16

16| Тревоги и чувства

Серафина не спала той ночью. После ужина она два часа искала Тома, но нигде не могла его найти. Это было очень необычно, ведь у него были обязанности старосты, и когда он не бродил по коридорам, он занимался в библиотеке или в общей гостиной, читая книги. Но его не было ни в одном из этих мест. Казалось, он просто исчез.

Ведьма с разноцветными глазами не могла не беспокоиться о нём. А вдруг с ним что-то случилось? Каким-то образом Тома никогда не атаковали и ничего подобного не происходило, поскольку он обладал огромными способностями волшебника, и никто никогда не осмеливался бросить ему вызов. Она знала только, что его раньше травили в приюте, и это заставляло её хотеть отправиться туда и пытать каждого ребёнка, который его оскорблял.

Но после этого он больше никогда не вступал в драку, и никто не трогал его. Он накладывал заклятия на тех, кто его раздражал, но никто никогда не давал отпора. Так что же могло с ним случиться?

Это была самая долгая ночь, и, несмотря на сильную усталость, она не могла заснуть. Из-за этого она слышала храп девушек, которые спали в её комнате. Это было ужасно раздражающе, и ей хотелось задушить их, чтобы они перестали так шуметь во сне. К тому же, она завидовала им за то, что они могли так спокойно спать по ночам, в то время как она мучилась в постели всю ночь.

Она с нетерпением ждала утра, чтобы наконец встать и положить конец этой ужасной ночи. Почему она вообще так волновалась? С Томом, наверное, всё в порядке.

Серафина встала с кровати в пять с половиной утра и медленно направилась в ванную, всё ещё в ночной рубашке. Она фыркнула, глядя на своё ужасное отражение в зеркале, и умылась. Она провела всю ночь без сна и выглядела несчастной, но, как она предсказала, сегодня будет чудесный день.

Почистив зубы, она решила не наносить макияж, как привыкла делать каждое утро. В то утро ей просто не хотелось тратить время на то, чтобы идеально нарисовать стрелки и скрыть веснушки на шее. Она всегда считала, что веснушки мило смотрятся на других девушках, просто у нее их было слишком много, и она привыкла некоторые из них скрывать.

Нахмурившись, она оделась в мантию Слизерина и вышла из ванной, чувствуя, что готова уткнуться головой в траву.

Она направилась в гостиную и не удивилась, увидев, что она пуста. Взглянув на карманные часы, она поняла, что ещё слишком рано завтракать, поэтому решила сделать домашнее задание по заклинаниям.

Наконец, когда пришло время завтракать, она покинула подземелья и направилась в Большой зал, тяжело дыша, но с учащённым сердцебиением.

В Большом зале было всего несколько студентов, и никого из её друзей не было за длинным столом Слизерина. Она села одна, что было крайне редко, и начала есть тосты, но не удивилась, что у неё нет аппетита.

Через несколько минут она закончила есть, но осталась в Большом зале, читая книгу, которую ей одолжила Грейс. Прибывали другие студенты, и первым к ней сел её хороший друг Эйвери.

Он улыбнулся ей: – Доброе утро, ранняя пташка.

– Привет, — проворчала она, и он нахмурился. Она всегда была «жаворонком», отвечая за то, чтобы поднять настроение большинству своих друзей по утрам.

– Ты в плохом настроении?» Она просто кивнула головой: –Хочешь поговорить об этом?
На этот раз она покачала головой, и он сдался, начав есть хлопья и молча читая «Ежедневный пророк». Она была рада, что он уважает её и не беспокоит.

– Прости, Альсидес, я просто ужасно себя чувствую сегодня утром, — призналась она, и он понимающе улыбнулся.

–Что случилось? Это из-за твоих родителей? Они снова плохо с тобой обращаются?

– Они всегда плохо со мной обращались, но не поэтому я такая, — монотонно сказала она. Серафина не лгала, когда говорила, что родители плохо с ней обращались, потому что им всегда удавалось заставить её чувствовать себя грустной и несчастной.

– Значит, это Том?
Когда она не ответила, он все понял: –Что же он натворил на этот раз?

Она пожала плечами:
– Ничего, на самом деле. Я просто несколько часов искала его и не нашла. Я не видела его и сегодня утром, а прошлой ночью не могла уснуть, потому что всё время думала о нём.
Она почувствовала облегчение, выговорившись. Тревога поглощала её целиком: – И я в ярости, что ему на меня наплевать, а я всё равно не могу перестать о нём думать!

