49

49| зелье

– Ты что, совсем тупая, Серафина? Серьёзно, о чём ты вообще думала? – Абраксас покачал головой, глядя на ведьму перед собой, которая ела свой обед. «И так плохо, что ты влюблена в Риддла, но признаться ему в любви — это ещё хуже.

Она закатила глаза: – Спасибо, Бракс. Как будто я этого и так не знала. Что мне теперь делать? – Ведьма уронила вилку на тарелку и закрыла лицо руками.

— Вы двое разговаривали друг с другом с прошлой ночи? Его кровать была пуста прошлой ночью, я думал, он был с тобой,— прокомментировал он, опираясь локтями на стол.

— Нет, он просто исчез, не сказав ни слова. С тех пор я его не видела — вздохнула Серафина, поднимая голову от рук. — Лео тоже от меня отвернулся, когда я это сказала, он вел себя так, будто я его ударила ножом. Жаль, что я не могу взять свои слова обратно. Мерлин, я такая глупая!

– Фини, успокойся. Что сделано, то сделано. И если тебе от этого станет легче, то если бы ты сказала эти слова нормальному человеку, это даже не было бы проблемой. Признаться в своих чувствах — это не так уж и необычно, — он взял её руку в свою и слегка сжал, — Но тебе пришлось выбрать самого проблемного человека в Хогвартсе, чтобы влюбиться в него, и теперь тебе просто нужно смириться с его характером.

Он был прав, и она это знала. Зачем ей нужно было влюбляться в Тома Риддла, когда в замке было столько простых и интересных парней? Она винила себя за свою слабость и глупость: – Я терпела его столько лет, что думала, он больше не сможет меня удивить, — призналась она, глядя на тарелку перед собой, — Но теперь всё по-другому, понимаешь?

Абраксас кивнул головой:
– Я предвидел это,
но никогда не думал, что это произойдёт так скоро.

– Предвидел?

– Конечно, мы все это делали. Вы двое всегда были слишком преданы друг другу, хотя и по-разному, очевидно,— он нежно погладил её руку большим пальцем, — Ты моя лучшая подруга, Фини, а Том... ну, он тоже мне очень близок, поэтому я знаю его настолько, насколько он позволяет. И я, может, и не очень много о нём знаю, но я точно знаю, что он не из тех, кто стремится к обязательствам и крепким связям.

Серафина вздохнула, почесав затылок: – Ему просто не нравится созависимость. Но я не ищу с ним ничего серьёзного, я знаю, что это невозможно.

– Что ты собираешься делать? — спросил Абраксас, откусив яблоко.

Она пожала плечами: — Нет смысла отрицать, но я думаю, что просто проигнорирую случившееся, и надеюсь, он тоже,— ответила она, надеясь, что её план сработает. Они несколько минут сидели молча, просто обедали и думали о том, что может произойти, когда она снова встретится с Томом. — Как думаешь, где он провел ночь?— спросила Серафина, внезапно вспомнив, что, по словам Абраксаса, он был не в своей комнате.

– В чужой постели,— усмехнулся он, предвкушая гневное выражение на ее лице. — Шучу, шучу. Это Риддл, он, наверное, всю ночь обходил коридоры, чтобы отнять очки у других факультетов.

Серафина хотела верить его словам, потому что при мысли о том, что Том спит с другой, ей хотелось одновременно плакать и кого-нибудь ударить. Конечно, существовала и вероятность, что Том провел ночь в Тайной комнате, выбирая себе следующую жертву. Как бы это ни было отвратительно, она предпочла бы знать, что он кого-то превращает в камень, чем спит с другой.

– У меня есть еще кое-что сказать тебе,— Абраксас понизил голос, и она с любопытством посмотрела на него. — Я поговорил с Магдой о зелье, которое тебе нужно или нужно было.

– Кто такая Магда?

– Подруга, — просто ответил он с ухмылкой. — Очень хорошая подруга.

Она закатила глаза, услышав его многозначительный тон. — И что она сказала?

Он протянул ей сложенный листок бумаги с рукописными инструкциями: — Она написала там инструкции по приготовлению зелья. А потом сказала, что его нужно пить как минимум два раза в месяц, если не хочешь забеременеть.

Серафина внимательно выслушала информацию, сложила бумагу и положила её в карман мантии. – Большое спасибо, Бракс. Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Я и так отлично справляюсь,— пожал он плечами, как будто это ничего не значило.

– Так расскажи мне об этом подробнее, Магде.

