50

50| сладкая трагедия

— Том Марволо Реддл, у тебя должна быть веская причина будить меня в 5 утра в школьное утро,— жаловалась Серафина, когда её тащили за запястье по пустым коридорам.

— На улице ещё темно. Почему ты так меня ненавидишь?

Было начало марта, но утро всё ещё было очень холодным, и всё, чего хотела Серафина, — это спокойно спать в тёплой постели. Вместо этого Том пошёл к ней в общежитие, чтобы разбудить её, и вытащил её из общей комнаты, не сказав, куда они идут.

У неё почти не было времени, чтобы собраться, что объясняло отсутствие макияжа на её лице. Большинство девушек её возраста не утруждали себя нанесением макияжа каждое утро, но она чувствовала себя голой и вульгарной, когда у неё не было ни подводки для глаз, ни тонального крема.

Том же предпочёл бы видеть её без макияжа, такой естественной и чистой, такой совершенной. Веснушки, покрывавшие её лицо, придавали ей более молодой и невинный вид, словно она и не собиралась покорять мир вместе с ним.

— Я голодна! — запротестовала она, пока они шли куда-то.
—Пожалуйста, скажи, что ты собираешься отвезти меня куда-нибудь, чтобы мы хорошо позавтракали, потому что я умираю от голода.

— Мы можем это сделать, если хочешь. Но я должен показать тебе кое-что перед уроком, — сказал он, не глядя на неё и ускоряя шаг.

— Почему мы не можем сделать это после? Урок начинается через два часа, Том, у нас ещё есть время поспать,— пыталась она уговорить его, но это было невозможно, он был слишком настойчив в том, что хотел сделать.

— Не ленись, Серафина, прокрастинация не для таких, как ты и я,— сказал он, потянув её за собой к большой лестнице.

Она фыркнула, следуя за ним с недовольным видом.

— Тогда, может быть, в следующий раз не заставляй меня бодрствовать с тобой до часу ночи, просто чтобы у тебя была компания для учёбы:

Том повернулся к ней, подняв брови: — Не спать со мной? Ты что, спала на диване, пока я делал домашнее задание? — напомнил он ей резким голосом.

—Ну-ну, Томми, не говори так. Мы оба знаем, как тебя увлекает делать домашнее задание и учиться. На самом деле, ты должен меня благодарить,— зевнула она, позволяя ему потянуть её за собой; она была слишком сонной, чтобы нормально идти.

— Перестань жаловаться, мы почти на месте,— Серафина помолчала немного, но всё ещё была недовольна его поступком. По крайней мере, она знала, что он не ведёт её в Тайную комнату, потому что они поднимались наверх, а не спускались в женский туалет на первом этаже.

После нескольких минут молчания они наконец остановились перед большой пустой стеной, отчего Серафина нахмурилась: — Что мы здесь делаем, Том? — Она огляделась, пытаясь понять, есть ли там что-нибудь или кто-нибудь, но там было пусто.

— Закрой глаза,— сказал он, сжимая её запястье.

— Что? Нет, зачем мне это? Сначала ты затащил меня сюда, когда ещё даже 6 утра нет, а теперь хочешь, чтобы я...— начала она спорить с ним, но он, сверкнув на неё взглядом, перебил её.

— Перестань вести себя как избалованная девчонка и делай, как я говорю, — резко произнёс он, глядя на её бесстрастное лицо. — Дорогая, доверься мне, — попросил он её мягким голосом, зная, что она не сделает того, что он просит, если он будет строгим.

Ведьма слегка улыбнулась: — Вот так лучше,— сказала она, закрыв глаза. Том отпустил её запястье, ещё раз взглянув на неё, чтобы убедиться, что её глаза всё ещё закрыты. Внезапно она услышала, как он расхаживает перед ней, но, казалось, он не уходил далеко, заставив её нахмуриться: — Том? Что ты делаешь?

Он не ответил ей, а продолжал ходить взад и вперёд. Наконец, она услышала звук чего-то тяжёлого, и, не дожидаясь его указаний, открыла глаза. И первое, что она увидела, — это огромная дверь, появившаяся из ниоткуда в этой стене. — Как видишь, я нашел Выручай Комнату,— Том обернулся, чтобы посмотреть на неё, пытаясь скрыть гордость, которую он чувствовал внутри.

