54

54| вечность

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Серафина и Том впервые поссорились. На самом деле, последний раз они не разговаривали больше суток, когда она начала встречаться с Лео и проводить время с Джорджем, Лейлой и Грейс.

И почему они снова начали общаться? Она не была уверена, ведь прошло уже несколько месяцев, но знала, что это не из-за извинений. На самом деле, она верила, что они просто снова сошлись, потому что их заставила судьба. Честно говоря, она никогда не думала, что они смогут долго оставаться врозь. Том и Серафина всегда делали всё вместе, они были очень сильной и неразлучной командой.

Однако на этот раз всё было иначе. Том пообещал ей, что всё изменится, и у неё не будет возможности вести себя как избалованная девчонка, но именно это она и делала. Конечно, они не разговаривали так, как раньше, всего неделю, но Том пользовался случаем, чтобы унизить её всякий раз, когда они были вместе.

Честно говоря, они не совсем не разговаривали. Просто они постоянно ссорились, когда были вместе, Том постоянно обзывал её и бросал на неё злобные взгляды, а она вела себя равнодушно, как будто его и не было рядом. Это был полный бардак, и все их друзья устали видеть их такими, потому что это раздражало всех вокруг.

Серафина очень устала от его постоянных требований и прихотей. Какое право он имел ругать её и вести себя высокомерно? Никакого. И что же она сделала? Она начала делать всё то, что Тому в ней не нравилось. За неделю она снова начала разговаривать с Лео и Лейлой, снова стала поздно просыпаться, начала прогуливать уроки, чтобы ходить в Хогсмид с Джорджем, и многое другое, что Том глубоко ненавидел. Теперь она понимала, что это вредит ей, и ей это надоело, но она хотела что-то доказать.

Она вела себя по-детски? Да, крайне по-детски.
Но ей приходилось видеть неодобрительные взгляды на лице Тома всякий раз, когда она встречала его.
Серафина пыталась быть сильной, не поддаваясь его природному обаянию, как она всегда делала. О, как сильно она по нему скучала. Однако она не могла позволить ему играть с ее чувствами и эмоциями. Она должна была быть сильной, потому что человек, которым она хотела стать, не должен был никому подчиняться.

— Серафина, ты меня слушаешь? — Ее мысли прервал Лео, сидевший на стуле рядом с ней. Сейчас они занимались в библиотеке, и было уже довольно поздно, но она не хотела идти в свою гостиную.

Последние дни с Лео заставили ее кое-что понять. Она так сильно любила Тома, что никто другой не мог сравниться с ним. Лео был отличным другом, и она была так счастлива, когда они снова начали общаться, но она не могла не вспоминать, какими они были, когда встречались.

Несколько месяцев назад, когда она видела Лео, на ее губах тут же появлялась улыбка; но когда она была с Томом, казалось, что ее сердце вот-вот выскочит из груди от волнения.

И ей было так больно находиться вдали от своей второй половинки и любви всей его жизни, но он не оставил ей выбора.

— Прости, Лео. Я отвлеклась, — она опустила голову на руки.

— Ты была очень рассеяна на этой неделе, как будто твои мысли постоянно где-то в другом месте, — заметил он, закрывая книгу с критикой в ​​голосе. — Возможно, если бы ты ходила на занятия, тебе бы не пришлось так усердно учиться...

Серафина закатила глаза, устав от того, что все указывают ей, что делать. — Не волнуйся, Лео, — сказала она, убирая голову с рук и снова обмакивая перо в чернильницу.

На самом деле, она не была рада и тому, что пропускает занятия, она ненавидела это. Но ругань, которую Том устраивал ей каждый вечер за это, стоила того, ведь она могла каждый раз поворачиваться к нему спиной. Тем не менее, ей действительно нужно было найти новый способ его раздражать. Ситуация, в которой она оказалась, была далеко не идеальной.

— Хорошо, я не хочу  оставлять тебя одну, но, похоже, у тебя много работы, и уже довольно поздно. Старосты начнут обход, и я не хочу, чтобы из-за меня сняли баллы с факультета Когтевран, — он собрал свои книги, положив их в сумку, и Серафина кивнула, не особо беспокоясь о его уходе.

Ей нравилось быть одной, и ей действительно нужно было время, чтобы обдумать свои жизненные решения. — Всё в порядке, — ведьма улыбнулась своему другу.

Он смотрел на неё несколько секунд, надеясь на то, чего она никогда не сможет ему дать. — Спокойной ночи, — произнёс он эти последние слова и улыбнулся ей в последний раз, вероятно, последней улыбкой в ​​своей жизни.

