25

25| Сладкие праздники

– С Рождеством!
Студенты обнимались с радостными лицами, когда Серафина проходила мимо них со своим чемоданом и парнем. Пока они шли к Хогвартскому экспрессу, она молча жаловалась на то, какой Лео весёлый и дружелюбный.

Каждый раз, проходя мимо какого-нибудь шестикурсника, не принадлежащего к Слизерину, они обнимали Лео и желали ему счастливого Рождества. Такова цена любви большинства людей. Серафина была недовольна этим, потому что хотела посидеть в пустом купе и поспать. Последние ночи были ужасными, ей было очень трудно поспать больше часа, а это означало, что она ужасно устала и хотела только тишины.

Прошла неделя с рождественской вечеринки Слизнорта, и её отношения с Лео были не самыми лучшими по многим причинам. Тем не менее, они всё ещё проводили несколько дней вместе в поместье её родителей, и она чувствовала себя из-за этого крайне неловко. Да, она была рада, что он будет с ней, но они были необычайно отчуждены друг от друга, и она была уверена, что родители не одобрят их отношения.

Серафина не так терпеливо ждала Лео, который обнимал девушку из Пуффендуя:
– Счастливого Рождества, Мэри!
Она улыбнулась ему, когда он отстранился от нее и снова подошел к Серафине:
–Извини за это.

– Всё в порядке, — она слегка улыбнулась, не желая драматизировать.

– Ты в порядке? Ты выглядишь уставшей.

Она изо всех сил старалась сохранить улыбку, хотя и бежала, словно спасаясь бегством, в пустом купе. Я в порядке, Лео, — он опустил голову, и наконец они вдвоем вошли в длинный поезд.
– Как думаешь, есть свободное купе? — спросила она, проклиная его за то, что он так долго прощался со своими друзьями. Рождественские каникулы всего две недели, что с ними не так? Почему они так настаивают на прощании, как будто не увидятся много лет? Как нелепо и ненужно.

– Пустое купе? Зачем идти в пустое купе? Кажется, Джордж уже с Лейлой и Грейс внутри,— усмехнулся Лео, и Серафина почувствовала непреодолимое желание ударить его по лицу. Каким бы милым и заботливым он ни был, это не меняет того факта, что он тупица, как великан. Серьёзно, зачем он вообще в Когтевране?

Серафина глубоко вздохнула, идя по длинному коридору:
– Верно, но, дорогой, ты же знаешь, что мы с Лейлой больше не ладим. И мне совсем не хочется сидеть с ней в одном помещении часами.

– Серафина, не будь такой драматичной. У вас была небольшая ссора, конечно, но не нужно устраивать драмы, — он нежно поцеловал её руку, когда мимо пробежали два первокурсника. — Тебе так не кажется?

– Нет, Лео, не кажется. Мы не разговаривали целую неделю, и каждый раз, когда она проходит мимо, она бросает на меня злобный взгляд. Я должна игнорировать это и делать вид, что всё в порядке? — выпалила она, чувствуя сильную злость на поведение Лео. Почему он её не послушал?

– Серафина, дорогая,— это прозвище сразу напомнило ей о Томе, и она внутренне съёжилась, сравнивая, как эти два парня раньше общались. — Мне очень важно, чтобы моя девушка и мои друзья ладили. Я уверена, что Лейла уже пережила вашу ссору.

Серафина саркастически улыбнулась: – Уверена, что так и есть. В конце концов, она три года держала на меня обиду из-за такой мелочи, как глупый мальчик. Но теперь, спустя неделю, она, очевидно, простила меня.

Лео вздохнул: – Не будь такой. Она не из тех, кто так поступает.

Серафина изо всех сил старалась не закатить глаза, и на секунду задумалась, зачем она проводит целую неделю с человеком, который ей не верит. Да, сейчас она была в плохом настроении, но она почти не спала несколько дней и устала от того, что Лео постоянно выбирает чужую сторону, а не её. Куда делась та искра, которая между ними была? Куда делась та радость, которую она чувствовала, когда он смотрел на неё?

