41

41| девочки знают лучше

— Мы не будем об этом говорить, — сказала Лейла, глядя на своё отражение в зеркале в ванной и поправляя волосы. — Нам обеим будет лучше помолчать.

Серафина, сидя на раковине и расслабленно покачивая ногами, улыбнулась Лейле: — Мне нечего скрывать, дорогая. Но ты... Представь, что все подумают, когда узнают, что вы с Лестрейнджем занимаетесь сексом.

Лейла повернулась к Серафине, радуясь, что ванная пуста: — Тебе нечего скрывать? Я точно знаю, что вы с Томом не просто разговаривали.

— Вообще-то, мы ничего не делали, — перебила Серафина, наслаждаясь тем, как неловко и стыдно было видеть Лейлу.

— Серафина, мне не восемь. Ты ничего не сделала, потому что мы вмешались, — заметила Лейла, закатывая глаза.

– Кстати, спасибо за это, — саркастически улыбнулась она, и Лейла тоже села на раковину рядом с Серафиной. — Так что происходит между тобой и Гидеоном? Никогда не думала, что вы будете вместе,— она удивленно подняла брови.

Лейла пожала плечами, глядя в землю: –Помнишь, как ты пыталась свести нас вместе, и ничего не вышло? — Серафина кивнула головой, вспоминая день, когда она убедила Лестрейнджа попробовать завязать отношения с Лейлой, и они пошли на свидание, которое закончилось трагически плохо:– Ну, вообще-то, всё получилось, потому что с тех пор мы сблизились.

Серафина в шоке открыла рот, удивленно глядя на Лейлу: – Что? Не может быть!

Лейла слегка улыбнулась, думая о Гидеоне Лестрейндже: – Ты никому не расскажешь! Никто не должен был знать, но теперь вы с Томом нас видели, так что мы ничего не можем сделать.

Слизеринка кивнула головой: — Обещаю, если ты будешь молчать обо мне и Томе.

— Но вы двое занимаетесь сексом? Я предвидела это, должна признать.

Серафина покраснела: — Ты первая. Расскажи, что случилось.

— Ладно, — глубоко вздохнула Лейла, — Всё началось с того свидания. Должна признаться, поначалу у нас ничего не получалось, мы не нравились друг другу, и мне хотелось его ударить при каждом удобном случае. Но потом был тот матч по квиддичу, который свёл нас обоих с ума. Это была игра Слизерина против Гриффиндора, а вы же знаете, как мы любим квиддич. Так вот, перед игрой мы оба были очень злы и расстроены, потому что это была последняя игра перед Рождеством, и мы оба очень хотели победить.
Так... хм, я была в раздевалке, и не знаю почему, но он вошёл. Боже мой!
Вы даже не представляете, как я волновалась и раздражалась, я так громко на него кричала, но как-то... всё пошло не так, как мы ожидали, и в итоге мы переспали ещё до игры.

Серафина начала истерически смеяться, так что ей захотелось закрыть лицо руками: – Мерлин! Не могу поверить! Ты и Лестрейндж?

– Заткнись! Ни слова об этом!— предупредила её Лейла. Серафина потёрла глаза, всё ещё смеясь, и Лейла продолжила: – В общем, после того случая мы продолжали это делать и пообещали держать это в секрете. Так что, пожалуйста, никому не говори.

Серафина пожала плечами: –Не буду, успокойся. Я просто удивлена ​​этой новой информацией. Честно говоря, я думала, тебе нравится Лео, я только что говорила об этом Тому на уроке зельеварения.

Лейла нахмурилась: – Я? Мне нравится Лео? Он слишком пресный для меня, хотя я его не обижаю. Ему бы лучше быть с кем-нибудь вроде Грейс, как жаль, что это невозможно.

– Невозможно? — спросила Серафина.

– Больше никаких секретов для тебя, Веврейн. Теперь расскажи мне, что происходит между тобой и Реддлом.

Серафина почесала затылок и посмотрела на их ноги: – Это... сложно.

Лейла подняла бровь: – Сложно? Всё довольно просто. Вы двое влюблены?

– Не думаю, — по крайней мере, Том не был влюблен, подумала она про себя.

– Значит, вы просто делаете это?