— Спокойной ночи, — она смотрела ему вслед, и почему-то у неё возникло ощущение, что сейчас произойдёт что-то неладное, но она быстро отмахнулась от этой мысли.

Она попыталась снова сосредоточиться на учёбе, что было почти невыполнимой задачей, потому что её мысли постоянно были где-то в другом месте.

Серафина устала, не физически. Но она устала от своей жизни, от большинства окружающих её людей, от школы, от всего давления, которое давило на её плечи, от одной и той же рутины снова и снова. Тем не менее, она устала бороться со своими желаниями, устала держаться подальше от человека, которого любила больше всего. Она устала любить самого проблемного человека в мире. Она устала любить того, кто никогда не сможет ответить ей взаимностью. И, наконец, она устала от осознания того, что, несмотря на все её усилия, её чувства никогда не изменятся.

В тот момент всё, чего она хотела, — это обрести свободу, чтобы рассказать всем, что она действительно чувствует внутри. Она жаждала выплеснуть всё напряжение и тревогу. Ах, если бы она только могла выкрикнуть всё, что хотела, всё стало бы намного проще.

Вместо этого она схватила бумагу со стола и начала яростно писать о том, что у неё на уме.

Лейла, я тебя ненавижу, ты ужасно надоедливая. Единственная причина, по которой я с тобой разговариваю, — это желание разозлить Тома.

Лео, повзрослей. Ты семнадцатилетний мальчик, который ведёт себя как десятилетний. Перестань быть таким навязчивым. Я не хочу быть твоей девушкой.

Джордж, ты нормальный.

Грейс, ты ужасно надоедливая, и всё, что ты делаешь, это ходишь за Лейлой повсюду.

Мама, папа, я вас обоих ненавижу. Я бы хотела, чтобы вы умерли и оставили мне всё своё состояние.

Абраксас, я тебя люблю, но посмотри, к чему привёл твой глупый план. Хотя я всё ещё тебя люблю.

Эйвери, ты идеальный , и я тебя люблю.

Малсибер, Нотт, Лестранж, вы все нормальные, но, пожалуйста, не будьте такими слабыми рядом с Томом. И так достаточно того, что я слабая.

Давина, кого я обманываю? Ты же знаешь, что я тебя ненавижу.

Дамблдор, нет, ты не лучше всех остальных, так что перестань притворяться, что всегда на шаг впереди.

Том, я тебя очень люблю. Пожалуйста, ответь мне взаимностью. Я такая жалкая.

Серафина закончила записывать свои мысли на пергаменте и задумалась, представится ли ей когда-нибудь шанс рассказать всем о своих истинных чувствах.
Она поняла, что у неё проблемы почти со всеми. Возможно, у всех остальных тоже были проблемы с ней, возможно, они думали о том, какая она нелепая, и мечтали сказать ей это прямо в лицо.

Кача головой, ведьма достала свою палочку и направила её на пергамент: «Инсендио».

В этот момент она увидела, как в её столе появились языки пламени, и слегка усмехнулась, даже не осознавая, как быстро огонь может распространиться. Серафина всегда любила огонь, он был таким... прекрасным.

— Серафина! — услышала она зов Дьявола и вздохнула, закрыв глаза. Она действительно не хотела его видеть. — Что ты делаешь? Его голос звучал взволнованно, и она не открыла глаза, чтобы увидеть, как он тушит небольшой огонь на столе, но она поняла, что он это сделал, когда перестала чувствовать тепло на лице. — Мне нужна твоя помощь!

Она наконец открыла глаза, услышав его нервный голос. Повернувшись к нему и нахмурившись, Серафина хотела убедиться, что это не очередная его игра, призванная привлечь её внимание. Но это было не так, Том действительно выглядел так, будто вот-вот начнёт паниковать. — Том? Что случилось? Что произошло? — Она встала со стула с широко раскрытыми глазами и помогла ему сесть на тот же стул, на котором сидела сама, но он отказался.

— Я совершил ужасную ошибку, — признался он, начав монотонно расхаживать взад и вперёд, — И теперь я не знаю, что делать. Я искал тебя повсюду, мне очень нужна твоя помощь, — он закрыл лицо руками, пытаясь сдержать крики.

Она никогда в жизни не видела его таким взволнованным. Когда с ним случалось что-то плохое, он всегда оставался спокойным и обладал талантом быстро находить решение.

На его лбу был тонкий слой пота, а волосы были ужасно растрёпаны, что было очень необычно. — Просто расскажи мне, что случилось, Том! — Он застонал, закрыв лицо руками, и схватил её за руку, чтобы вытащить из библиотеки. — Подожди, я не могу оставить здесь свои вещи. Кто-нибудь может их украсть!