Эйвери обнял её и позволил ей поплакать у него на плече. Для неё это было редкостью — плакать, но она больше не могла сдерживаться. Она чувствовала себя глупо, плача в Большом зале без всякой причины, но ей было приятно, что Эйвери защищает её от любопытных взглядов.

– Эй, ничего страшного, если ты плачешь — он погладил её по спине, и она обняла его крепче, чувствуя благодарность за такого друга, как Альсид. — Том думает, что ты у него в руках. Однако он не заслуживает твоего внимания, Серафина.

Она вытерла лицо руками и шмыгнула носом: –Знаю. Но ничего не могу поделать. Он просто... Том.

После нескольких минут, в течение которых Эйвери пытался её утешить, она поцеловала его в щёку, поблагодарила и вышла из Большого зала. Почувствовав непреодолимое желание сходить в туалет перед первым уроком, она направилась в женский туалет на первом этаже, куда раньше никто не ходил. По крайней мере, там она могла побыть наедине с собой.

Когда она наконец оказалась на унитазе, то получила ответ на свои утренние тревожные ощущения. Её «месячные» только что навестили её.

Отлично, просто чертовски отлично, подумала она, вставая с унитаза и внезапно остановившись, когда увидела того самого Тома Реддла, идущего к двери, ведущей в туалет.

–Том?— позвала она его, нахмурившись, и он медленно обернулся, ничуть не чувствуя себя виноватым или пристыженным за то, что его во второй раз застали в женском туалете. Казалось, он ничего плохого не сделал. – Что ты здесь опять делаешь?

Он наклонил голову набок, и на секунду его лицо почти растерялось, но быстро вернулось к своему обычному бесстрастному выражению. –Ты что, плакала?

Она проигнорировала его и стала настаивать на ответе: – Что ты, черт возьми, здесь делаешь? Ты не можешь здесь быть!

–Я староста, я могу быть где угодно. А теперь скажи, кто довел тебя до слез,— приказал он серьезным тоном.

–Нет! Расскажи, что ты замышляешь!

–Я действительно планировал рассказать тебе о своих делах, но ты предала меня, когда начала проводить время с подонками.

Она почувствовала прилив эмоций и больше не могла сдерживать гнев: – Ты не имеешь права так говорить о моих друзьях! — закричала она, и он, казалось, ничуть не смутился от её вспышки. — В отличие от тебя, они беспокоятся обо мне! Так где же ты был прошлой ночью? Я часами тебя искал! Часами!

— О, моя дорогая Серафина, ты беспокоилась обо мне?
Он сделал несколько шагов к ней и с довольной улыбкой склонил голову набок: – Это очень мило с твоей стороны. Но я был на своих обязанностях старосты, — просто заявил он, словно разговаривал с ребёнком, и ей хотелось шлёпнуть его по красивому лицу.

— Нет, ты не был здесь! Ты лжешь, Том! Я поговорила с несколькими старостами и даже потеряла несколько баллов за то, что бродила по коридорам поздно ночью. Я проверила всё, и тебя не было! Ты был здесь?

Он усмехнулся: – Умница. Однажды я расскажу тебе всё, но я дам тебе возможность узнать правду самой.

Она раздраженно фыркнула: – Почему ты такой, Том? Серьезно, почему ты не можешь просто дать мне нормальный, прямой ответ?
Ее раздражало, что Том всегда был таким сложным и загадочным. Она никогда не могла до конца его понять, и его слова всегда оставляли ее в недоумении.

– Потому что я знаю, что ты достаточно умна, чтобы понять, что я имею в виду, — он медленно накручивал прядь ее длинных волос на палец, говоря ей, — Теперь скажи мне, кто заставил тебя плакать.

–Ты.

–Что?
Он перестал трогать ее волосы, и на его лице читалось замешательство. О чем она говорила?

Она указала на него тонким пальцем: — Ты заставил меня плакать, Том! Я искала тебя несколько часов и так волновалась, что с тобой что-то случилось! И я знаю, что ты не был на дежурстве, так что, пожалуйста, скажи мне, что, черт возьми, ты делал!

Он поднял брови, услышав, как повысился ее голос. Тому явно не понравился её тон, но он решил проигнорировать это, поскольку она выглядела крайне уставшей и, конечно же, не могла ясно мыслить: —Не будь такой драматичной, дорогая. Что со мной могло случиться?

