34

34| Малфой Мэнор. Часть 1

Наблюдая за Серафиной издалека, Том невольно задавался вопросом, не является ли она единственным, чем он мог обладать с самого детства. Он вырос без ничего и без кого-либо, кто бы о нем заботился. Но все изменилось, когда он понял, что он особенный, и поступил в Хогвартс. И по чистой случайности принцесса Слизерина заинтересовалась им, бедным мальчиком-сиротой.

Однако, наблюдая за ее спором с кузеном Марциусом Долоховым, он отрицал, что ему так повезло встретить ее. Это была судьба, ведь никто не мог понять его так, как она. Впервые с момента встречи с ней в Большом зале он увидел в ней равную себе. А это о многом говорило.
Он усмехнулся, увидев, как она яростно жестикулирует руками по всему бальному залу.
Все остальные спокойно наслаждались жизнью, а она стояла, очевидно, в напряженном споре со своим кузеном. Долохов закатил глаза, когда она что-то сказала, и повернулся к ней спиной, оставив ее следовать за ним с сердитым лицом, обращенным к Тому.

– Реддл, ты поверишь, что моя дорогая кузина подружилась с грязнокровкой? — спросил Тома Марсиус, окончивший Хогвартс год назад. Через пару секунд к ним присоединилась Серафина, тут же встав рядом с Томом, который обнял её за талию.

– Я в курсе, — ответил Том, — но, кажется, грязнокровка показала своё истинное лицо. Правда ведь, дорогая?

– Лейла была стервой по отношению ко мне, но она не была неспособна сделать ничего, будучи маглорождённой,— возразила Серафина, заставив Долохова усмехнуться.

–Мерлин, я не могу в это поверить, — он схватился за голову, — как ты позволил грязнокровке быть стервой по отношению к тебе? Серафина, я думал, ты никому не позволяешь тебе пререкаться. Что случилось с моей дорогой кузиной?

– У неё были тяжёлые несколько месяцев, — заметил Том, обнимая её, — Но теперь она вернулась.

Серафина закатила глаза, шлёпнув Тома по руке: – У меня всё хорошо. Теперь я хороший человек, — гордо сказала она, — Спасибо моим милым друзьям Лео Гринграссу и Джорджу Уизли.

Конечно, — насмешливо ответил Долохов, — ты только что рассказывала мне, как отвратительно выглядит сегодня Давина Блэк. А потом ты очень подробно описала, что хотела бы сделать со своей кузиной Женевьевой, и я, наверное, не усну сегодня из-за этого.

Щеки Серафины слегка покраснели, когда она услышала его слова, стыдясь своей слегка агрессивной речи: — Это ничего не значит, потому что хороший человек захочет бросить камень в голову Женевьевы.

Том улыбнулся, услышав её слова: — Хороший человек не станет бросать камни в чью-либо голову, Серафина, — заметил он, и она посмотрела на него, — А вот умный человек стал бы.

— Посмотри на эту суку, — воскликнула Серафина, увидев Женевьеву, танцующую с Мальсибером, — Я гораздо красивее её, правда?

Том и Долохов обменялись взглядами, после чего второй ответил: — Ты  выглядишь так же.

Серафина резко повернула голову, чтобы посмотреть на Долохова, и ахнула: – Возьми свои слова обратно, возьми их обратно сейчас же! Она уродлива!

– Это твои слова, а не мои.— Долохов пожал плечами с усмешкой. Он действительно скучал по своей младшей кузине. — Но она не уродина, моя дорогая кузина. На самом деле, она очень красивая. Согласен, Реддл?

Том молча признал, что Женевьева действительно была красива: один глаз голубой, другой зеленый, длинные светлые волосы — никто не мог отрицать её красоту. Однако её никогда нельзя было сравнить с Серафиной. — А я могу.

Серафина прищурилась, глядя на Тома: – Я вас обоих ненавижу,— и тут же её лицо озарилось, когда она увидела мальчика с платиновыми волосами, идущего к троице. — Бракс!

Она вырвалась из объятий Тома и побежала к своему лучшему другу, который тут же подхватил её в воздух и начал кружить: – Мерлин, Фини! Ты чертовски тяжёлая! — он уронил её на землю. — Я шучу, ты лёгкая, как пёрышко.

Ведьма поцеловала его в щеку, и Том, увидев этот обмен, сжал губы в тонкую линию: – Я так по тебе скучала.