Серафина с изумлением и широкой улыбкой посмотрела на дверь: — Блестяще! Лестрейндж тебе рассказал? Или ты выбил это из него силой?

Она подошла к нему ближе, позволив ему положить руку ей на спину: Я спросил его, и он мне сказал, поскольку он очень важный человек. И даже если бы я применил к нему силу, это была бы целиком твоя вина, ведь я просил тебя заставить Лейлу Олден сказать тебе точное местоположение этой комнаты, и тебе это не удалось.

В одно мгновение её улыбка исчезла, сменившись хмурым выражением лица. —Ну, извините, если эта стерва меня раздражает, и я не могу выносить её присутствия, — саркастически сказала она. — Тебе просто нужно было спросить Лестрейнджа, это гораздо проще и эффективнее.

— Сейчас это уже неважно. Я нашёл это место, и оно может превратиться во что угодно, — объяснил он, глядя на большую дверь. — Я могу сделать это благородным местом, где будут проходить мои встречи с рыцарями. Это станет началом эпохи, навсегда напоминающей о том, как всё началось,— произнёс он громко, словно произнося речь перед сотней человек.

Серафина нахмурилась: — Ты слишком уж перегибаешь палку, Том Реддл. Значит, комната действительно превращается во что угодно?

— Не во что угодно, а во что нам нужно,— поправил он её.

— Так что же нам нужно прямо сейчас?— с любопытством спросила она.

Он усмехнулся, довольный её неосведомлённостью: — Открой дверь, и ты увидишь.

Она подошла к большой двери, и он последовал за ней. — Надеюсь, там есть кухня, потому что в таком случае ты приготовишь мне завтрак. Если кухни нет, ты всё равно приготовишь мне завтрак,— заметила она, прежде чем открыть дверь.

Внутри оказалось нечто вроде большой гостиной и одновременно библиотеки. Стены комнаты были увешаны книжными полками, заполненными множеством книг. В конце комнаты стояли два чёрных дивана и камин, согревавший комнату холодным утром. Между диванами стоял небольшой круглый деревянный столик с подносом еды.

Комната была не огромной, но очень уютной и привлекательной. Серафине хотелось остаться там навсегда, с Томом. Она повернулась к Тому с широкой улыбкой: — Это чудесно. Спасибо.

Он пожал плечами: — Теперь ты перестанешь жаловаться на то, что просыпаешься рано и не завтракаешь?

Она нащупала его галстук и поправила его получше:
— Ты же знаешь, я не жалуюсь, пока чувствую себя счастливой.

Том посмотрел на ее руки, лежащие на его галстуке, и усмехнулся: — Мы оба знаем, как трудно тебя удовлетворить. Тебя очень сложно порадовать.

Она усмехнулась: — Ну, ты умеешь это делать лучше всех.

— Знаю,— согласился он, нежно отводя её длинные волосы за спину. — Теперь позавтракаем?

Серафина кивнула головой и последовала за Томом к маленькому столику. Им пришлось сидеть на полу, потому что столик был очень низким, но они не возражали, потому что восприняли это как знак сидеть очень близко друг к другу.

Когда Серафина взяла круассан, чтобы начать есть, Том ничего не сделал, просто смотрел на неё: — Ты не собираешься есть? – Она подняла брови, ей не нравилось, когда люди смотрят, как она ест.

— Я не голоден.

— Ты уже сегодня поела? — Она откусила кусочек круассана, ей не нравилось, как Том наблюдает за её едой. Это было очень неловко.

— Нет, я просто не голоден, — небрежно ответил он.

— Иногда ты меня беспокоишь, Том. Ты же знаешь, что нужно быть сильным, чтобы править миром,— посоветовала она ему, заставляя уголки его губ слегка приподняться. — А еда даёт силу.

— У меня достаточно сил, — сказал он. — Но я поем, просто потому что сегодня я создаю свой первый крестраж.

Она поперхнулась едой, услышав его слова: — Что? Ты серьёзно? Ты вообще знаешь, как это сделать?

Он кивнул головой: —Я знаю, как это сделать, но это будет сложно, — он схватил яблоко. — Может, мне понадобится твоя помощь позже.

