55

55| греховные удовольствия

— Сегодня мы приносим вам самую печальную новость, — начал Диппет, когда все уже сидели в Большом зале, ожидая, что объявит директор. — Хогвартс больше не безопасен.

Том выпрямился, явно понимая, что скажет Диппет, и посмотрел на Серафину, которая нервно грызла ногти. — Серафина, — прошептал он, а она посмотрела на него с поднятыми бровями. — Прекрати. Ты выглядишь нервной.

Она сердито посмотрела на него, не отрывая ногтей от губ, и он схватил её за запястье, чтобы она не выглядела подозрительно. Он держал её руки под столом и слегка сжимал их, пытаясь успокоить её как мог. — Как вы, возможно, знаете, за последние несколько месяцев были обнаружены загадочные окаменевшие тела, — Диппет нервно посмотрел на учеников. — Это произошло по вине неизвестной силы.

В Большом зале воцарилась полная тишина, и Серафина придвинулась ближе к Тому, который обнял её за плечи и поцеловал в висок. Абраксас растерянно посмотрел на них, не понимая, как они чуть не убили друг друга накануне, а теперь оказались подозрительно близки. Однако, как бы странно это ни было, он научился не сомневаться в их необычных отношениях.

«Прошлой ночью было найдено тело. Тело одной из ваших одноклассниц», — вздохнул он, явно расстроенный своим заявлением. — «К сожалению, она не просто окаменела.
Миртл Уоррен скончалась прошлой ночью по неизвестным причинам», — ахнули ученики и начали перешептываться друг с другом с испуганными лицами. — Всё, что мы знаем, это то, что причина её смерти связана с окаменевшими телами, и ничего больше. Мы делаем всё возможное, чтобы выяснить точную причину, но до тех пор просим вас сохранять спокойствие и не покидать общие комнаты, пока не будет дано другое распоряжение. Важно, чтобы вы оставались вместе и в безопасности.

Том сделал вид, что очень удивлен этой новостью, когда Дамблдор бросил на него любопытный взгляд. — Также, — продолжил Диппет, — мы должны сообщить вам, что у нас уже есть подозреваемый, но мы не совсем уверены в его виновности, — сказал он, и профессора за длинным столом переглянулись, словно ему не следовало этого говорить.

Серафина расширила глаза, услышав его слова. У них есть подозреваемый? Они что-то знают? О, Мерлин, Том отправляется в Азкабан, и она не сможет его навестить. — Том? — прошептала она.

Он заставил ее замолчать взглядом, так как Дамблдор все еще наблюдал за ним. — А теперь я прошу вас идти в вашу гостиную и ждать новых инструкций. Мы глубоко обеспокоены последними новостями и сделаем все возможное, чтобы раскрыть это дело.

Студенты начали подниматься со своих мест с испуганными лицами, а Серафина все еще ждала, что Том что-нибудь скажет. Он встал, схватил её за руку и потащил за собой из Большого зала. — Том? Что они знают? — Прошептала она.

— Я расскажу тебе позже, — ответил он, пытаясь отдалиться от большой группы студентов. Они в спешке вышли из Большого зала.

— Серафина! — Они остановились, и Том попытался сдержать свой гнев, когда понял, кто её позвал. — Подожди!

Ведьма обернулась и вздохнула, наблюдая, как Лео бежит к ним со слезами на глазах. — Лео, что случилось?

— Что случилось? Кто-то умер, Серафина. Как ты можешь не расстраиваться? — Он остановился перед ними и нахмурился: — Вы разве не слышали, что сказал Диппет?

Она ущипнула кожу между бровями и снова глубоко вздохнула: — Лео, мы должны идти в наши гостиные. Что тебе нужно?

— Я хотел поговорить с тобой, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь, потому что вчера вечером ты выглядела очень грустной и заставила меня волноваться, — он бросил быстрый взгляд на Тома, который с нетерпением ждал окончания разговора.

— Я в порядке. Поговорим позже, хорошо?

— Но...— начал он, и Том фыркнул.

— Она сказала, что поговорит с тобой позже, — он притянул Серафину к себе и бросил на неё холодный взгляд.

Лео прищурился, глядя на них двоих: — Хорошо, я не забуду об этом.