— У нас нет на это времени, это срочно, — она побежала за ним прочь из библиотеки, радуясь, что в это время вечера никто не спит.

Пара бежала по пустым коридорам, никогда еще не виденная в таком состоянии из-за этих старых стен. Они в спешке спустились по лестнице, и Серафина гадала, что он мог сделать, чтобы оставить его в таком состоянии. Она начинала волноваться еще больше, чем он, из-за всей этой тайны и напряжения.

Наконец они добрались до двери женского туалета на первом этаже, и Серафина ахнула: — Пожалуйста, скажи мне, что это не связано с тайной комнатой, Том, — проныла она, когда он втащил ее внутрь за запястье и закрыл дверь, когда она вошла. — Что происходит? — спросила она.

— Закрой глаза! — крикнул он ей с тревогой, и она тут же закрыла глаза, боясь, что там будет Василиск, и она посмотрит ему прямо в глаза и умрет.

— Твоя змея здесь? Клянусь, если твоя проблема как-то связана с твоей проклятой змеей, мне всё равно, — сказала она, всё ещё с закрытыми глазами, но, похоже, проблема была не в этом, когда он положил руки ей на плечи.

— Её здесь нет, я просто не хотел, чтобы ты паниковала, когда увидишь настоящую проблему, — сказал он дрожащим голосом. Она никогда раньше не слышала от него такой нервозности, это было очень тревожно. — Мне нужна твоя помощь, хорошо? А ты не сможешь этого сделать, когда не можешь нормально соображать.

— По шкале от 1 до 10, насколько это серьёзно? — спросила она, и Том несколько секунд молчал.

— Хм... наверное, 7. Ты спокойна? Мне нужно, чтобы ты мыслила здраво, потому что я не могу, — снова спросил он.

Том всегда был рациональным, а она — той, кто плакала и паниковала из-за всего. Как она могла оставаться спокойной, когда сам Том Реддл паниковал?

С неуверенностью она ответила: — Думаю, я в порядке, — сказала ведьма, глубоко вздохнув и досчитав до 10.

Он убрал руки с её плеч, и она услышала, как он отходит. — Теперь можешь открыть глаза.

Серафина сделала, как он сказал, и медленно открыла глаза, увидев Тома, расхаживающего взад и вперед, а затем огляделась по ванной. И наконец, она увидела это. Ее сердце чуть не остановилось в груди, когда она увидела девушку, лежащую на полу, казалось, без сознания. О нет.

Она сделала несколько медленных шагов к бессознательной девушке с широко раскрытыми глазами, но все еще держалась на довольно большом расстоянии. Ведьма не узнала ее, но она выглядела моложе и была одета в мантию Когтеврана. Учитывая, что Том паниковал, ситуация была намного хуже, чем казалось, а это могло означать только одно: девушка не просто без сознания. Она была мертва.

Серафина сглотнула, изо всех сил стараясь не паниковать и вспоминая, что должна быть рациональной: — Том? Она мертва, не так ли?

Оглянувшись, она увидела Тома, все еще расхаживающего по ванной: — Да, да, она мертва. Я проверял несколько раз.

Серафина кивнула головой, сглотнув. Перед ней была мертвая девушка. Не паникуй, не паникуй. Она опустилась на колени перед девушкой и сняла с неё круглые очки, чтобы открыть ей глаза пальцами.
Да, она выглядела мертвой. Она снова надела ей очки на лицо: — Ты это сделал? — спросила она, не поворачиваясь к нему, всё ещё не отрывая взгляда от бледного лица девушки.

Не напрямую , — он подошёл ближе к Серафине и с гримасой посмотрел на мёртвую девушку, — Никто не должен об этом узнать, иначе я сразу попаду в Азкабан.

— Как это произошло? — Серафина проигнорировала тревожные мысли, заполонившие её разум, и попыталась не обращать внимания на то, что рядом с ними лежала мёртвая девушка.

Том фыркнул, всё ещё выглядя встревоженным: — Это был Василиск. Она была нетерпелива и жаждала крови. Ранее сегодня вечером она нашла эту девушку в ванной и посмотрела ей в глаза. Всего час назад я собирался в Тайную комнату, когда нашёл здесь мёртвую грязнокровку.

Серафина видела, что Тому было всё равно, что девушка мертва, он просто не хотел попасться: — Я же говорила тебе, что эта чёртова змея будет проблемой, но ты никогда не слушаешь, что я говорю. Кто-нибудь видел, как ты сюда заходил?

Том покачал головой: — Конечно, нет, я не идиот. Я всегда осторожен, когда прихожу сюда.