Она посмотрела на него несколько секунд: — Ты же знаешь, я не совсем согласна с тем, что ты делаешь, но всё равно помогу тебе. Какой план?

Он откусил яблоко и стал ждать ответа: — Я воспользуюсь смертью своего отца и перенесу часть своей души в дневник, который ты мне дала,— объяснил он, протягивая руку к её руке и нежно поглаживая её, чтобы успокоить её нервы. — Затем я произнесу слова, чтобы завершить процесс. Видишь ли, самое сложное — это именно это, поскольку это очень болезненный процесс, и я, вероятно, попытаюсь всё это остановить. Но я не должен этого делать, поэтому твоя задача — заставить меня всё это пережить. Я должен закончить это, понимаешь? Неважно, что я скажу, ты должна заставить меня закончить.

Серафина сглотнула, внезапно почувствовав сильный жар и нервозность. Она не была уверена, сможет ли она, видя его страдания, ничего не делать; это, несомненно, разобьёт ей сердце. Но она не хотела его разочаровывать: — Хорошо, я сделаю это, — он сжал её руку и поднёс её к губам, чтобы нежно поцеловать её ладонь.

— Я знал, что могу тебе доверять, дорогая,— прошептал он, прижимаясь к ее ладони, не отрывая от нее глаз. — Ты никогда не сможешь меня разочаровать,— сказал он, словно читая ее мысли.

— А теперь ешь, если не хочешь, чтобы твой завтрак остыл.

•

Спустя не более двадцати минут, они закончили есть, обсуждая всё подряд за завтраком. —Надо бы это взять за привычку,— сказала Серафина, вытирая рот салфеткой. — Мы могли бы завтракать здесь каждое утро, а потом идти на занятия.

Том тут же согласился: — И ты будешь просыпаться в пять утра каждый день? — Он поднял её брови, не веря ей. — Меня это устраивает, но я знаю, как ты себя чувствуешь.

— Я буду в порядке. К тому же, мы всегда можем немного поспать перед началом занятий, — она указала на диван позади них. — Сколько у нас осталось времени?

Он посмотрел на часы: — Сорок пять минут,— ответил он.

— Видишь, мы ещё можем поспать или заняться чем-нибудь другим, — пожала она плечами, с любопытством наблюдая за его взглядом.

— Например, чем?

— Домашним заданием, — дерзко ответила она, скрывая за своими словами какой-то скрытый смысл.

— А что, если у нас не останется домашнего задания? Что мы тогда будем делать?— Он сделал вид, что не понимает, что она на самом деле имела в виду, и схватил её за руку, чтобы притянуть к себе.

Она увидела, как он сидит на полу, прислонившись спиной к дивану, и последовала за ним, усевшись прямо между его раздвинутых ног, пока он обнимал её. Прижавшись спиной к его груди, она чувствовала его лицо рядом со своим, его медленное дыхание на её щеке заставляло её хотеть закрыть глаза.

— Тогда мы просто поспим, — пожала она плечами, клянясь, что попала в рай, когда он начал массировать её плечи.

— Я не люблю спать так поздно утром,— ответил он.

— Сейчас четверть шестого, дорогая,— её слова прозвучали едва слышно, когда она почувствовала, как его руки двигаются по её плечам.

— Сон — пустая трата времени, когда можно заняться чем-то более полезным, гораздо более продуктивным,— сказал он, его губы скользнули по её тёплой щеке.

Его руки отпустили её плечи, одна из них переместилась к её подбородку, а другая остановилась на её согнутом колене.

— Ты мог бы привести мне пример,— поддразнила она его, когда он тяжело дышал ей в щеку.

— Я могу дать тебе столько, сколько ты захочешь, — наконец, нежно поцеловав её в щёку, лишь дразня её, — Тебе нужно только попросить, дорогая.

Серафина глубоко вздохнула, почувствовав напряжение в воздухе. После недель поцелуев, мастурбации и прочего она всё ещё не привыкла к его близости и прикосновениям. На самом деле, она невольно нервничала всякий раз, когда он был слишком близко, но то, что происходило после этого, всегда стоило того.