С этими словами он отвернулся и вернулся в свою гостиную, раздражённый тем, как она постоянно выбирала Реддла вместо него. Что она вообще в нём нашла? Его отчаяние от того, что она снова и снова совершает плохие поступки, действительно опустошало его. Как она может быть в порядке после всего, что Реддл с ней сделал? Он снова и снова причинял ей боль, и всё же, похоже, она заботилась только о нём.

Но что он мог сделать? Ничего, потому что он не мог помочь тому, кто не хотел, чтобы ему помогали.

•

— Теперь можешь объяснить? Что имел в виду Диппет, когда сказал, что у них есть подозреваемый? — Серафина бросилась на кровать Тома, когда они добрались до его комнаты, пока Том запирал дверь, чтобы у них было немного уединения.

Она наблюдала за ним, как он накладывал заклинание тишины на комнату, и, наконец, удовлетворившись результатом, села на стул рядом со своим столом и спокойно скрестила ноги: — Я же говорил тебе вчера вечером, что разберусь с ситуацией.

— Да, я помню, ты говорил, что собираешься подставить кого-то другого за то, что ты сделал, — вздохнула она и сняла мантию, бросив её на кровать Малфоя. — Когда ты это сделал?

— Когда все остальные спали, я вышел из гостиной и пошёл посмотреть, что происходит. Я увидел, как они выносят тело из школы, Дамблдор был в ярости, что меня очень обрадовало, — он, глядя на свои руки на коленях, сказал: — Затем я пошёл в кабинет Диппета и спросил его, что происходит. Он сказал, что труп нашли в туалете, где мы его оставили, а затем добавил, что рассматривает возможность закрытия Хогвартса, пока у них нет подозреваемого. Это только подтолкнуло меня к более быстрым действиям по моему плану, и я его осуществил. Я нашёл очень подозрительного подозреваемого, у которого были все основания быть обвинённым.

Серафина посмотрела на потолок и вздохнула, обдумывая следующие слова: — Кто это был?

Он посмотрел на ведьму, небрежно лежащую на его кровати: — Я думал, ты не хочешь знать.

— Не хотела, но, вероятно, узнаю, хочу я этого или нет, так что просто скажи мне, — она повернулась на кровати, чтобы посмотреть на него, и Том с трудом сдержал желание взглянуть на обнаженную кожу ее ног.

— Этот гриффиндорский полувеликан, Рубеус Хагрид. У него в замке был спрятан акромантул, я знал об этом уже давно, потому что василиск мог его чувствовать. Я воспользовался случаем, и это было довольно убедительно, они поверили моей истории, — он встал со стула и медленно подошел к кровати, мягко сел на нее и посмотрел на ее облегченное лицо.

— Значит, нам больше не нужно об этом беспокоиться?— прошептала она, изучая его бесстрастное выражение лица.

Он покачал головой: — Действительно, нет. Я просто не понимаю, почему они до сих пор этого не подтвердили и почему он не в Азкабане.

— Не волнуйся, ты свою часть работы выполнил, — она снова повернулась к потолку и тихо вздохнула.

Уют снова окутал их, пока Том не решил прервать мирный момент:
— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Она нахмурилась, ненавидя, когда он это говорил. Это никогда не предвещало ничего хорошего. — Что? — Она села на кровать, и он протянул ей руку, чтобы притянуть её к себе.

Тёмный волшебник повернулся на бок, чтобы увидеть её нежные черты лица, когда она оказалась так близко к нему: — У меня есть планы на наше лето. Ты поедешь со мной в Албанию.

— А может, лучше поедем в Париж? Или в Мадрид? Или в Лиссабон?

— Послушай меня, — он проигнорировал её детское вмешательство, — Нам нужно поехать в Албанию по очень конкретной причине. Я создаю ещё один крестраж, и предмет, который я ищу, спрятан в лесу в Албании.

— А зачем мне ехать? — Она наклонила голову набок, зная, что поедет с ним, независимо от того, нужна ему эта поездка или нет.

— Что ты будешь делать всё лето без меня, пока меня не будет? — поддразнил он её, и она усмехнулась.

— Я поеду к Малфоям и проведу лето с Абраксасом, — она сжала его плечо, пока он сверлил её взглядом. — Он будет более чем рад принять меня в своём доме. По крайней мере, он знает, чего я стою.

Том крепко сжал её руку: — Тихо. Мы не собираемся снова ссориться, так что не провоцируй меня, — она громко рассмеялась, а он фыркнул: — Прекрати. Мы говорили о чём-то серьёзном. Ты поедешь со мной, потому что мне почему-то нужна твоя компания.

