. Но твое время придет, не думай, что я когда-нибудь забуду, как ты посмел прикоснуться к ней таким греховным образом, — говорил он с ненавистью, глядя на Абраксаса, словно на паразита. — А теперь... исчезни. Я избавлю тебя от страданий прямо сейчас, — Том произнес эти слова почти с добротой, но на самом деле он просто заставлял своего последователя страдать от ожидания.

Абраксас посмотрел на Серафину испуганным лицом, словно ему было ее жаль: — Фини, мне так жаль.

— Уходи, — повторил Том. — Ты пожалеешь, что не умер, если снова увидишь ее.

Том ни разу не взглянул на Серафину, говоря это, отчего она сглотнула и захотела спрятаться от него. Она знала, что он никогда не причинит ей вреда, по крайней мере, физического, но все равно ужасно боялась его. Давно она не видела его таким разъяренным.

Абраксас бросил на нее последний печальный взгляд и оставил их двоих наедине, создав неловкое молчание.

Серафина отвела взгляд от Тома, тревога пробежала по всему её телу, она не знала, что делать. Она совершила ужасный поступок, но для неё это не было чем-то особенным. Это было всего лишь прикосновение губ без каких-либо скрытых намерений.

— Иди сюда, моя любовь, — мягко сказал Том с лёгкой улыбкой, но его взгляд был прикован к ней, словно она была его добычей. Он мягко похлопал по месту рядом с собой на диване и подождал, пока она сядет.

Дрожащими ногами она подошла к нему, не отрывая взгляда от пола. Когда она наконец села рядом, он резко схватил её за руку, чтобы притянуть к себе: — Том, позволь мне объяснить, прежде чем ты что-нибудь скажешь.

Его рука легла ей на затылок, и он откинул волосы назад, чтобы заставить её посмотреть на него. Серафина вздрогнула от боли, не понимая, как его лицо оставалось спокойным, когда он так мучительно тянул её за волосы. — Я хочу знать только одно, — его свободная рука нежно погладила её щеку, резко контрастируя с тем, как он сжимал её волосы. — Ты его поцеловала?

— Да, но...

Он накрутил её длинные волосы на кулак и сильнее потянул: — Он тебе угрожал или принуждал? — Она покачала головой, и слёзы боли навернулись ей на глаза: — Нет. Значит, ты поцеловала его по собственной воле?

— Д-да. Но ты не понимаешь, Том, я правда не хотела этого. Это был такой глупый план, — попыталась она оправдаться, но он заставил её замолчать, прижав большой палец к её губам.

— Тише, дорогая, — мягко произнёс он, словно заботясь только о ней, — Что сделано, то сделано, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы я забыл, какая ты шлюха.

Серафина забыла обо всём, что стояло за их разговором, услышав его слова, и её грудь сжалась от гнева. Он назвал её шлюхой?

— Что ты сказал? — спросила она, голос её больше не дрожал, а глаза были полны ангельского блеска.

— Я сказал, что ты шлюха, — усмехнулся он, словно говорил что-то настолько очевидное, что это было смешно. — В конце концов, ты изменяешь не в первый раз. Твой поступок лишь доказал, насколько тебе нельзя доверять. Ничего не изменилось, Серафина. Ты всё та же избалованная маленькая девочка, какой была раньше. Ты развлекаешься, устаёшь, а потом тебе хочется поиграть с кем-нибудь ещё.
Но знаешь что, милая, я не позволю тебе играть со мной. Я не буду одной из твоих многочисленных игрушек, и я, конечно же, не потерплю твоей неверности.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, Том, как всегда, был бесстрастен, а Серафина превратилась в ту грозу, которую он так хорошо знал. Она всё ещё обдумывала его слова, когда решила, что не может просто позволить ему так её оскорблять.

Серафина устала делать все, что он хотел, устала извиняться. Конечно, она сделала что-то плохое, но это все равно не давало ему права так ее оскорблять, особенно после того, как она так много для него сделала.

И тут это случилось. Она подняла руку и ударила его по лицу, звук был слышен по всему замку. Том почувствовал, как горит щека, и в груди вспыхнуло пламя, когда он понял, что она сделала. Серафина Веврейн, его самое ценное сокровище, только что ударила его. И он позволил ей это.