—Ты же не идиот? Посмотри, в какой ситуации мы сейчас оказались! — она повысила голос, на мгновение забыв о необходимости сохранять спокойствие ради них обоих. — Я никогда не думала, что такое случится. Я думала, что твой Василиск просто окаменяет маглорожденных, а на самом деле убивает их. Это безумие!

— Это была случайность, я тоже не ожидал, что это произойдет, к твоему сведению. Но это случилось. Так что же мы теперь будем делать? Меня не могут исключить, а тем более отправить в Азкабан.

Она громко застонала, выпуская наружу весь накопившийся внутри стресс: — Хорошо! Если никто не видел, как ты входил или выходил, то никто не заподозрит, что ты к этому причастен, — подумала она вслух. — Значит, мы просто уйдем отсюда, они найдут ее тело, и все. У них нет против тебя. — Том кивнул головой, все еще паникуя, и Серафина подошла к нему, положив свои холодные руки ему на щеки: — Том, все будет хорошо. Поверь мне. Не веди себя подозрительно и не задавай слишком много вопросов, ты будешь выглядеть виноватым. Ты меня слышал?

— Да,— он несколько раз кашлянул, прежде чем выпрямить спину. Неужели он действительно так боялся быть пойманным?

— Отлично. Теперь пошли. Где Василиск?

— Я сказал ей идти в комнату, и она не уйдёт, пока я не разрешу, — объяснил он.

Она схватила его за руку, и они вместе вышли из туалета, оставив мёртвую девушку на полу, не оглядываясь. Том открыл им дверь, и перед ними предстала не кто иная, как Грейс Лонгботтом, которая быстро отстранилась от девушки, выглядя очень виноватой и нервной.

— Хм, мы не хотели вмешиваться, — первой нарушила неловкое молчание Серафина, и девушка, которая была с Грейс, подняла брови.

— Что вы двое делали в женском туалете? — смело спросила она, и Серафина сглотнула, понимая, что встреча не сулит ничего хорошего, совсем ничего хорошего.

Грейс молчала, наблюдая, как её подруга утешает их двоих. — Это не ваше дело, — ответил Том, но Серафина знала, что пути назад нет. Узнав о трупе в женском туалете, девушки немедленно связали бы присутствие Тома и Серафины со смертью девочки. Она не могла этого допустить.

И вот она медленно вынула свою палочку из-под мантии и направила её на Грейс, а Том, следуя её движениям, сделал то же самое с другой: «Обливейт»

•

Ты не понимаешь. Нам нужно найти виновного, — Том сел рядом с Серафиной в общей гостиной, наблюдая, как она беззаботно ест круассан. — Почему ты сейчас ешь? Это серьёзная проблема. Кто-то умер.

— Во-первых, я ем, потому что это единственное, что сейчас меня радует. Во-вторых, никто не узнает, что это сделал ты, у них нет доказательств. Мы не можем просто подставить невиновного.

Он скрестил руки на груди и пристально посмотрел на камин. — Никогда не помешает быть осторожным, Серафина. К тому же, я уже знаю, кого можно обвинить в убийстве маглокровки.

— Не говори мне, я не хочу попасть в ад, — она доела круассан и откинулась на диван, всё ещё стараясь игнорировать тот факт, что василиск Тома убил девушку. — Ты знаешь имя девушки, которая умерла?

— Это была Миртл, если меня не подводит память, — ответил он. —  И ты не попадешь в ад, потому что я не позволю тебе умереть. Никогда.

— Да, попаду, — улыбнулась она. — Но все в порядке, я не хочу жить вечно, как ты.

— Ты будешь жить вечно, хочешь ты этого или нет. Прими это, пока не поздно, любимая,— она проигнорировала его слова и зевнула.

— Спасибо за прекрасный вечер, Том, — саркастически сказала она, вставая с дивана, — Он был незабываемым, это я тебе обещаю.

Он встал и схватил её за запястье: — Подожди, мне нужно тебе кое-что сказать, — он посмотрел в её усталые глаза, и она, подняв брови, ждала, что он скажет. — Спасибо, Серафина. Я никому другому не мог доверить это, и несмотря на всё, что я тебе сделал, ты всё равно мне помогла.

Серафина была крайне удивлена ​​его словами. Том был удивительно добр и благодарен. В тот день она видела его нервным, паникующим, а теперь он благодарил её и признавал, что был не прав? Ей это снится? Потому что это было единственным правдоподобным объяснением того, что она переживала.