— Дорогой, я не хочу проводить лето в лесу, там слишком жарко, и я не хочу потеть. Это отвратительно, — пожаловалась она.

— Не будь такой избалованной, Серафина. Почему ты не видишь, что это нечто большее, чем все твои ничтожные проблемы? — он сердито посмотрел на её беспечное лицо, но всё же продолжил говорить: — Я ищу диадему, диадему Ровены Когтевран.

Серафина подняла брови: — Почему? Зачем столько работы ради глупого крестража? У тебя уже есть один, неужели ты не можешь подождать несколько лет, чтобы сделать следующий?

— Конечно, нет. У меня есть целый план, и ты поможешь мне во всем этом,— сказал он ей так, будто это ничего не значило. — Это пойдет тебе на пользу, дорогая. Ты тоже станешь бессмертной, — его пальцы нащупали прядь ее волос, когда он накрутил ее на свой палец.

— Мы не уверены в этом, я еще не ответила, — заметила она.

— Но ты скажешь «да».

— И почему ты так говоришь?

Он пожал плечами: — Потому что ты меня любишь.

Она долго смотрела на него молча, не зная, что сказать. Отрицать это было бессмысленно, она любила его. Она любила его больше, чем кого-либо другого в мире. — Да, — призналась она, приближая лицо к его, — И ты тоже полюбишь меня однажды.

— Я не могу и не буду. Любовь — это слабость, глупая девчонка, — он нежно погладил её щеку большим пальцем, и она была поражена интенсивностью его взгляда.

— Это не так.

— Да, но это не имеет значения, ведь твоя любовь — это знак преданности и верности, — он на секунду прищурился, словно напоминая ей о её неверности на прошлой неделе. — И ты предана только мне, верно?

Она пожала плечами: — Иногда. В другое время я бы хотела не любить тебя так сильно, как люблю, например, когда ты заставляешь меня помогать тебе избегать наказания за убийство.

Он усмехнулся, прижав большой палец к её нижней губе: — Это твой инстинкт — помогать мне, и ты ничего не можешь с этим поделать.

На самом деле, она не верила, что её инстинкт — помогать Тому, она просто думала, что продолжает помогать ему и возвращаться к нему, потому что любит его и не хочет видеть его страдания. — Может, на время не будем говорить об убийствах? Я совершенно потрясена после того, что случилось.

—Ты, кажется, ничуть не расстроена, — заметил он, поскольку с того момента, как попросил её о помощи, ожидал, что она запаникует. Однако она его приятно удивила, оставаясь спокойной и собранной.

Ведьма пожала плечами: — Один из нас должен быть рассудительным.

Его рука скользнула к её подбородку, когда он ещё ближе притянул её лицо к своему, напряжение между ними медленно нарастало. Она тяжело вздохнула, когда его губы игриво коснулись её губ: — Моё вчерашнее беспокойство было всего лишь разовым случаем.

Она рассмеялась ему в лицо, сдерживая желание прижаться губами к его губам: — Ты меня хвалил. Если я правильно помню, ты даже сказал мне, что я ангел.

— Иногда ты можешь быть ангелом, но чаще всего ты просто маленькая девчонка, которая думает, что весь мир принадлежит ей, — прошептал он ей на ухо, а его рука, которая не лежала на её подбородке, потянулась к её обнажённому колену. Кожа в месте его прикосновения защекотал, и она невольно почувствовала, как по её спине пробежал холодок — как сильно она скучала по его прикосновениям.

— А ты? Хочешь, чтобы я была честна насчёт твоего истинного характера? — Он ничего не сказал, но его рука угрожающе скользнула от её челюсти к горлу: — Я могла бы поговорить о твоём происхождении, не как оскорбить, а как о комплименте.

— Потому что ты обычно так и делаешь, — в его голосе звучал сарказм, вспоминая все те случаи, когда она намекала на его происхождение.

—Я серьёзно, Том. Я говорю о том, что, несмотря на то, что ты вырос в магловском приюте, ни в чём не нуждаясь, ты всё равно вырос довольно замечательным человеком, — сказала она, словно они не были слишком близко друг к другу, и воздух вокруг них не становился всё жарче и жарче. — И знаешь... несмотря на то, что ты полукровка.