Его глаза сузились, когда он увидел ее сердитое лицо, и ему захотелось наложить на нее заклятие, когда он не увидел ни малейшего признака раскаяния в ее глазах. Ситуация была настолько шокирующей, что он даже не знал, что сказать. Сначала она изменила ему, а потом еще и ударила. Серафина Веврейн действительно играла с огнем.

— Избалованная сучка, — простонал он, его руки потянулись к ее шее, и от удара она упала на диван. Его руки сжали ее шею, когда он наклонился, чтобы посмотреть в ее яростные глаза: — Думаешь, ты можешь так со мной поступить? — его руки сжали ее шею еще сильнее, пока он не увидел, как ее лицо посинело.

Ее ногти впились ему в запястья, и он вздрогнул от боли, не в силах так сильно сжать ее шею. — Отпусти меня сейчас же, — предупредила она его, когда он посмотрел на нее темными глазами, — Отпусти меня, или я закричу.

— Как будто кто-то тебе поможет», — насмехался он над ней. — Ты ведёшь себя как стерва по отношению ко всем, никому нет до тебя дела. Ты просто избалованная девчонка, которая думает, что все тебе подчинятся.

Когда она поняла, что он на самом деле не собирается её пускать в ход, она резко подняла колено к его паху, и он застонал от боли, тут же отпустив её шею. Она воспользовалась этим как возможностью убежать от него и встала с дивана: — Больше никогда так меня не называй. То, что случилось с Лео, было ошибкой, ужасной ошибкой, но это была не только моя вина,— Том поморщился от боли, медленно поднимаясь с дивана. — И я тебе не изменяла. Мы даже не пара. Кроме того, тот поцелуй был пустяком. И теперь я понимаю, как сильно ты расстроена, и мне жаль, но тогда я не соображала. Я много раз извинялась перед тобой, но ты не имеешь права называть меня шлюхой после всего, что я для тебя сделала.

Он медленно подошёл к ней, и она отступила назад: — Ты неблагодарная маленькая сучка, не так ли? — Как раз когда она собиралась убежать, он опередил её, схватил за запястье и потянул к себе. Он крепко сжал её лицо руками: — Я никогда не забуду, что ты сделала. Ты знала, как я стараюсь тебя удовлетворить, и всё же ты предала меня, когда я был наиболее уязвим.— Она попыталась отступить, но он ещё сильнее сжал её лицо: — И ты знала, что ты моя. Я, блядь, владею тобой, и всё же тебе нужно было бегать по замку, отчаянно требуя внимания, когда мне было плохо.

Она причинила ему боль, и хотя он скрывал свою печаль за гневом, было видно, как сильно он расстроен: — Мне очень жаль, я не хотел, чтобы ты так себя чувствовала. Ты же знаешь.

— Правда? Ты просто пыталась показать, что я тебе не нужен, но знаешь что, дорогая, я тебя не отпущу. Никогда. Наверное, я дал тебе слишком много свободы, но теперь ты знаешь, что все будет по-другому, — он убрал прядь ее светло-каштановых волос за ухо, — Я не буду сегодня тебя сурово наказывать, хотя ты этого заслуживаешь. Но я достаточно добр, чтобы решить, что сейчас тебе нужно только мое презрение. Я уделял тебе слишком много внимания, и ты думала, что я у тебя в руках, не так ли?. – Он наклонил голову набок и нежно погладил ее по щеке.

Она покачала головой: — Нет, Том. Ничего подобного не было.

— Тихо. Теперь всё будет по-другому, потому что я требую от тебя уважения. И ты должен знать, что, несмотря на то, как мало ты для меня значишь, ты всё ещё мой, и ничей больше, — он улыбнулся ей и с удовольствием увидел слёзы, текущие по её щекам. — Такой слабый, но всё же так высокого мнения о себе.

— Ты просто напряжён, Том, — попыталась она вразумить его. — Мы должны поговорить об этом завтра, когда ты успокоишься.

— Нет, моя любовь, об этом больше говорить не стоит. Ты столкнёшься с последствиями, и это всё, что тебе нужно знать, — он поцеловал её в щёку, чувствуя слёзы на её горячей щеке. — А теперь иди отдохни, тебе нужно многое обдумать.