Она не хотела показаться грубой, злой или даже избалованной, но она действительно так чувствовала. Тем не менее, она довольно хорошо скрывала эти чувства:
– Я пойду с тобой в тот вагон. Но если кто-нибудь из них начнет меня раздражать, я встану и уйду.

Лео нахмурил брови:
– Я не понимаю, почему ты так чувствуешь себя, Серафина. Нездорово постоянно чувствовать себя такой расстроенной и неуверенной.

–Неуверенной? Ладно, давай прекратим, — предложила она, не желая начинать ссору посреди коридора экспресса. Она знала, что если он продолжит говорить, она только разозлится, и это не пойдет на пользу ни одному из них.

– Да, я думаю, в глубине души ты очень неуверенна в себе. Ты думаешь, что все хотят тебя обидеть, но это неправда. Мои друзья не такие, как твои, они не задевают чувства других людей.

Серафина была ошеломлена его словами. Он что, серьезно? Она не верила, что он действительно защищает своих друзей, одновременно нападая на ее. Несколько месяцев он поливал грязью ее друзей, и хотя она их защищала, ему пора было остановиться.

Ему просто не повезло, она была в таком плохом настроении тем утром:
– Знаешь что, Лео? Иди трахни рыбу. Мне надоела твоя чушь. Ты, кажется, забываешь, что это я познакомилась с твоими друзьями. Это я пытаюсь наладить отношения с твоими друзьями, даже если они причиняют мне боль. И знаешь почему? Потому что я забочусь о тебе! И я хочу, чтобы ты был счастлив, и если это означает, что мне придётся быть с людьми, с которыми я даже не общаюсь, то я буду это делать; или, по крайней мере, делала. Но ты никогда не делал того же для меня. Ты всё время говоришь, что мои друзья такие-то и такие-то, но даже не пытался познакомиться с ними. Если бы ты заботился обо мне, ты бы знал, как много они для меня значат. Они моя семья, понимаешь? Они всегда были рядом со мной, но ты всё ещё думаешь, что они последователи Сатаны.

– Серафина, давай не будем делать это здесь,— сказал он, оглядываясь по коридору, так как люди начали на них смотреть.

– Мне плевать! Я сказала то, что хотела, и что сделано, то сделано. А теперь оставь меня в покое, черт возьми! — она бросила на него последний гневный взгляд и посмотрела на его растерянное лицо. Ткнув его плечом в плечо, она ушла, оставив его одного стоять посреди коридора.

Серафина почувствовала, как поезд тронулся, и ускорила шаг, направляясь к концу коридора, пытаясь как можно дальше отдалиться от своего парня. Как такое вообще могло произойти? Она никогда не хотела, чтобы они так ссорились, Мерлин знает, как сильно она старалась этого избежать. Почему сейчас всё так плохо для неё? Она не хотела быть в плохой ситуации с Лео, он был единственным парнем, который хорошо к ней относился. Она всегда думала, что именно он может сделать её невероятно счастливой, так почему же он вдруг перестал справляться?

Она собиралась провести с ним целую неделю. Ради Салазара, он собирался познакомиться с её родителями, и это много значило для неё. Когда она начала глубже задумываться о том, насколько всё плохо, её сердце заколотилось, а руки похолодели. Тонкий слой пота медленно покрывал её лоб, и она почувствовала потребность сесть и отдохнуть целый год. Зрение ухудшалось, но она всё ещё чувствовала на себе обеспокоенные взгляды студентов.

– Серафина?
Она услышала голос Нотта за спиной и глубоко вздохнула.

– Тео, помоги мне, — сказала она, и слезы навернулись на глаза. Серафина понимала, что преувеличивает, но ей отчаянно нужно было прояснить мысли и перестать думать. Она никогда не думала, что такая мелочь, как ссора, может так на нее повлиять.

Теодор Нотт запаниковал, увидев, как ей плохо, и положил руки ей на лицо: —Мерлинова Борода, ты горишь!
Она медленно закрыла глаза, и хотя Нотт утверждал, что ей жарко, она никогда не чувствовала такого холода. Внезапно она почувствовала себя как ромашка, а голова заныла: –Серафина! Ты меня слышишь?