Он положил руку ей на подбородок, чтобы наклонить её голову к себе, и их носы мягко соприкоснулись. Её глаза были полуоткрыты, когда она смотрела на него, ожидая, что он что-то сделает, но он ничего не делал.

Они долго смотрели друг на друга, ожидая, что другой проявит инициативу, но оба были упрямы. — Хочешь, чтобы я попросила?— Серафина нарушила молчание, заметив, как его взгляд сосредоточился на её двигающихся губах.

— Да,— тихо произнес он, его губы едва заметно коснулись ее губ. — Попроси меня показать тебе, что мы можем сделать за сорок пять минут. И я это сделаю.

Она на секунду посмотрела ему в темно-карие глаза, прежде чем ответить: — Тогда покажи мне, на что мы способны, мой лорд, — произнесла она эти последние слова саркастически, зная, как сильно он ценит, когда его так называют. Ему просто не нравилось, когда она называла его так насмешливо, за что он бросал на нее злобный взгляд.

С последним взглядом Том нежно прильнул губами к ее шее. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, почувствовав, как он слегка поцеловал ее в шею, лишь дразня. Нежное прикосновение его губ контрастировало с тем, как он крепко держал ее за подбородок, не давая ей пошевелить головой.

Холод пробежал по ее спине, когда он снова поцеловал ее, на этот раз не так нежно, как в первый. Его рука сжала ее колено, когда она немного подвинулась, чтобы приблизиться к нему, но это было невозможно, потому что она уже прижалась к его груди между его ног.

Он осыпал ее шею влажными поцелуями с открытым ртом, заставляя ее прикусить губу, чтобы не застонать. Ей было так приятно, что она искренне верила, что никогда не привыкнет к его божественному прикосновению.

Она сжала ноги, соединив согнутые колени, когда он подул ей на влажную шею. Когда его рука опустилась между колен, он пососал место прямо под ее челюстью.

Серафина сильнее прикусила губу, желая выпустить наружу нарастающее напряжение. В комнате становилось всё жарче и жарче, и она не верила, что причиной тому был камин.

Его рука, лежавшая на её колене, медленно опустилась ниже, на её тёмные бёдра, остановившись под серой юбкой. Он убрал рот от её шеи и руку с челюсти, чтобы посмотреть на её сомкнутые ноги. Поднеся руки к её согнутым коленям, он снова раздвинул ей ноги.

Она сглотнула и отвернула голову от него, глядя на его руки на её коленях, её лицо больше не было обхвачено его рукой.

— Держи их открытыми, ладно? — тихо спросил он ей на ухо, и она просто кивнула головой, чувствуя, как пересохло в горле. — Хорошая девочка— вздохнул он, прижимаясь щекой к её щеке и убирая руки с её коленей.

Он снова поцеловал её в щёку, когда она прижалась головой к его плечу, чувствуя, как одна из его рук дотянулась до её живота и осторожно легла поверх её свитера. Почти невинно он погладил рукой нижнюю часть ее живота. А затем медленно провел рукой к краю ее белой рубашки и свитера, чтобы вытащить их из колготок и юбки.

Она поправила голову на его плече, наблюдая за движениями его руки и предвкушая то, что должно произойти. Медленно и осторожно его рука скользнула под её рубашку и свитер, коснувшись кожи живота; его холодное кольцо и пальцы контрастировали с её тёплой кожей.

— Можно?— прошептал он, медленно поднимая руку почти к коже под её грудью.

Серафина тяжело дышала, по её коже пробежали мурашки, когда он сотворил своё волшебство. — Да, Том.

И с этими двумя словами его пальцы наконец коснулись кожи под её левой грудью. — Ты же без бюстгальтера, правда? — Он усмехнулся, прижавшись щекой к её щеке и поцеловав уголок губ, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на него, всё ещё сидя у него на плече.

— Ты не дал мне времени,— с трудом произнесла она, как раз в тот момент, когда его рука обхватила её маленькую грудь.

Том некоторое время не двигал рукой, просто любуясь тем, как идеально её грудь ложится ему в ладонь. — Лгунья. Ты никогда не носишь бюстгальтеры, — прошептал он ей на ухо, начиная нежно ощупывать её грудь, и тут же услышал её глубокий вздох, когда она, глядя в потолок, снова в экстазе опустила голову ему на плечо.