Серафина сжала губы, не зная, что ответить: – Не совсем.

Лейла выглядела растерянной, и Серафина легко поняла почему. — Тогда что же вы делаете?

– Хотела бы я знать. Я даже не знаю, что делать или о чём думать. У нас был роман на Рождество и ещё один на мой день рождения, но мы пообещали, что ничего не будем делать, когда вернёмся в Хогвартс,— объяснила Серафина, спрыгивая с раковины и с растерянным выражением лица глядя на Лейлу.

– Девочка, ты же знаешь, что нарушишь это обещание, правда? — спросила Лейла, словно глупая.

– Что?

– Слушай, у тебя много проблем с характером. В твоей голове много проблем, поверь мне, но ты не глупая. Так что скажи мне, ты просто лжёшь всем, включая себя, или ты просто чертовски глупая!»— воскликнула Лейла, и Серафина, громко заговорив, широко раскрыла глаза.

– Лейла! Сейчас обеденный перерыв, тебя кто угодно может услышать! Это секрет, помнишь?— напомнила она своей бывшей подруге.

– К какому типу вы относитесь?— повторила Лейла с самодовольным лицом. Когда другая ведьма не ответила, она фыркнула: – Я знаю, мы давно не разговаривали и не совсем сходимся во мнениях, но теперь мы вместе в этом деле. Можешь рассказать мне, я уверена, ты хочешь поговорить об этом с кем-нибудь. Мне нужно было рассказать кому-нибудь о Лестрейнджу, и я это сделала. Теперь твоя очередь.

Серафина знала, что её бывшая подруга права, ей отчаянно нужно было рассказать кому-нибудь о своих чувствах: – Не знаю, Лейла, не знаю! Хотела бы я, чтобы всё было просто, но с Томом ничего не просто.

– Он тот ещё тип, — согласилась Лейла.

– Я знала, что чувствую, когда впервые начала общаться с Лео, это было так просто и легко. Но теперь... всё по-другому, и, не знаю, но у нас много общей истории, понимаешь? Мы знаем друг друга столько лет, и он для меня особенный.

Лейла тоже спрыгнула с раковины и положила руку на плечо Серафины: – Я не могу сказать тебе, что ты чувствуешь, потому что любовь — это нечто, что нельзя объяснить словами. Поцелуи, конечно, это чувствуют. Но если я могу сказать что-то наверняка, так это то, что ты очень напугана.

Серафина нахмурилась: – Я не боюсь.

– Нет, боишься. Ты боишься своих чувств, боишься, что он тебе откажет, боишься, что люди осудят тебя за то, что ты ему нравишься, боишься разрушить то, что у тебя есть, боишься перемен... хочешь, чтобы я продолжила? Потому что я могла бы бесконечно говорить о том, чего ты боишься.

Она была права, абсолютно права. Но Лейла никогда не поймет, каково это – любить того, кто никогда не сможет ответить ей взаимностью. И ничто не могло заставить Тома полюбить Серафину. Конечно, он любил её как друга и доверял ей, но он не любил её.

И было ещё кое-что, чего Лейла не знала. Серафина втайне боялась планов Тома на будущее и не была уверена, сможет ли она простить ему что-либо из того, что он сделал.

Серафина посмотрела на Лейлу с неуверенностью в глазах: – Откуда ты всё это знаешь?

– Я вижу это по твоим глазам. Так что, если тебе нужно моё мнение, я считаю нелепым, что ты скрываешь свои чувства таким образом. И устанавливать правила — не лучший способ подавить твои чувства к Реддлу, мне жаль тебе это говорить», — продолжала Лейла давать советы, и Серафина недоумевала, почему они так хорошо относятся друг к другу.

Тогда что же мне делать? — спросила она.

— По-моему, тебе просто нужно посмотреть своим страхам в лицо и делать то, что делает тебя счастливой. Ты не Гриффиндорка, но, несмотря на это, я верю, что ты достаточно смела, чтобы хотя бы признаться себе в своих чувствах.

Серафина снова потерла глаза, и в этот момент она точно знала, что чувствует к Тому. Это было глупо, рискованно и унизительно, но она больше не хотела скрывать свои истинные чувства.
— Я люблю его, Тома, всем сердцем. Я знаю, что я идиотка, но о... — она глубоко вздохнула, слезы навернулись на глаза, — он — всё, чего я когда-либо хотела. Он — моя родственная душа!