— Я хороший человек, или, по крайней мере, стараюсь им быть, — пожала она плечами. — Ничего особенного. Я просто надеюсь, что ты усвоил урок. Было бы неразумно позволять Василиску бродить по школе в поисках магглорожденных. Ты рискуешь многим, и я даже не хотела в этом участвовать, это слишком для меня, это неэтично и неприемлемо. Я помогла тебе сегодня вечером, потому что ты был явно расстроен, и ты мог бы сделать хуже. Но в следующий раз, когда случится что-то подобное, помни, что ты сам по себе.

Он несколько секунд молчал, просто смотрел на её лицо с каким-то непонятным чувством. И, неожиданно для всех, он опустился на колени перед ней и прижался лбом к её коленям. — Ты — лучшее, что у меня есть, — сказал он, прижимаясь лбом к её коленям, и она расширила глаза от того, насколько он был напряжен и драматичен. Он что, выпил?

— Том, что ты делаешь? Вставай, ты сам не свой.

Он обнял её за колени, и она ахнула, теперь уверенная, что всё это было глупым сном. — Позволь мне сказать , — он посмотрел на неё умоляющими глазами. — У меня ничего не было, пока я рос, и всё, что у нас было в приюте, приходилось делить. Но моя жизнь изменилась, когда я попал в Хогвартс и встретил тебя. Ты — настоящий дар за всё, что я пережил. Ты — моя родственная душа, единственный человек в этом мире, который заслуживает быть рядом со мной. Серафина Веврейн, ты — ангел, мой ангел. И ты заслуживаешь любви и похвалы за то, какая ты есть.
И всё же я не могу дать тебе этого, — он повысил голос, словно злился на себя. — Но ты всё ещё моё любимое место, и я никогда тебя не отпущу. Ты моя, а я твой, две неразлучные души, которым суждено править этим миром.

Серафина почувствовала, как слезы навернулись на глаза от его эмоциональных слов, и поняла, что они вырываются из его горла из-за прилива адреналина. Она не могла просто оставаться равнодушной к его словам. Том Реддл хвалил ее так, как никогда раньше, и, казалось, он действительно имел в виду эти слова. И, несмотря на всю сложность их отношений, она все еще чувствовала эти безумные бабочки в животе, забывая о причине своей злости на него.

—Том, иди сюда, — она помогла ему подняться, и его глаза покраснели, когда он посмотрел ей в глаза. Он крепко обхватил ее лицо руками, не желая отпускать ее ни на минуту.

— Останься со мной навсегда, моя любовь. Построй со мной мир, будь моей спутницей всегда. Позволь мне защищать тебя и убедиться, что ты всегда будешь счастлива и удовлетворена, — он поцеловал ее в губы на несколько секунд, прежде чем она успела ответить, и ее руки обняли его за шею, прижимая еще ближе. Ей нужна была его близость, словно воздух, необходимый для дыхания. — Скажи да.

Ведьма несколько секунд колебалась, прежде чем ответить, но, все еще с сомнением в душе, ответила:
— Да, да, я останусь с тобой.

Он вздохнул с облегчением и снова глубоко поцеловал её, словно этот поцелуй означал расторжение их договора: — Встань на колени передо мной, дорогая, — прошептал он, прижимаясь губами к её губам, всё ещё держа руки на её щеках, — И я обещаю, что никто больше не причинит тебе вреда, иначе я убью их, и буду жесток.

Взглянув ей в глаза в последний раз, она опустилась на колени, понимая, что не может жить в мире, где его нет рядом. Мальчик, который не умел любить, был ей по-настоящему предан, и она ничего не могла сделать, кроме как посвятить себя ему. Что плохого в любви к этому проблемному мальчику?
Ничего, она должна иметь право быть с тем, с кем хочет, не объясняя причин. Это было её решение, она будет любить его до последнего вздоха.

Том посмотрел на неё и поклялся, что никогда в жизни не чувствовал себя так счастливым. Серафина Веврейн, стоящая перед ним на коленях, преданная ему. В его сознании это было обещание вечной любви. Том Реддл, бедный, но умный сирота, будет любим до конца своей жизни. Кто-то был достаточно глуп, чтобы любить его, и эта кто-то была королевской крови. Он заслуживал этого, да, он заслуживал её любви больше, чем кто-либо другой.

И поэтому он дал себе обещание: он всегда будет держать её рядом с собой любой ценой. Она должна была любить его вечно. Ее падение станет его падением, а его падение станет ее падением. Теперь они были одним целым, и он не мог позволить ничему разлучить их, даже смерти.

Эта пара, которой было семнадцать лет, проживала тот момент с невероятной интенсивностью, искренне веря, что ничто не сможет их разлучить. Ничто не могло их уничтожить или разрушить то, что у них было, но у судьбы были другие планы.

Они сами были виновны в своей гибели.