Он сжал её шею, но она осталась невозмутимой. — Похоже, тебя не так уж сильно волнует мой кровный статус, моя любовь.

Наконец, он позволил своим губам коснуться её губ в очень коротком, но чувственном поцелуе. — Я никогда не говорила, что меня волнует твой кровный статус. Ты же знаешь, что я более чем открыта для благотворительности, — усмехнулась она. — В конце концов, я становлюсь лучше, и каким бы я была человеком, если бы не приняла тебя только потому, что ты не чистокровный?

Очевидно, она просто пыталась подразнить его в данный момент, играя на его неуверенности и наслаждаясь тем, как он злился всякий раз, когда она упоминала о его происхождении: — Благотворительность? Это то, чем ты, блядь, занимаешься? И что, по-твоему, я делаю со слабой девушкой, которая плачет, когда получает отказ?

Давление в горле заставило кровь прилить к голове, и внезапно стало очень трудно думать из-за тяжести в душе: — Я не знаю, я не такая девушка, и я очень надеюсь, что ты не с кем-то другой .

— О, да? А что бы ты сделала, если бы я был? В конце концов, когда ты чем-то недовольна, ты приходишь жаловаться мне, и если меня нет рядом, чтобы помочь тебе, ты уверена, что сможешь что-то сделать сама? — Он насмехался над ней, медленно скользя губами по её челюсти, отчего голова у неё ещё больше закружилась.

Прикосновение его горячих губ к её холодной коже оставляло на ней следы огня, и она невольно прикусила губу, чтобы сдержать стон. Его рука также медленно скользнула к внутренней стороне её бедра, прямо под её плетёную юбку: — Я бы бросила тебя в одно мгновение, и ты знаешь, как сильно ты нуждаешься во мне. Ты всегда нуждался, — смогла она произнести, довольная своими словами.

Его губы наконец оторвались от её челюсти, и он смотрел в её прекрасные глаза, полные чистой похоти. О, как он сдерживался, чтобы не развернуть её и не заняться с ней сексом до изнеможения. Но он не мог этого сделать, если она сама об этом не попросит, он не хотел торопить её, потому что знал, что она будет винить его всю жизнь, а этого он допустить не мог.

— Ты мне не нужна, — его хватка на её бедре стала такой крепкой, что пальцы побелели, и она громко застонала, — Мне никто не нужен, ты просто достаточно глупа, чтобы помогать тому, кто тебя губит.

Пока его рука всё ещё сильно сжимала её бедро, другой рукой он притянул её к себе за шею, чтобы снова поцеловать. На этот раз поцелуй был дольше и намного интенсивнее. Серафина с радостью открыла ему рот, несмотря на его предыдущие оскорбления, отчего Том усмехнулся во время поцелуя.

Бабочки в её животе били по щекам, пока он продолжал страстно целовать её. Когда Том наконец отстранился, он разочарованно покачал головой: — Видишь? Я только что оскорбил тебя, а ты все равно позволяешь мне делать все, что я хочу.

Он перестал сжимать её бедро, когда она снова заговорила: — Благотворительность, Том, я же тебе говорила. Я знаю, как ты радуешься, когда я уделяю тебе внимание, — спровоцировала его Серафина. Она была не очень довольна, когда он продолжал дразнить её и прерывать их поцелуи, чтобы говорить глупости, ведь всё, чего она хотела, — это поцеловать его и быть как можно ближе к нему, не разговаривая. Почему-то они всегда всё портили, когда начинали разговаривать. А почему? Потому что, когда они говорили, они ссорились. Тем не менее, она всё ещё играла в его игру.

Его глаза снова потемнели от её слов, он был явно недоволен тем, как она продолжала его унижать. — Хорошо,— он встал с кровати и ушёл, оставив её с очень недовольным лицом. —Если тебе так тяжело уделять мне внимание, то я освобожу тебя от твоей благотворительной работы.

Она последовала за ним, недоверчиво глядя на его поведение. — Том, ты серьёзно?— Тот факт, что он так её возбудил, а потом бросил, заставлял её снова и снова накладывать на него заклятие. Том знал, как сильно она это ненавидела.

— Что? — Он сделал невинное лицо, снял пиджак и аккуратно положил его на спинку стула. Она остановилась перед ним, явно испытывая отвращение к его действиям: — Не будь такой драматичной, дорогая. Я не хочу тебя так сильно напрягать.