Лейла слегка улыбнулась: — Никогда не думала, что даже у Реддла есть родственная душа, такая злая и подлая, как он.

— Мы снова начали обмениваться оскорблениями? — спросила Серафина, вытирая мокрые щеки. Мерлин, признать всё это было слишком тяжело. Она действительно боялась того, что должно было произойти.

– Это правда, Веврейн. Ты собираешься ему рассказать?

– Ни за что. По крайней мере, сейчас он ничего не узнает, он подумает, что я слабая и жалкая, раз у меня появились чувства.

–Какая печальная реальность. Удачи тебе с Реддлом, девочка.

Серафина понимала, что ей очень нужна удача с Томом. Если с ним трудно дружить, насколько же трудно будет испытывать к нему настоящие чувства?

Внезапно ей в голову пришла другая мысль, от которой ей стало очень грустно. А как же Лео?
Он никогда не узнает о её чувствах к Тому, особенно в такие трудные времена. К тому же, они недавно расстались, и ему будет очень больно, если он поймет, что она уже заинтересована в ком-то другом после столь короткого времени. Она ужасный человек, раз так переживает из-за своих чувств к другому, когда её подруга так сильно страдает.

– Ладно, я оставлю тебя в покое, потому что знаю, что ты снова слишком много думаешь, а я чертовски голодна,— прервала её мысли Лейла, и Серафина повернула голову, чтобы посмотреть на неё.

– Конечно. Хм... спасибо за совет, — сказала ведьма, немного смущенно.

– Пожалуйста. Только не привыкай к этому. Думаю, пора смириться с тем, что мы просто две несовместимые стервы. Давай просто договоримся не расстраивать друг друга, хорошо? И, конечно же, сохраним секреты при себе,— Лейла протянула руку Серафине для рукопожатия и, слегка улыбнувшись, пожала её.

– Договорились.

•

Серафина была невероятно уставшей после насыщенного дня, полного проблем и мучительно долгих уроков. В тот момент ей уже не хотелось думать о ссоре с Лейлой утром, о новой информации о Тайной комнате, о том, что они с Томом чуть не поцеловались, о том, что Лейла и Лестрейндж занимаются сексом, и, наконец, о том, что Серафина и Лейла поделились своими секретами, несмотря на то, что были врагами.

После разговора с Лейлой в женском туалете она пообедала с Эйвери, который рассказал ей о своей свадьбе с кузиной, которая состоится после их последнего года в Хогвартсе, и у них уже назначено свидание. Сердце Серафины разбилось, когда она увидела слезы, катящиеся по его щекам. Постаравшись его утешить, они пошли на ещё несколько уроков до ужина. И наконец, она смогла съесть свой последний ужин и отправиться в свою комнату в общежитии.

Ей казалось, что ей нужно многое обдумать, но она была настолько истощена эмоционально и физически, что единственное, чего ей хотелось, — это лежать на кровати. Поэтому, идя в гостиную Слизерина вместе с Абраксасом и Теодором, она едва могла держать глаза открытыми.

В отличие от неё, мальчики в это время суток были очень энергичны, обсуждая квиддич, и она удивлялась, откуда у них столько энергии. Это были чудесные дни, когда она была счастлива и готова на всё в любое время суток. До шестого курса никто никогда не видел её такой уставшей и измотанной. У неё было это особое настроение на протяжении всего дня. Мерлин, казалось, это было так давно, но на самом деле всё изменилось так быстро.
«Кровавая грязь», — произнёс Нотт пароль, и каменная дверь медленно задвигалась. Троица вошла внутрь, и несколько человек занимались учёбой за столами, другие играли в шахматы, третьи просто разговаривали на диванах, и вот он, Том Реддл, с целым диваном, предназначенным только для него, читающий свою книгу.

Серафина чуть не задохнулась при виде его, задаваясь вопросом, почему она должна была влюбиться именно в него. Почему это не мог быть Абраксас, или Теодор, или Альсид, или даже Джордж? Нет, это должен был быть самый сложный парень на курсе. Это, должно быть, был любимчик учителей, убивший четырех человек менее чем за час и страдавший психическим расстройством.