Его костяшки пальцев слегка коснулись её соска, это было очень тонкое прикосновение, но всё же способное заставить её сосок затвердеть от мягкого прикосновения. —Тебе так больше нравится,— прошептала она с закрытыми глазами, борясь с желанием сомкнуть ноги.

— Да,— признался он, свободной рукой раздвигая её ноги ещё шире. — Так ты более доступна. Для меня, конечно,— сухо рассмеялся Том, глядя на её согнутые колени и чувствуя её твёрдый сосок тыльной стороной ладони.

Он коснулся её соска большим и указательным пальцами, играя с ним несколько секунд, прежде чем ущипнуть его. Серафина наконец издала громкий стон, и автоматическая реакция его члена удивила его.

Звук стонов Серафины Веврейн был достаточен, чтобы он возбудился. На самом деле, один только вид её в короткой юбке затруднял ему контроль над своим членом. В ней всё было божественно: глаза, лицо, веснушки, фигура, голос... Он никогда не сможет отпустить её, она была его родственной душой, и никто никогда не сможет её заменить.

Он нежно покусывал шелковистую кожу ее шеи, оставляя еще один отпечаток на ней. — О, Том, — простонала она от удовольствия, когда он покрутил ее возбужденный сосок.

— Зови меня мой лорд, — произнес он громче, заставляя ее широко раскрыть глаза и нахмуриться от его приказа. Он что, серьезно?

Он прекратил свои ласки, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Что?

— Ты меня слышала,— сказал он, не обращая внимания на ее растерянное выражение лица. — Просто сделай это. Если нет, я остановлюсь.

Она открыла рот от шока, услышав его слова, но громко застонала, когда он потянул ее за упругий сосок. — Черт, Том.

Он тут же отпустил ее сосок и сжал ее челюсть рукой, которая не была под ее рубашкой, заставляя ее наклонить голову к нему. — Что я сказал?

Серафина вздохнула, раздраженная его просьбой, уже зная, что сделает так, как он скажет. У всех бывают странные причуды, у Тома явно была причуда с обращением «мой господин». — Я буду так тебя называть, но только пока мы этим занимаемся, хорошо? — уточнила она, не желая, чтобы он неправильно понял.

Уголок его губ приподнялся от её слов, он не мог поверить, что она согласилась. Лучше и быть не могло. — Конечно, любимая, — согласился он, позволяя своей руке переместиться на другую грудь и повторить то же самое действие.

Она сделала глубокий вдох, снова стараясь не сжимать ноги, поскольку напряжение в самой интимной зоне нарастало. Её руки потянулись к его бёдрам, чтобы снять напряжение, когда он ущипнул её правый сосок.

— Серафина? — промурлыкал он.

— Да, мой господин? — Эти слова, произнесенные без сарказма, заставили ее почувствовать себя жалкой, когда они слетели с ее губ, но если именно это его и возбуждало, то она не возражала.

Он потянул ее за мочку уха, вызвав у нее сдавленный стон: — Потрогай себя, — прохрипел он ей в ухо.

На этот раз его просьба её не удивила, ведь он уже несколько раз просил её об этом перед ним. На самом деле, прикосновения к себе были одним из немногих вещей, которые её не нервировали, ведь с этим невозможно было ошибиться. Никто не знал её тело лучше, чем она сама, и их первое сексуальное свидание началось с того, что она мастурбировала перед ним в свой день рождения. К тому же, ей это было действительно необходимо в данный момент.

Поэтому она лениво приподняла бёдра, чтобы лёгким движением снять тёмные колготки и трусики. Том наблюдал за ней, пока его пульсирующий член ещё больше затвердевал в штанах. Она спустила колготки и трусики до колен, но Том сдвинул их ещё дальше, до лодыжек, понимая, что если колготки будут на коленях, она не сможет нормально раздвинуть ноги.

Том не видел её интимную зону, но ему это и не было нужно, ведь он помнил каждую деталь её тела. Серафина вздохнула, затем снова согнула колени и раздвинула ноги шире, разочарованная тем, что Том больше не прикасается к ее груди.