— Не хочешь! — заверила она, подойдя к нему ближе. — Давай просто сделаем вид, что я ничего не сказала.

Он слегка улыбнулся, наклонив голову набок: — Я могу забыть об этом, но только если ты скажешь мне, что тебе нужно.

Она почесала затылок, едва понимая ответ, но точно знала, что очень возбуждена, и ему нужно что-то с этим сделать. — Я хочу, чтобы ты уделил мне немного внимания, совсем немного, — она старалась не быть слишком навязчивой, но всё же потерпела неудачу.

— И какое именно внимание это будет? — Он спросил ее, нежно откидывая ее длинные волосы за спину, не отрывая взгляда от ее глаз: — Ты хочешь, чтобы я тебя коснулся, дорогая? Неужели? Тебе нужно, чтобы я доставил тебе удовольствие?

Она сглотнула, не желая поддаваться его обаянию, но это была горькая правда. Как бы эгоистично она ни вела себя, желая совершить такие греховные поступки, пока школа была разрушена из-за того, что Том сделал прошлой ночью, это было именно то, чего она действительно хотела и в чем нуждалась. Отчаянная, жалкая и несчастная, но ей было все равно: — Да.

И вдруг произошло невыразимое. Он обнял ее за талию, притянув к себе грудь, и, все еще не отрывая взгляда от ее любопытных глаз, другой рукой скользнул под ее юбку, прямо к нижнему белью. Серафина ахнула и расширила глаза, когда он погладил ее через белье и почувствовал ее влажность пальцами: — Посмотри-ка! — Он усмехнулся, сильнее надавливая пальцами на ее самое чувствительное место: — Я едва коснулся тебя, а ты уже вся мокрая. — Его пальцы скользнули под ее шелковое белье, и он медленно провел ими по ее теплому входу: — Тебе не стыдно?

Она ответила ему, едва приоткрыв глаза, и инстинктивно попыталась свести ноги вместе, но он не позволил ей этого сделать: — Н-нет.

— Я не удивлен, — он убрал руку с ее нижнего белья, — Открой рот, — сказал он, и она в мгновение ока открыла рот, позволяя ему засунуть пальцы внутрь. Она не раздумывая поняла, чего он хочет, и начала сосать его пальцы, смело глядя ему в глаза.

Он поднес пальцы к ее губам и нежно погладил ее щеку: — Умоляй меня прикоснуться к тебе.

Ей было не по себе от мысли умолять его прикоснуться к ней, но она хотела этого, и ей не хотелось играть роль непокорной, это только ухудшило бы ситуацию, и она была в отчаянии. — Прикоснись ко мне, Том, так, как можешь только ты, — ее руки легли на его лицо, и она нежно поцеловала его в губы, — Пожалуйста,— прошептала она ему в губы.

Наконец, казалось, он прекратил все эти дразнения, когда положил руки ей на плечи и грубо бросил ее на кровать позади нее. Ее спина с силой ударилась о матрас, и она ахнула от удара, не ожидая такого от Тома. Он посмотрел на нее несколько секунд, затем схватил ее за лодыжки и снял с нее сапоги.

Затем, бросив на нее последний взгляд, довольный видом ее раскинувшейся в его постели, он забрался на кровать и расположился над ней. С покрасневшими щеками и тяжелым дыханием Том понимал, как сильно она его хочет и нуждается в нем: — Моя милая маленькая проказница, всегда такая готовая ко мне.

Он улыбнулся ей и раздвинул ее ноги под собой, чтобы остаться между ними. Ее колени коснулись его бедер, пока она смотрела на него, нетерпеливо ожидая, что он что-нибудь сделает.

Их взгляды смотрели друг на друга с напряжением и яростью, зная, как сильно они желают друг друга. Голова Тома тут же уткнулась ей в шею, и он начал яростно сосать и кусать ее нежную кожу. Жар и желание в его груди были практически взрывными, и он так сильно хотел ее, что не мог себя контролировать.

Серафина громко застонала, почувствовав, как он сосет определенное место, и расширила глаза, почувствовав его твердый член под своим бельем. Она смотрела в потолок, задаваясь вопросами о сложившейся ситуации. Почему все казалось таким другим? По какой-то неведомой причине ей хотелось большего.