Но, глядя на него, нельзя было отрицать, что она действительно любила Тома Реддла, и она ничего не могла с этим поделать. Серафина была безвозвратно обречена.

Она так погрузилась в свои глупые мысли, что не заметила, как остановилась, чтобы посмотреть на Тома. – Что с тобой?— спросил Нотт, с растерянным видом глядя на друга. — Похоже, ты витаешь в облаках.

– Я в порядке, просто устала.

Никто из парней не поверил, но они оставили эту мысль и пошли дальше в тёмно-зелёную гостиную. Серафина последовала за ними, качая головой, думая, как нелепо она себя ведёт.

Том поднял взгляд, увидев приближающуюся Серафину, и тут же закрыл книгу, ожидая, пока она присоединится к нему.

–Добрый вечер,— сказал он, когда Серафина села рядом с ним и глубоко вздохнула. — Ты выглядишь уставшей.

– Поздравляю,— сказала она с саркастической улыбкой, опустив голову на спинку дивана.

– Не будь грубой. Тебе это не идёт,— Серафина закатила глаза на его замечание. — Я хочу, чтобы ты сегодня вечером посмотрела Тайную комнату.

– Не сегодня вечером, я очень устал, и нетрудно догадаться, что я сейчас не готов встретиться с чудовищем.

Том посмотрел на Серафину так, словно у неё выросли две головы: –Ты не понимаешь, что это значит! Это выходит за рамки наших отношений, ты не можешь просто откладывать это, потому что устала.

– Слушай, я просто хочу спать. Если я сижу здесь с тобой, то потому что почему-то ожидала, что ты спросишь меня о моём дне и утешишь меня! — воскликнула Серафина, не обращая внимания на то, как по-детски она звучит.

Том несколько секунд смотрел на неё, обдумывая варианты. Он понимал, что она не собирается уступать его просьбе, поэтому фыркнул и позволил ей положить голову ему на плечо: – Так расскажи, пожалуйста, как прошёл твой день,— его саркастический тон заставил её ударить его по груди, но, несмотря на это, он начал гладить её по волосам.

Она слегка улыбнулась, чувствуя, как ее проблемы исчезают от его нежного прикосновения. – Единственное хорошее было тогда, когда я была с тобой, — призналась она.

– Это точно.

– Я долго разговаривала с Лейлой,— продолжила она, на секунду подняв на него взгляд и заметив, что он тоже смотрит на нее.

–И что?

–Мы договорились жить мирно, вдали друг от друга, без ссор и провокаций, — она помолчала минуту, чувствуя лишь его нежное прикосновение к голове.
–Ты говорил с Лестрейнджем о Лейле?

– Да. Он сказал мне, что они встречаются. Если бы я встречалась с грязнокровкой, мне тоже пришлось бы это скрывать.

Серафина проигнорировала его последнее замечание: – Держу пари, Лейла рассказала Лестрейнджу о Выручай-комнате.

Глаза Тома слегка сузились, услышав её слова: – Я понимаю, к чему ты клонишь. Нет необходимости так много работать с Лейлой, когда на самом деле мы можем просто спросить Лестрейнджа о местонахождении комнаты.

– Именно,— сказала она, когда его движения внезапно остановились на её голове. Его рука обняла её за плечи, и он прижал её к себе, тоже желая быть рядом.

–Моя умная девочка,— прошептал он, сразу же поцеловав её в висок. Она почувствовала, как её щёки покраснели, и отругала себя за то, что ведёт себя как гормональный подросток. —Ты заставляешь меня так гордиться тобой,— сказал он, прижимаясь к её голове, и она закрыла глаза, желая, чтобы он всегда оставался таким — милым и нежным. Жаль, что такие моменты были довольно редкими.

Несмотря на редкость его нежности и заботливого характера, она всё ещё постоянно влюблялась во всё, что он делал, каким бы жалким это ни было. И на мгновение она забыла обо всех мерзостях, которые он совершил в своей жизни, потому что для неё он был не тем Томом Реддлом, которого все знали. С Серафиной, и только с ней, он был её Томом. Или так она хотела верить.