39

39| сладкие, сладкие мечты

– А потом он сказал, что я должна снова дружить с Лейлой. Можешь поверить?»
— закончила Серафина свой рассказ, уже сидя в карете, которая ехала в сторону Хогвартса.

Эйвери зевнула: – У тебя нет подружек, Серафина. Может, тебе стоит поговорить с кем-нибудь ещё, кроме нас?

Она ахнула: – Ты от меня устал?
Она притворилась обиженной.

–Конечно, нет, просто я знаю, что тебе иногда хочется с кем-нибудь поговорить,— добавил Альсид, и Серафина посмотрела в окно, наблюдая, как огромный замок приближается всё ближе и ближе.

—Это правда', — согласилась она, — но мне кажется, Лейла — не та подруга, которая мне нужна, понимаешь?

Лестранж жевал свой бутерброд: –Это потому, что она грязнокровка.

– И агрессивная, — согласилась Нотт, а Серафина закатила глаза.

– То, что она маглорожденная, никак не связано с тем, почему мы больше не друзья. Она вела себя со мной как стерва, и я не хочу ее прощать, — объяснила она.

–Не могу поверить, что ты делаешь это ради Гринграсса, — пробормотал Том себе под нос.

–Не начинай, Том, — она сердито посмотрела на него, а он проигнорировал её, снова взглянув на свою старую книгу. — В любом случае, я с нетерпением жду этого нового начала, понимаешь? Я снова одинока и готова снова начать разбивать сердца, — засмеялись парни, а Том молчал. — А вы, ребята? Не могу поверить, что вы все одиноки.

– В отличие от вас, у нас нет времени на бессмысленные романы, — гордо сказал Абраксас.

– О, правда? А чем вы тогда так заняты?

– Квиддичом, — ответили они одновременно.

Серафина усмехнулась: – Хорошо, тогда я не буду с этим спорить.

–Кстати, о квиддиче, эта Лейла довольно хороша, если уж говорить откровенно, — сказал Нотт. — Немного агрессивна на мой вкус, но она забивает больше всех в Гриффиндоре.

– Да, Лейла довольно хороша, — согласилась Серафина с легкой улыбкой, вспоминая все матчи, которые ей приходилось смотреть из-за Лейлы. — Она очень увлечена этим, даже больше, чем ты, Тео.

–Это невозможно,— карета остановилась, когда Теодор начал защищать свои навыки, и Серафина увидела, как студенты тоже выходят из своих карет. Наконец они добрались до Хогвартса. – Никто меня не победит.

–Просто заткнись,— проворчал Абраксас, открывая дверь, чтобы группа могла выйти. — Мне нужно поспать.

–Почему?— они выскочили из кареты, и Эйвери хлопнул его по спине. — Маленький Малфой был занят прошлой ночью?

–Хотел бы я!— сказал он, когда они шли по снегу к входу в замок. Уже стемнело, и они с нетерпением ждали ужина в Большом зале. — Я забыл сделать домашнее задание и пришлось делать его всю прошлую ночь,— объяснил он.

Серафина подошла к Тому, который шел один впереди группы, и взяла его под руку.

–Что случилось, Том? Ты выглядишь грустным.

Он не смотрел на нее, но принял ее руку: – Я не грустный.

– Ты же знаешь, что можешь со мной поговорить, правда? — настаивала она, привыкшая к его замкнутости, но ожидавшая, что после рождественских каникул они станут немного ближе, особенно после того, что они сделали на её день рождения.

Серафина ненавидела свою чрезмерную привязанность к Тому, но ничего не могла поделать, лишь бы привлечь его внимание. Жалко? Да, очень, но она больше не могла отрицать свои чувства.

Волшебник продолжал идти, Серафина шла рядом с ним, наслаждаясь их близостью, ведь вечер был очень холодный. –Ты буквально единственный человек, с которым я разговариваю, когда что-то не так, так что не волнуйся, ладно?

Она вздохнула, понимая, что он прав, но всё ещё желая услышать его голос. Почему она так отчаянно этого хотела?

Серафина посмотрела на прекрасный замок, который приближался всё ближе и ближе по мере их прогулки. – Я не понимаю, почему ты готова жертвовать своим временем ради Грингрэсса, — заметил Том, когда они вошли на территорию замка.

Она пожала плечами: – Он многое пережил за последние недели, я, наверное, хочу, чтобы он был счастлив.

– Ты всё ещё испытываешь к нему чувства? – Серафина подняла глаза на Тома и увидела на его лице выражение, от которого её тошнило.

Она слегка усмехнулась, глядя на его отвращенное выражение лица: – Нет, Том, я больше не испытываю к нему тех чувств, но он мой друг, и я сделаю для любого из вас всё, что угодно, если это сделает вас счастливее.

– Всё?— Том поднял брови, и Серафина снова была очарована его красивым лицом, освещенным классическими факелами на старых стенах.

Она улыбнулась: – Не совсем, особенно когда дело касается тебя, потому что я знаю тебя, Том Марволо Реддл, и хотя я доверяю тебе почти всё, я бы не доверила свою судьбу в твои руки.

– Умница, — они молча шли к Большому залу, где их ждал вкусный ужин, — но ты могла бы сделать для меня кое-что ещё.

Она сжала губы в тонкую линию, предвкушая его просьбу: –Что ты хочешь?

–?Помнишь тот разговор, который у нас был перед рождественскими каникулами в моей комнате? — спросил он, и она нахмурилась, пытаясь вспомнить, о каком случае он говорит: – Тем утром.После рождественской вечеринки Слизнорта, — уточнил волшебник.

Она кивнула головой: – Да, помню. А какое это имеет отношение к делу?