Его руки быстро нашли её тёмный джемпер, и он помог ей снять его, с нетерпением желая увидеть её идеальное обнажённое тело. Её тонкая белая рубашка ничуть не прикрывала её твёрдые соски. Серафина Веврейн никогда не носила бюстгальтер, и он был ей за это безмерно благодарен. — Я так сильно тебя хочу, — он страстно и настойчиво поцеловал её, пока его руки ласкали её маленькую грудь сквозь белую рубашку.
— Сними это, — сказал он, отстранившись от её губ и приподняв верхнюю часть тела, чтобы увидеть, как она нервно расстёгивает свою белую рубашку.

Наконец, Серафина смогла полностью снять рубашку и бросила её на пол, пока он смотрел на неё голодными тёмными глазами. — На тебе слишком много одежды, — пожаловалась она, убирая волосы с лица и глядя на его одетый торс.

Он ничего не сказал, пока она торопливо снимала с него жилет и расстёгивала белую рубашку, жадно разглядывая его грудь. Том не был из тех парней, которые накачаны мышцами, он был довольно худым, но ей все равно нравилось тело . Он был просто идеален.

Том любовался веснушками на её груди, прежде чем медленно прильнуть губами к её подбородку и оставить след поцелуев вдоль челюсти, шеи, ключиц и, наконец, её маленьких круглых нежных грудей, где он уделил особое внимание. Он нежно целовал её веснушчатую кожу, а затем дразняще посасывал её упругие соски. — Чёрт, ты такая идеальная,— простонал он, прижимаясь к её груди, и она притянула его лицо к своему, чтобы снова поцеловать его.

Она тут же открыла рот, позволяя его языку исследовать каждый уголок её рта, словно отмечая свою территорию. Напряжение было настолько сильным, что она почувствовала непреодолимое желание покачивать бёдрами навстречу ему, и он снова громко застонал, резко укусив её за губу, чтобы снять напряжение.

Боль была невыносимой, когда он так укусил её за губу, но ей это греховно нравилось. Серафина снова покачнула бёдрами навстречу ему, и его руки сжали её колени, отчаянно раздвигая ей ноги ещё шире.

Не в силах сопротивляться ее действиям, он толкнул ее в лоно и почувствовал сквозь штаны ее мокрое нижнее белье. В тот момент он поклялся, что не смог устоять перед искушением, особенно когда она ответила ему взаимностью, пытаясь подстроиться под его движения и усилить трение у своего входа.

Она снова простонала его имя: — Вот именно, моя дорогая . Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие, — прошептал он ей на ухо, его голос дрожал от желания.

Серафина не могла справиться с напряжением в своей самой интимной части тела, и она точно знала, что это время сильно отличается от всех остальных дней, когда они прикасались друг к другу. Она действительно нуждалась в нем, и не было никаких сомнений, что она готова. Ведьма жаждала почувствовать его всего, она хотела укрепить их связь и сделать еще один шаг в их отношениях.

Конечно, они не были идеальной парой, они даже не были парой. Но они были родственными душами и сообщниками, они были более чем готовы сделать этот шаг и сломать еще один барьер.

— Том, — позвала она его, и он посмотрел на нее, тяжело дыша, — Я хочу этого.

Он нахмурил брови, подозревая, что она говорит, но все же желая, чтобы она подтвердила: — Ты хочешь заняться сексом? — Он уточнил, не желая слишком волноваться, но, похоже, его член решил иначе, когда стало ещё твёрже.

— Да, — ответила она, — я готова.

— Ты уверена, Серафина? Нам не обязательно делать это сегодня, ты же знаешь. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной что-либо делать, спешить некуда, — заверил он её, искренне не желая причинять ей боль.

— Я хочу это сделать, Том. Сегодня, здесь и с тобой, — она посмотрела в его тёмные глаза и постаралась не думать об этом слишком много, потому что иначе ей стало бы страшно. Но именно этого она и хотела: — Я доверяю тебе, Том.

Он несколько секунд изучал её выражение лица, пытаясь понять, действительно ли она готова, или это просто пыл момента заставил её сказать это: — Это то, чего ты действительно хочешь?
Опять же, нет ничего плохого в том, чтобы подождать ещё немного.

Она улыбнулась ему и поцеловала его в губы: — Я так сильно тебя люблю. Поверь мне, Том, я хочу это сделать. И если ты тоже этого хочешь, то я не вижу проблемы.

Он откашлялся: — Конечно, я этого хочу. Я так сильно хочу тебя трахнуть, ты даже не представляешь, — он снова прижался к ней и поцеловал уголок её губ: — Если ты ещё раз скажешь «да», я с удовольствием тебя трахну.