•

— Ну вот ты где, я тебя везде искала.— Серафина саркастически улыбнулась, войдя в гостиную и увидев Давину, разговаривающую с Мальсибер на диване перед камином.

Давина подняла взгляд на идущую к ним девушку: – Что случилось, Веврейн?— устало спросила она.

— Произошла забавная вещь, — наконец остановилась она, оказавшись прямо перед Давиной. Мальсибер с удовольствием наблюдала за двумя ведьмами, обожая их ссоры: — И я подумала, что, возможно, ты к этому причастна.

Давина Блэк наклонила голову набок: — Что ж, просвети меня, чтобы я могла тебе помочь, — сказала она так же саркастически, как и Серафина.

Видишь ли... вчера я разговаривал со своим другом Лео, и он упомянул кое-что, чего я не ожидал, довольно странное, учитывая, что это был секрет, о котором никто не должен был знать. Но, видимо, — Серафина сухо рассмеялась, — ты была причиной этого. Разве не забавно, что ты узнала о том, что раньше было секретом, а потом решила открыть рот, зная, что у меня есть очень тёмное желание применить к тебе некое непростительное проклятие? — Она хлопнула в ладоши и повернулась к Мальсиберу: — Разве тебе не кажется это забавным, Энтони?

–Абсолютно, — усмехнулся он, — Мы говорим о тебе и Томе, верно?

— Да, — ответила Давина, не отрывая взгляда от Серафины, — Видимо, это был секрет, что она и Том занимались сексом.

— Это был секрет, пока ты каким-то образом не узнала!
Как ты вообще это сделала? Серьёзно, мне любопытно, — она скрестила руки на груди, ожидая объяснений.

—Это неважно,— сказала Давина с ухмылкой. — Для девушки, которая так ценит мораль, ты довольно быстро бросила своего парня и переспала с кем-то другим.

— Я могу раздвинуть ноги перед кем захочу, и это всё равно не твоё дело,— Серафина не скрывала своей ненависти, глядя на ведьму. — Но ты просто обязана была меня проверить.

— И что ты собираешься с этим делать? — Мальсибер расширил глаза от слов Давины и тут же встал, увидев безумное выражение лица Серафины. — Ты собираешься пожаловаться Тому, чтобы он, как всегда, разбирался с твоими проблемами? Ты жалкая.

Прежде чем Малсибер успел что-либо остановить, Серафина агрессивно бросилась на Давину, видя перед собой лишь красное. Она дёрнула Давину за тёмные волосы и не остановилась, несмотря на крики её и Мальсибера.

— Ты, чёртова сука! — Она вытащила свою палочку из кармана и направила её на шею Давины. — Повтори ещё раз! — Старшая ведьма попыталась вырваться, но Серафина крепко схватила её за голову: — Ну же! Скажи! Кто теперь жалкий?

Ученики Слизерина поднялись, чтобы посмотреть, что происходит: — Серафина, прекрати! — крикнула Мальсибер, пытаясь разнять девушек.

Серафина ударила Давину головой о диван как раз в тот момент, когда Мальсибер успела схватить её за талию и оттащить от другой ведьмы, которая сверлила Серафину взглядом.

— Ты что, с ума сошла? — закричала она. — Что с тобой не так? Ты, чёртово животное! — крикнула Давина Блэк, не обращая внимания на мнение других учеников.

Серафина всё ещё беспокойно ёрзала на руках Малсибер, устав от постоянных нападок Давины. Кто она такая, чтобы так её провоцировать?
Ярость в её груди заставляла её хотеть ударить Давину, но Мальсибер держала её, не собираясь отпускать: – Серафина, остановись! Успокойся!

—Она сумасшедшая! — Давина воскликнула, откидывая растрепанные волосы с недоверчивым лицом: — Уберите её отсюда, пока она не набросилась на кого-нибудь ещё!

— Заткнись!— крикнула Серафина.

Прежде чем она успела что-либо сказать, её прервал спокойный голос, и она тут же перестала вырываться из объятий Малсибера. — Серафина, можно с тобой поговорить наедине?— спросил Том, в то время как Абраксас, вошедший в общую комнату вместе с Томом, велел остальным ученикам не лезть не в своё дело.

Серафина отошла от Малсибера и посмотрела на Тома: — Почему? — Она всё ещё была очень взволнована произошедшим, а Том был относительно спокоен, что было очень подозрительно, ведь он ненавидел, когда она устраивала скандалы.