Его голос, казалось, был слышен за много миль, и это было последнее, что она услышала, прежде чем упасть прямо ему в объятия.

•

– Может, кого нибудь позвать?

–Когда она проснётся? Она плохо выглядит.

– Я никогда её такой не видел. Я не знал, что она больна.

–Я тоже.

–Заткнитесь, идиоты. Она почти не спала несколько дней, ей нужно отдохнуть.

Серафина слышала вокруг себя тихие голоса, но не могла их различить. Конечно, все они были ей знакомы, но из-за сильной головной боли она почти ничего не слышала.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где она находится. Поэтому, с большим усилием, она медленно открыла глаза, чтобы посмотреть, кто её окружает.

Она была в пустом купе, и перед ней сидели четверо её друзей: Нотт, Лестрейндж, Эйвери и Мальсибер.

Первым, кто перевёл с ней взгляд, был Лестрейндж: – Серафина? Ты проснулась?

У нее пересохло во рту, и горло болело, когда она говорила, но она все же смогла произнести пару слов:
–Что случилось?

Она поняла, что лежит на скамейке в купе, и ее голова покоится на чем-то мягком. Подняв глаза, она увидела, что ее голова лежит на коленях у Тома, который смотрел на нее с обеспокоенным выражением. В его карих глазах не было враждебного взгляда, как обычно. Вместо этого в них не было никакой резкости, что было редкостью, очень редкой.

–Ты потеряла сознание— сказала Нотт, — Больше никогда так меня не пугай, Серафина Веврейн, — ведьма оторвала взгляд от Тома и посмотрела на Теодора, который выглядел так, будто собирался рассказать историю века, — Серьезно, я спокойно выходил из купе, когда нашел тебя стоящей посреди коридора. Ты выглядела как призрак! И когда я коснулся твоего лица, ты горела, но когда ты закрыла глаза и упала на меня, я коснулся твоих рук, и они замерзли. Не хочу тебя обидеть, но ты выглядела хуже, чем просто больной, ты выглядела  мертвой. Потом я принес тебя сюда, и мы решили, что тебе следует просто лечь и отдохнуть.

Закончив свой рассказ, Серафина глубоко вздохнула и снова закрыла глаза, чувствуя себя менее уставшей, чем раньше, но все еще очень сонной.
–Как долго я спала?— спросила она с закрытыми глазами.

–Полтора часа,— впервые с момента ее пробуждения произнес Том. Его костлявая рука начала медленно перебирать ее длинные волосы, отчего она почувствовала себя словно в раю. Его медленные движения заставили ее глубоко вздохнуть, и она повернулась на бок, чтобы устроиться поудобнее.
– Как ты себя чувствуешь?— тихо спросил он.

– Лучше, намного лучше,— ответила она тихим голосом, прежде чем снова погрузиться в глубокий сон. Все взгляды в купе были прикованы к ней, беспокоясь о ее здоровье.

–Я был с ней сегодня утром, — тихо сказал Эйвери, чтобы не разбудить ее. — Она была очень бледной и почти не ела. Когда я сказал ей что-нибудь съесть, она сказала, что не голодна, и ушла из Большого зала.

Том вспомнил все те случаи, когда Бенильда Веврейн говорила своей дочери, что она толстая, запрещая ей есть почти во время каждого приема пищи. Он так и не понял почему, ведь Серафина всегда выглядела довольно худой. Но он знал, как сильно это её расстраивало, и перед праздниками ведьма начинала есть всё меньше и меньше, надеясь, что мать больше не назовёт её толстой.

–Малфой пошёл за чем-нибудь поесть, — сказал Том, решив оставить остальную информацию при себе.

– Я слышал, что у неё и Гринграсса произошла большая ссора, как только они вошли в поезд, — сказал Мальсибер, глядя в окно. — Она даже послала его трахнуть рыбу.