— Да, Том. Я этого хочу.

Он вздохнул с облегчением, с нетерпением ожидая того, что вот-вот произойдет. — Наконец-то это случилось. Ты под действием зелья?

Она кивнула головой, радуясь, что приняла его несколько недель назад. — Под действием, но я бы чувствовала себя в большей безопасности, если бы ты использовал презерватив, хотя бы сейчас.

— Конечно, — он отстранился от нее, открыл верхний ящик тумбочки, достал оттуда небольшой пакетик и опустился на колени, прижавшись к ее раздвинутым ногам. Она с легким волнением наблюдала за ним, как он снял пояс и брюки, оставшись только в нижнем белье.

Он бросил пакетик ей на живот, положил руки на край ее юбки, и она приподняла бедра, чтобы помочь снять юбку. — Я буду трахать тебя так сильно, — он почти улыбнулся, глядя на нее, чувствуя себя по-настоящему счастливым в этот момент.

Она все еще очень нервничала из-за того, что они собирались сделать, и ее сердце сжалось в груди от предвкушения, но она доверяла ему. Он не станет специально причинять ей боль.

Когда они оба остались только в нижнем белье, он еще раз посмотрел ей в глаза, чтобы убедиться в правильности ее решения: — Это твой окончательный ответ?

— Да, Том. Ты справишься, — попыталась она ответить уверенно, но голос её всё ещё дрожал. Он заметил это и приблизился к её лицу, чтобы снова глубоко поцеловать её, пообещав, что всё будет хорошо.

Его руки нашли края её белого шёлкового белья, и он медленно снял его, оставив её совершенно обнажённой. Он видел её такой много раз, но никогда не уставал восхвалять её тело. Она была совершенно потрясающей. — Ты такая идеальная, дорогая, ты даже не представляешь, — сказал он ей, и её щёки снова покраснели. — И ты вся моя.

Наконец, настал момент. Он снял трусы и потянулся к презервативу на её животе, чтобы надеть его на свой эрегированный член. Ведьма посмотрела на него испуганно, она знала, какой он большой, и задавалась вопросом, сможет ли он её принять. Даже если бы смогла, это было бы очень больно.

Он приложил головку своего члена к её входу и прижался лбом к её лбу: —?Моя дорогая Серафина, это будет больно, — он погладил её щеку большим пальцем, глядя в её нервные глаза, и поцеловал её в лоб: — Но мне нужно, чтобы ты со мной общалась, хорошо? Ты моя драгоценность, и я не могу позволить себе видеть, как ты молча страдаешь.

— Хорошо, поняла, — она посмотрела ему в глаза и поцеловала его, желая отвлечься от происходящего. Он понял, что она пытается сделать, и ответил взаимностью, целуя её глубоко и страстно, зная, что невозможно устать от её грешных губ.

Головка его члена медленно вошла в неё, и она застонала от поцелуя, но он не остановился и продолжал целовать её, медленно и резко двигаясь внутри, боясь сломать её.

Серафина почувствовала болезненное царапание стенок влагалища, и слёзы автоматически навернулись на глаза от боли в ногах. Том продолжал страстно целовать её, пока она плакала от боли: — Хочешь, чтобы я остановился? — Он отстранился от неё, глядя в её заплаканные глаза: —?Дорогая, расскажи мне, что ты чувствуешь.

— Так больно, — простонала она, и он перестал двигаться внутри неё, её стенки всё ещё царапались, пока он был внутри, — Но не останавливайся, я привыкну.

Он посмотрел на неё неуверенно, но всё же сделал, как сказал, и медленно продолжал двигаться внутри неё, пока наконец его член не достиг оргазма, и он понял, что пора остановиться, потому что весь его член уже полностью вошёл в неё. — Чёрт, — простонал он громко, чувствуя блаженство внутри неё. Наконец это случилось. — Ты такая узкая.

Она глубоко вздохнула, стараясь не заплакать ещё сильнее от боли, от того, как её тело привыкало к нему. Почему это должно было так сильно болеть?

— Ты можешь двигаться, — прошептала она, надеясь, что боль пройдёт.

—Хорошо, — он сдержался, чтобы не начать трахать её как можно быстрее. Он медленно снова начал двигать бёдрами, и она обхватила его бёдра ногами, всё ещё привыкая к его члену. — Ты такая чертовски хорошая.