Он протянул ей руку, она взяла её и подошла ближе: – Подожди меня в комнате, я сам с этим разберусь,— прошептал он ей на ухо, не сводя глаз с Давины.

Она кивнула головой, больше не видя лица Давины. К тому же, ей очень хотелось побыть одной. Доверяла ли она Тому такие проблемы? Нет, не совсем, но ей уже было всё равно.

Серафина бросила на Давину последний гневный взгляд и вышла из общей комнаты, пытаясь успокоиться, делая глубокие вдохи.

Не было смысла отрицать, насколько глупо она поступила, позволив Блэку так спровоцировать её, а затем показав, что её слова действительно задели её, но она так устала от Давины, что не могла себя контролировать. Это было сильнее её, и всё могло бы быть намного хуже, если бы никто её не остановил.

Она спустилась по лестнице в комнату Тома, надеясь, что он мучает Давину, но знала, что это не так, потому что он был слишком спокоен, чтобы устраивать скандал, как это делала она. И снова она позволила Тому затмить своё превосходство, разбираясь с созданным ею беспорядком так, будто сама не могла справиться.

Наконец открыв дверь в комнату, она не удивилась, увидев, что она пуста. Серафина плюхнулась на его матрас и вздохнула, глядя в потолок, словно там был написан ответ на её проблемы.

Она услышала, как медленно открывается дверь, и даже не стала смотреть, кто это. Тома Марволо Риддла можно было узнать по его спокойным, но уверенным шагам.

Волшебник посмотрел на её лежащую фигуру и сел на кровать рядом с ней, не говоря ни слова. В последний раз, когда они разговаривали, прозвучали опасные слова, и никто из них не знал, что с этим делать.

Серафина заговорила первой, все еще не зная, что сказать: — Ты разговаривал с Давиной? — тихо спросила она, наблюдая, как он поднимает ее ноги и мягко кладет их себе на колени.

—Да. Она больше не будет тебя беспокоить,— заверил он, больше не глядя на неё.

— Спасибо,— она даже не хотела знать, чем он занимается, лишь бы эта стерва держалась от неё подальше. — Где ты был прошлой ночью? Абраксас сказал мне, что ты здесь не спал.

– У меня были дела,— просто сказал он, наконец повернув голову, чтобы посмотреть на её любопытное лицо.

— Что?— она не сдержала любопытства, но и не пожалела об этом.

— Я придумал план,— начал он, нежно поглаживая её лодыжку большим пальцем, — План на наше будущее.

— Наше? Как я и ты? Ты и я?

Он нахмурился: — Конечно. А кто ещё это может быть?

— Ты мог бы говорить о своих маленьких последователях,— заметила она, прислонившись к изголовью кровати, но всё ещё держа лодыжки у него на коленях.

— У меня уже всё спланировано для моих рыцарей, но я не был уверен, что делать с тобой,— тихо произнёс он, снимая с неё туфли, чтобы ей было удобнее. — Но я знал, что должен держать тебя рядом, я никогда не смогу тебя отпустить.

— Я думала, ты собирался сделать для меня крестраж, — поддразнила она с игривой улыбкой, вспоминая его слова, сказанные несколько недель назад. В тот же день она сказала ему, что не хочет жить вечно, но, видимо, он её не послушал.

– Хочу, но я нашёл идеальный способ, как навсегда оставить тебя со мной,— сказал он. — Видишь ли, крестраж — это идеальный способ прожить очень долго, и я планирую сделать для себя семь,— говорил он так, будто это не означало, что ему придётся убить ещё как минимум трёх человек, учитывая, что он уже убил четырёх. — Но я знал, что ты никогда не согласишься на это, поэтому я придумал идею, как сделать так, чтобы ты жила вечно, столько же, сколько живу я.

Она подняла брови: — Я не хочу жить вечно, Том. Забудь об этом.

Он снова проигнорировал её: — Ты будешь жить столько, сколько живу я. И поэтому твоим крестражем буду я,— выдохнула она, и он поднял руку, предлагая подождать, — Таким образом, если я никогда не умру, то и ты не умрёшь. Ты никогда не покинешь меня, и мы станем бессмертными навсегда.

— Ты что, с ума сошёл? — воскликнула она, даже не понимая, как он мог столько лет хотеть уйти. — Том, это полная чушь. Во-первых, создавать крестраж очень рискованно. А во-вторых, я не хочу жить вечно, это скучно! Что бы ты вообще делал?

—Серафина, у меня слишком много дел в этом мире, и ни один волшебник не смог бы сделать их за обычную жизнь,— объяснил он. — Смерть — для слабых, для маглов и бесполезных волшебников.