Его спокойное поведение еще больше разозлило ее:
–Не знаю, Том, не знаю! Если бы ты рассказал мне, что случилось, возможно, мне бы не пришлось о тебе беспокоиться. Но в последнее время ты становишься все более и более отстраненным.

Том почти с улыбкой смотрел на ее слова: – Разве у тебя нет парня, о котором нужно беспокоиться? Мне очень приятно, что ты так обо мне беспокоишься, но я никак не могу понять, почему ты поднимаешь такой шум из-за чего-то столь незначительного и бессмысленного.

Серафина снова почувствовала, что вот-вот расплачется, но не хотела выглядеть слабой, плача перед ним. Это было глупо, но она не могла не бояться того, что он о ней подумает. Мнение Тома всегда было единственным, что волновало Серафину. В конце концов, она хотела произвести на него впечатление, чтобы он хорошо о ней думал. Почему? Она не могла понять почему.

Внезапно она почувствовала себя нелепой и жалкой из-за своего поведения. Она выглядела опустошенной, а день только начинался. Это была не она. Девушка, выглядевшая слабой и уставшей, была не ею. Серафина была сильной девушкой, и никто не мог заставить ее чувствовать себя несчастной. Похоже, она разочаровала и Тома, и саму себя.

Она подняла голову, глубоко вздохнула и ответила: –Ты прав, Том. Прости, я не знаю, что со мной случилось.

Он слегка улыбнулся, понимая, что слабая девушка наконец-то ушла. – Я рад, что ты это понимаешь. Иногда грустить — это нормально, Серафина. У всех нас есть эмоции, просто нужно быть осторожнее и не показывать их так часто. Это может выставить тебя слабой, — сказал он так, словно это было что-то отвратительное на свете, и нежно погладил её щеку так, как мог только он. — Мы бы этого не хотели, правда?

Она покачала головой, и он вытер её почти сухие щеки ладонями. – Спасибо, Том. Думаешь, у меня есть время сходить в комнату и постараться выглядеть лучше перед занятиями?

Том нахмурился, глядя на её лицо. Её длинные волосы были уложены не так, как обычно, и на лице не было макияжа, что обнажало её многочисленные веснушки, но в его глазах она выглядела идеально. Такая невинная, естественная и нетронутая...

Он подумывал ничего не говорить ей о том, как хорошо она выглядит, потому что это заставило бы её почувствовать себя чрезмерно особенной, но в то же время он хотел снова видеть её рядом, поэтому решил этого не делать.

– Ты выглядишь прекрасно, Серафина, — сказал он, и она слегка покраснела, чувствуя, что предает себя и свои принципы, так реагируя на его простой комплимент.

– Спасибо,— она улыбнулась ему, и он наконец раскрыл ей объятия.

– Моя милая Серафина, — почувствовав это сладкое ностальгическое чувство, она без колебаний подошла к нему и позволила ему обнять себя. Она вздохнула, чувствуя комфорт его объятий, и по странной причине почувствовала себя в безопасности и под защитой.

Том всегда будет тем, кто причиняет ей страдания, но позже он будет рядом, чтобы утешить ее и снова дать ей почувствовать себя цельной и сильной. Чувствуя себя довольной, она положила голову ему на плечо и нежно обняла его за талию, позволяя ему ласкать ее спину своими костлявыми бледными руками. Она не хотела покидать его объятия, и на мгновение пожалела, что когда-либо ушла от него.

Это было нехорошо, но она понимала, что ей нужно быть с ним. Никто никогда не мог заставить её чувствовать себя в безопасности так, как он, ни её друзья из Слизерина, ни Лейла, ни Джордж, ни Грейс, ни Лео, ни даже её семья. Только Том обладал такой властью над ней, властью успокоить её и спокойно выслушать. Обычно она была неудержимой, но с Томом ей удавалось расслабиться и довериться кому-то ещё.

Его рука легла ей на затылок, и он нежно погладил её волосы: –Почему ты искала меня?

Нахмурившись, она ответила: –Я не помню.

•

Ну что ж, мне кажется, эта глава очень важна для сюжета, и я надеюсь, она вам понравится! Пожалуйста, поделитесь своим мнением и не забудьте проголосовать :)

Надеюсь, увидимся в следующей главе ;)