– Мы говорили о Выручай комнате, и ты сказала, что Лейла знает, где она находится, — продолжил он. — Ну, раз ты готова возобновить вашу дружбу, может, мы могли бы этим воспользоваться?

Она задумалась на несколько секунд, хотя и понимала, что никогда не сможет отказать ему.
В конце концов, она хотела знать местонахождение этой дурацкой комнаты не меньше, чем он. – Хорошо. А что я получу взамен?

Он усмехнулся: – Моё внимание.

Они так увлеклись разговором, что не заметили, как в нескольких метрах от них прошла толпа студентов. К счастью, все были так взволнованы началом нового семестра, что никому не было дела до их разговора.

– Твоё внимание уже есть, Том, — тихо произнесла она.

–Ты могла бы получить больше,— его слова явно несли в себе двойной смысл, и Серафина быстро это поняла.

Она крепче обняла его за руку: – Мне не нужно столько внимания, по крайней мере, больше нет.

–Ты лжешь, я точно знаю, что тебе нужно и чего ты хочешь, — прошептал он ей на ухо, пока они шли, и она почувствовала, как по спине пробежал холодок, вспоминая ту блаженную ночь.

– Нет, не знаешь, Том. Мы в Хогвартсе, — напомнила она ему, — Сейчас мне нужно и хочется только сосредоточиться на учебе и быть лучшей на нашем курсе.

Он облизнул губы: –Ты никогда не станешь лучшей, если будешь такой напряженной,— предположил он, — К тому же, ты станешь лучшей только после меня.

Она закатила глаза: – Ты говоришь по опыту, Том? Прости, но мне трудно поверить, что ты хороший ученик, потому что ты никогда не напряжен. В конце концов, насколько я знаю, ты выглядишь так, будто постоянно хочешь наложить заклятие на всех вокруг.

Том наклонил голову набок, обдумывая ее слова: – У меня есть свои методы. Могу тебя с ними познакомить, если хочешь, — сказал он.

– Что это подразумевает?— спросила она, не в силах сдержать своего интереса.

– Обнаженность,— ответил он, как будто это ничего не значило, и она ударила его по руке, не понимая, почему так обиделась.

– Ты отвратителен, Том Реддл.

•

–Том, мы не можем здесь быть,— простонала Серафина, пока Том страстно целовал её шею. Он громко захлопнул дверь, и она ахнула, повернувшись к нему: –Они нас услышат.

Том усмехнулся: –Тогда пусть услышат.

Их губы соприкоснулись в мощном взрыве, руки разлетелись во все стороны, словно живые по своим собственным правилам.
Том затолкал её дальше в огромную роскошную спальню её родителей. В спальню, куда Серафине было строго запрещено заходить с самого детства. Это была самая запретная комната в доме, и её родители, скорее всего, убили бы её, если бы узнали, что она когда-нибудь заходит в их спальню.

Всё произошло так быстро: одежда валялась на полу, кожа терлась о кожу, губы соприкасались, зубы сжимались.

– Давай разрушим эту комнату», — прошептала Серафина, прижимаясь губами к его открытому рту, её прерывистое дыхание смешивалось с его, — Давай разнесём её вдребезги.

– А что, если мы сделаем это после того, как я тебя хорошенько трахну?— сказал он, не слишком осторожно толкая её на кровать.

Она лукаво улыбнулась, когда Том прислонился к ней на кровати, их горячие обнаженные тела нежно соприкоснулись. Они снова поцеловались, и Серафина была вынуждена прервать поцелуй, чтобы сказать: –А что, если мы сделаем и то, и другое одновременно?

Он улыбнулся так же лукаво, как и она, и укусил ее за нижнюю губу: –Я люблю тебя.

С этими словами он яростно вонзился в нее, а она лишь улыбалась, глядя в потолок. Том любил ее, парень, который использовал ее столько лет. Парень, который видел в ней лишь предмет и приз, любил ее. Великий Том Марволо Реддл любил ее.

Подождите... Том сказал, что любит ее?

Серафина проснулась с громким вздохом, оглядываясь вокруг, на лбу выступил пот, и она совершенно задыхалась. Что только что произошло?
В общежитии было темно, и одна из ее соседок по комнате повернулась на кровати, но не проснулась.

Она прикрыла рот рукой, когда немного пошевелилась на кровати и почувствовала унизительную влажность между ног. Неужели ей только что приснился эротический сон с Томом Риддлом?

Серафина хотела плакать от отчаяния и потребности. Жалко было даже то, что её разум играл с ней злые шутки. Это был первый подобный сон, почему он приснился ей именно в первую ночь в Хогвартсе после каникул?

И самое ужасное, что ей даже не было стыдно, ведь всё, чего она хотела, это пойти в комнату Тома и рассказать ему о своём сне. Нормально ли вообще видеть такие сны? Это казалось таким греховным и неправильным, что ей даже нравился этот глупый сон больше, чем следовало, но она ничего не могла поделать.

Кроме того, её смущало, почему это происходило в спальне её родителей, ведь это было очень странно и необычно. Что это вообще значит? Она застонала, уткнувшись в подушку, и снова повернулась на кровати, пытаясь решить, что делать или о чём думать.

Неужели так уж плохо, что она любит Тома больше, чем следовало? Как это вообще могло случиться?
Когда она так к нему привязалась?

Ей определённо нужно было сходить в туалет, потому что так поступила бы любая умная девушка, но вместо этого Серафина предпочла сделать что-то другое, то, что ей было необходимо.

В темной комнате общежития, посреди ночи, когда не было слышно ничего, кроме храпа ее соседок по комнате, взволнованная ведьма позволила своей правой руке скользнуть под белую шелковую ночную рубашку, и ее мысли были сосредоточены только на человеке, которому суждено погубить ее самым греховным образом... Томе Марволо Реддле.