— Есть и другие способы продлить свою жизнь.
Посмотри на Николаса Фламеля, он и его жена прожили четыреста лет и могут умереть, когда захотят. Их не заставляют жить вечно, что идеально. Но ты заставляешь себя жить, откуда ты знаешь, что не передумаешь в будущем? — спросила она его. — А что, если ты захочешь умереть, но не сможешь? Тогда будет уже слишком поздно.

Он опустил её ноги на кровать и резко поднялся: — Ты меня разочаровываешь, Серафина. Это единственный способ для нас быть вместе как можно дольше, мы не позволим смерти разлучить нас.

Она тоже встала с кровати, раздраженная его точкой зрения: — Том, я тоже хочу быть с тобой, поверь мне. К сожалению, мне доставляет огромное удовольствие думать о том, что мы можем сделать вместе в будущем. Ты великий волшебник с блестящими планами, и я хочу, чтобы ты заслужил все, что тебе положено, но тебе не нужно быть бессмертным, чтобы быть могущественным. Это смешно!

Он подошёл к ней: — Ты скоро одумаешься, дорогая. А пока я буду здесь ждать тебя.

Она посмотрела в его карие глаза, увидев бурю внутри них: — Я не думаю, что когда-нибудь захочу жить вечно. Но я могу пообещать тебе, что всегда буду с тобой, пока живу,— пообещала она, веря, что никогда не нарушит своего обещания.
Том был любовью всей её жизни, и она устала это отрицать.

— Я знаю,— он нежно погладил её по щеке, глядя в её особенные глаза, — Потому что ты любишь меня. Глупая девчонка, — покачал он головой и прошептал: — Ты не должна любить такого, как я, я тебя уничтожу. Но я достаточно эгоистичен, чтобы не отпускать тебя.

Она знала, насколько глупой она была, любя его, но не жаловалась. С ним она чувствовала себя честной с самой собой: — Я думала, ты испугаешься моих чувств,— призналась она.

Он убрал прядь её длинных волос за ухо: — Вовсе нет. Сначала я думал, что тебе нужно немного времени, чтобы всё обдумать. Потом я понял, что почему-то рад узнать, что ты так ко мне относишься. Я знаю, любовь слаба, но то, что ты чувствуешь, сильнее этого. Ты предана мне и верна, ты меня понимаешь.
Но я не люблю тебя, — уточнил он, глядя ей в глаза, — я не могу любить, но я отдаю часть себя, чтобы стать твоим крестражем. Я считаю себя объектом, чтобы навсегда удержать тебя рядом, жертвуя своим достоинством и ценностью как личности.

Она пристально посмотрела на него, не зная, что сказать: — Нет, Том. Я действительно люблю тебя, это отличается от верности и преданности, которыми я обладаю. Я не знаю, как и когда, но я люблю тебя всем сердцем, и ты не можешь этого отрицать. Но я ценю все твои усилия, потому что знаю, как высоко ты ценишь своё достоинство. И пожертвовать этим ради меня — это очень много, я никогда этого не забуду,— сказала она. — Даже если ты никогда не полюбишь меня так, как я люблю тебя, я знаю, что ты делаешь всё возможное, и я рядом, если тебе что-нибудь понадобится.

Он несколько секунд молча смотрел на неё: — Я знаю, дорогая. Сейчас всё, чего я хочу, — это обещание твоей верности мне.

Она положила руки ему на щеки и, не колеблясь, приблизила его лицо к своему и нежно поцеловала его в губы. Том тут же обнял её за талию и ответил на поцелуй, медленно двигая губами по её телу.

Это был короткий и нежный поцелуй, не похожий на те, которыми они обычно обменивались, но он много значил для них двоих. Это было обещание совместного будущего и всего хорошего, что с ним связано.

Она отстранилась от него, но прижалась лбом к его лбу: — Обещаю, Том. Я всегда буду верна тебе. И пока я жива, никто не отнимет меня у тебя.

Прижавшись друг к другу, они скрепили своё обещание ещё одним поцелуем. Им было всего лишь семнадцатилетним подросткам, с бессмысленным представлением о взрослой жизни. Но, несмотря на своё незнание того, что их ждёт, они сдержали свою клятву, никогда не расставаясь.

И никто их не разлучил. Точнее, никто из людей их не разлучил. Лишь одна сила оказалась достаточно могущественной, чтобы изменить их судьбу.

Смерть.