Том продолжал двигаться внутрь и наружу, его руки были на её талии, пока он смотрел на её вспотевшее лицо. — О, Том, — простонала она, чувствуя, как его движения становятся всё быстрее и быстрее. Постепенно на поверхность вырвалось слабое ощущение удовольствия, но боль всё ещё была невыносимой.

— Вот именно, любимая. Я буду трахать тебя, и только я смогу трахать тебя всю оставшуюся жизнь, — простонал он, прижимаясь к её шее и ускоряя движения, наслаждаясь этим блаженным моментом как мог.

Том никогда не думал, что будет так приятно быть внутри неё, это было даже лучше, чем он себе представлял. Она была такой чистой и готовой к нему, словно они были созданы друг для друга. Их тела идеально подходили друг другу, и в тот момент Том понял, что никогда не перестанет её трахать.

Он схватил её за ноги, чтобы раздвинуть их ещё шире, что позволило ему проникнуть глубже, и она ахнула, когда он попал в очень болезненное место. Она посмотрела на Тома и поняла, что он сдерживается, потому что не хочет причинить ей боль, но боль была настолько сильной, что ей хотелось выплакаться. Люди всегда говорили, что терять девственность больно, но она никогда не думала, что это будет так больно.

— Посмотри на себя, — он поднял голову с ее шеи и посмотрел на девушку под собой, — Моя милая Серафина, моя маленькая шлюшка, — ее руки легли ему на плечо, и она крепко сжала их, отпуская боль, которую он ей причинял, — Ты выглядишь божественно, когда тебя трахают.

Она закрыла глаза, когда наслаждение начало захлестывать её, но боль всё ещё оставалась, разрушая всё. Он ещё сильнее вонзился в неё, и всё же она знала, что он всё ещё сдерживается, потому что это был её первый раз, и она была этому искренне рада.

— Скажи мне, кому ты принадлежишь, — безумно произнёс он, его собственническая натура взяла верх, и он старался не быть слишком грубым с ней. Ей было больно, и даже слепой мог это понять.

—Тебе, Том, всегда, — громко простонала она, когда он вынул свой член из её входа и тут же вонзился в неё ещё сильнее, чем прежде.

— Я больше не могу сдерживаться, дорогая, — сказал он, чувствуя, как скручивает живот и его член становится всё твёрже, — Я скоро кончу.

Они оба знали, что она не сможет кончить, потому что ей было больно, и, к сожалению, наслаждения было недостаточно, чтобы позволить ей испытать оргазм. Она кивнула головой и наблюдала, как он увеличивает темп, крепко держа её раздвинутые ноги.

Он снова громко застонал, достигнув оргазма, и вынул свой член из её влагалища. Быстро сняв презерватив, он кончил ей на живот: — О, чёрт, Серафина, — он отпустил её ноги, которые онемели на матрасе.

Этот опыт был не совсем идеальным для неё, но вид его наслаждения стоил всего. Это было так интенсивно и так незабываемо. Однако она боялась, что разочаровала его. Ожидал ли он большего?

Кончив, он быстро взял платок с тумбочки и вытер ей живот: — Как ты себя чувствуешь? — спросил Том, ложась рядом с её онемевшим телом. Он соединил её ноги, так как они всё ещё были расположены так, как он их оставил, и накрыл их обнажённые тела, прижимая её тело к своему, чтобы хоть как-то утешить её: — Моя любовь, я знаю, это был не самый приятный опыт в твоей жизни, но это был твой первый раз. Обещаю, со временем станет лучше, — он поцеловал её в лоб, проявляя непривычную для себя нежность.

Она несколько секунд молчала: — Я знаю. И извини, если я не оправдала твоих ожиданий, но я в этом деле новичок и не совсем понимала, что делать.

—Не глупи, ты была идеальна, Серафина. А теперь поспи, а потом мы оба примем ванну и немного позанимаемся, хорошо? — спросил он, не понимая, как он может быть таким заботливым по отношению к ведьме.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, уставшая настолько, что могла бы заснуть посреди дня.
— Хорошо, разбуди меня через несколько минут.

— Хорошо, — он откинул волосы с её лица и посмотрел на её спокойное лицо.

Она наконец-то засыпала, но не без того, чтобы произнести те три слова, которые Том так ненавидел: — Я люблю тебя.