– Мы знаем, что она злится, когда говорит это,— усмехнулся Эйвери. — Почему они поссорились? Я думал, у них всё хорошо.

– Уже давно не всё в порядке, — заметил Теодор. — Она мне это рассказала, когда мы вчера занимались в библиотеке.

– Подожди, ты занимаешься?
Мальсибер широко раскрыл глаза, получив в ответ гневный взгляд друга: – Извини, но, похоже, твои усилия не приносят результатов.

– В общем, — продолжил Нотт, — насколько я слышал, она защищала нас. Гринграсс сказал ей, что мы причиняем  людям боль, и она высказала ему всё, что думала.

Эйвери вздохнул, глядя на спящую девушку:
– Да, конечно. И она это прекрасно знает.

Том молчал, пока его последователи разговаривали, но слушал их разговор, наблюдая за ведьмой, положившей голову ему на колени.
Всего неделю назад он имел удовольствие видеть её спящей, и ему никогда не надоедало наблюдать за ней в её самом мирном состоянии. С того дня они снова сблизились, и он был очень рад этому.

Он просто не мог понять, почему она не рассказала ему о своей ситуации с Гринграссом. Она рассказала Нотту, значит, она явно не держала это в секрете, так почему же она держала это в себе в его присутствии? Это не имело никакого смысла, ведь обычно она рассказывала ему всё.

– Откуда ты всё это знаешь? — спросил Лестрейндж, нахмурившись.

– Ну, прежде чем я её нашёл, я поздравлял Давину с праздником, и две её подруги вошли в купе, рассказывая ей о драке. Тогда я и вышел, обнаружив Серафину почти без сознания посреди коридора, — объяснил Теодор.

– Ты целуешься с Блэк? Я думала, Мальсибер с ней, — усмехнулся Эйвери. — Ну, я не удивлен.

Прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, Малфой открыл дверь купе и вошёл внутрь с полными сумками, набитыми всевозможными конфетами.
– Этого достаточно? — спросил он, выглядя так, будто только что пробежал марафон.

– Нет, я думаю, этого недостаточно, чтобы наполнить весь поезд, — саркастически заметил Мальсибер.

Абраксас вздохнул и поставил сумки рядом с Лестрейндж.
– Я волновался, ладно? Не хочу, чтобы ей снова было плохо. Она всё ещё спит?

– Она проснулась пять минут назад, но через пару минут снова заснула,— сказал Эйвери. — Должно быть, она очень устала.

Абраксас поднял её ноги и сел на то место, где они стояли, сразу же положив их себе на колени. На скамейке, где сидели все мальчики, не было места, поэтому ему пришлось сесть рядом с Томом и Серафиной.

– Вы все придёте на рождественскую вечеринку моих родителей?
Все ответили утвердительно, кроме Тома, который теперь массировал ей голову:
– А ты, Том? Ты к тому времени закончишь все свои дела?

Никто из них толком не знал, чем занимается Том, кроме Серафины, конечно, которая не забывала о его поездке в Литтл-Хэнглтон. Всю неделю она спрашивала его, хочет ли он, чтобы она поехала с ним, на случай, если ему понадобится помощь в поисках родственников, но он постоянно отказывался, говоря, что помощь ему не нужна. Тем не менее, она заставила его пообещать, что он напишет ей, если что-нибудь найдёт.

Том впервые отвёл от неё взгляд:
–Да, я поеду.

Серафина проснулась через час, вынужденная съесть немного конфет, купленных Абраксасом. После еды ей пришлось попрощаться с Томом очень трогательными и неожиданными объятиями, хотя инициатива и эмоции были полностью её, но всё равно это было здорово. После этого Том сошёл с поезда на первой остановке, готовясь к приключению, которое навсегда изменит его жизнь.

Как только он ушёл, Серафине не потребовалось и десяти секунд, чтобы заснуть, положив голову на плечо Абраксаса, который не мог не беспокоиться о её горячем лбу. Она определённо была больна, и он пообещал себе, что останется с ней, пока её родители не узнают о проблеме.

Жаль, что они, скорее всего, ничего не захотят с этим делать.