Позади неё Том почувствовал, как она расслабляется, когда её рука коснулась её интимного места, и она застонала: — Вот так, дорогая, скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал, — промурлыкал он, отводя её руку за спину, чтобы обнажить шею, покрытую его следами.

Она потирала клитор, слушая его, и глубоко вздохнула: —Прикоснись к моей груди, — сказала она, закрывая глаза и снова кладя голову ему на плечо.

Его руки обхватили её талию, притягивая её ближе к своей груди, пока между ними не осталось никакого пространства. — Я тебя не расслышал, принцесса,— прошептал он ей на ухо, наслаждаясь её смущением.

Серафина зажмурила глаза, когда она ввела палец внутрь и начала многократно двигаться: — Пожалуйста, мой лорд,— громко простонала она, даже не стыдясь своего поведения.

— Верно, дорогая,— он резко сжал одну из ее грудей поверх двух слоев одежды, затем подтянул края ее рубашки и свитера, обнажив ее маленькие круглые груди. Том отогнул два слоя одежды над ее грудью: — Подержи это для меня,— сказал он, схватив ее за свободное запястье и положив его на плотную ткань, чтобы она не сползла и не прикрыла грудь.

Она сделала, как он сказал, придерживая рубашку и свитер левой рукой, а правой продолжая ласкать свою промежность. На мгновение Том замер, просто глядя на неё и восхищаясь увиденным.

«Открой глаза», — прошептал он, и когда она открыла, он усмехнулся: — Посмотри на себя, моя любовь. Тебе не стыдно?— Его рука скользнула по внешней стороне её бедра, оставляя на коже огненные следы.

Её голова была затуманена его словами и прикосновениями, она покачала головой: — Нет, — она вставила второй палец, чувствуя, что этого недостаточно, чтобы удовлетворить её потребности.

Он посмотрел на её обнажённую, покрасневшую грудь и вздохнул, больше не пытаясь сдержать выпуклость в штанах. Она выглядела чертовски хорошо, придерживая ткань одежды над грудью, чтобы он мог видеть её и прикасаться к ней. Принцесса Слизерина, воплощение королевской власти, была здесь... обнажённая и отчаянно желающая его. Том был бедным сиротой, внебрачным сыном, у которого ничего не было. Тем не менее, она была его, и она сделала бы все, что он захочет, если бы он просто вежливо попросил.

Наблюдая за тем, как она мастурбирует и бесстыдно стонет, он понял, что действительно погубил её, но ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем осознание того, что она находится в его власти, уязвима.
Серафина Веврейн нуждалась в нём, и он был готов сделать всё, что в его силах, чтобы угодить ей.

И вот, наконец, он взял обе руки и начал медленно массировать её грудь, снова услышав её громкий стон: — Мой лорд, — воскликнула она. В тот момент Том поклялся, что может кончить, просто услышав, как она его так называет.

Её грудь болезненно набухла, когда он её коснулся, такая нежная и покрасневшая. Он не отрывал глаз от кожи её груди, покрытой несколькими веснушками и розовым румянцем возбуждения.

Серафина смотрела, как его руки сексуально ласкают её грудь, крепче сжимая одежду, ускоряя движения в области лобка и делая дрожащий вдох, пытаясь сдержать удовольствие. — Ты отвратительная маленькая шлюха, не так ли? — спросил Том, резко кусая её покрасневшую щеку до такой степени, что её глаза внезапно наполнились слезами.

Её большой палец нащупал клитор, она начала быстрее потирать его, задыхаясь от напряжения и тяжело дыша; движения его рук и давление на её лобок были для неё слишком сильными.

Когда он скручивал пальцами её чувствительные соски, она почувствовала, как внутри неё нарастает экстаз, и поняла, что сейчас произойдёт. – Ответь мне, — потребовал он, резко и сильно ущипнув её за оба соска.

Когда он спросил, что она говорит, у неё закружилась голова, она даже не знала, что ответить.

— Да, я твоя, мой лорд.

Её грудь покрылась мурашками, когда он убрал одну руку с её груди и поднёс её к её рту. — Плюнь, — сказал он, и она приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на его открытую ладонь.
Что?

Несмотря на замешательство, она всё же сделала это, плюнув ему на руку. — Хорошая девочка,— он взял руку и потёр её сосок её собственной слюной, повторив то же самое с другим соском.
Серафина бы ахнула от шока, если бы не была так сильно уставшей и обессиленной.

Напряжение в её лоне нарастало, пока он продолжал втирать её слюну в грудь и играть с её болезненными сосками. — Я сейчас кончу,— она неконтролируемо вздрогнула.

— Потерпи минутку,— потребовал он, убирая руки от её груди, — Я хочу тебя видеть. Ложись на пол.

Она была смущена его просьбой, ей было удобно лежать спиной к его груди. Но она все же сделала, как он сказал, медленно убрав голову с его плеча и изо всех сил стараясь перестать дрожать.
Она все еще лежала между его ног, когда он сел на землю, но теперь ее голова была на земле прямо перед его промежностью, как раз в тот момент, когда она подняла взгляд и увидела темные глаза Тома.

Том смотрел на ее божественную фигуру, ее маленькая рука все еще держала одежду над ее влажной, набухшей грудью, и ее ноги, раздвинутые на земле. — Такая идеальная, — прошептал он, положив руки под ее колени, чтобы полностью поднять ее ноги от земли, так как она едва могла пошевелить ими от слабости. Он как можно быстрее задрал ее юбку, чтобы увидеть ее целиком, боясь, что она больше не может контролировать свой оргазм. — Еще одну секунду, дорогая,— взмолился он. — Держи ноги раздвинутыми, — сказал он, наблюдая, как она раздвигает ноги на земле, будучи слишком слабой, чтобы поднять их. — Забудь об этом, обними колени.

Он помог ей поднять колени к груди, и когда ее бедра наконец коснулись живота, он раздвинул их еще шире, наконец удовлетворившись результатом. Ее нижнее белье и колготки все еще были на лодыжках, но ему все же удалось раздвинуть ей ноги.

Она изо всех сил старалась не заснуть и громко заныла: — Можно мне кончить?

Том посмотрел на её совершенно открытое лоно, положив руки ей на колени, чтобы прижать их к животу. Во всей своей обнажённой красе, вот оно, её открытое, влажное, красное и опухшее место.

— Отпусти, дорогая. Кончи для меня, — прошептал он, и ей не потребовалась секунда, чтобы достичь своего восхитительного пика и начать неконтролируемо дрожать. — Посмотри на меня, — сказал он, увидев, как она закрывает глаза.

Она попыталась открыть глаза и посмотрела на него, его тёмные глаза были опьянены удовольствием, когда он наблюдал за её оргазмом. Легкая жидкость наконец покинула её лоно в головокружительном взрыве, и пульсирующие волны наполнили все её чувства и мышцы.

Её самое интимное место всё ещё сильно пульсировало, когда она сбросила всё напряжение. — Такая идеальная, — прошептал он, глядя на слёзы в её глазах и маленький след на щеке. — И вся моя, — он приложил большой палец к её входу и собрал немного её спермы. Он поднёс её ко рту и проглотил. — Ты на вкус как настоящая королевская особа.

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, пока он смотрел на её ноги, всё ещё висевшие в том же положении. Он взял ещё немного её спермы большим пальцем и на этот раз поднёс её к её рту. Ей не нужно было, чтобы он говорил ей, что делать, поэтому она открыла рот и пососала его палец, ощущая свой вкус, пока он смотрел на неё.

— Не могу дождаться, когда трахну тебя,— мрачно рассмеялся он. — Я трахну тебя так сильно, что ты не сможешь ходить, — пообещал он, глядя на её усталое тело на полу. Увидев её испуганный взгляд, он улыбнулся: — Не сейчас, дорогая. Ты всё ещё устала, а наш первый урок начинается через десять минут.

Серафина застонала: — Нам нужно идти? — Она подняла голову с пола и прислонилась к бедру Тома: —Я так устала.

— Знаю, дорогая, — он погладил её лицо и начал поправлять рубашку и свитер, — Но тебе нужно взять себя в руки, потому что впереди у нас долгий день.

Пока они наслаждались моментом, она совсем забыла о его плане создать свой первый крестраж, но реальность настигла её, словно поезд, и она снова застонала: — Ненавижу тебя, Том Реддл.