– Я тоже. Ты больше не выглядишь больной, ты меня так напугала в тот день. Пожалуйста, больше так не делай, — взмолился Малфой, когда они оба подошли к Тому и Долохову, который стоял и смотрел, как они разговаривают.

– Конечно, в следующий раз я скажу своей иммунной системе работать лучше, потому что мой хороший друг Абраксас испугался,— саркастически сказала она ему.

– Добрый вечер,— сказал Абраксас двум мальчикам, — Как вы проводите время? Моя мама очень хотела произвести впечатление в этом году.

– Конечно, — ответил Долохов, — Твоя мама — самая лучшая.

– Попробуй пожить с ней, и тогда посмотрим, будешь ли ты так же думать. Том, как прошла твоя поездка?
Очевидно, Том не стал подробно описывать Абраксасу его дела в Литтл-Хэнглтоне, но он знал, что это что-то связанное с его семьей.

– Всё прошло хорошо,— сказал Том, глядя на Серафину и ожидая, что она снова присоединится к нему, но она не подошла.

– Отлично. Хочешь потанцевать, Фини?

Серафина улыбнулась: – Да! Но подальше от этой стервы.

– Давина?— растерянно спросил Малфой, наблюдая за её танцем с Нотт.

– И её тоже, но я вообще-то говорила о своей кузине Женевьеве.

Они вдвоем направились к центру, где танцевали люди. Не в силах подслушать их разговор, он не спеша осмотрел украшения в поместье Малфоев. Они действительно вложили много усилий в эту дурацкую рождественскую вечеринку.

– Она просто невероятная, правда?— мысли Тома прервал Долохов, снова заговоривший. Не мог бы он помолчать пару минут?

– Она такая,— ответил Том, глядя на её танцующую с радостным лицом. С одной стороны, ему нравилось видеть её такой довольной и расслабленной. С другой стороны, он хотел бы, чтобы она проявляла столько радости только с ним, и, как бы эгоистично это ни звучало, это была горькая правда. Том был очень собственническим во многих отношениях, и проблема началась, когда он стал эгоистично относиться к чему-то столь жалкому, как избалованная богатая девочка. Но она была для него чем-то большим, или, по крайней мере, ему хотелось так думать.

— Так вы уже переспали? — спросил он, и Том с трудом сдержал желание закатить глаза. Как бы Том ни уважал взгляды Долохова на многих людей, он не мог отрицать, что тот порой был довольно поверхностен.

Том вздохнул, глядя на Серафину: — Нет, мы... не переспали.

— Почему нет? Я чувствовал сексуальное напряжение с другого конца комнаты.

Том сделал беспристрастное лицо: — Ты, должно быть, себе это представляешь, Долохов.

— Да ладно, Реддл, я однажды застал тебя трахающимся с моей сестрой у меня на заднем дворе. Не может быть, чтобы ты не думал о том, чтобы заняться чем-нибудь с Серафиной. Ты никогда не занимался ничем другим? — спросил он. По непонятной для Тома причине Долохов проявлял большой интерес.

— Она твоя кузина, — напомнил ему Том, которому не нравилась эта тема для разговора. Перед ними остановился волшебник с подносом, полным бокалов шампанского, и Том, недолго думая, схватил один. По-видимому, ему понадобится выпить, если он хочет продолжить этот разговор.

– Ну и что? У меня же глаза на лице. К тому же, она, кажется, точно в твоем вкусе. Может, она даже позволит тебе наложить на нее заклятие, пока вы занимаетесь сексом. Кажется, именно это меня и возбуждает...

Тому хотелось крикнуть: – Давай прекратим этот разговор, Долохов! — он отпил шампанского.

– Ладно, ладно, я просто хочу видеть ее счастливой, понимаешь? И вы двое точно составили бы хорошую пару. Я не могу представить ее ни с кем другим.

Если бы Долохов не был таким ценным союзником, Том уже давно бы оставил его в покое: – Мы смотрим на вещи по-разному.

–Конечно, смотрим,— саркастически согласился Долохов.

Когда Том снова посмотрел на танцпол, он больше не увидел Серафину и Абраксаса, и нахмурился:
– Привет, Том. Ты сегодня выглядишь довольно застенчивым.

Том закрыл глаза на пару секунд, прежде чем сосредоточить внимание на ведьме, которая теперь держала руку у него на плече.
– Добрый вечер, Давина,— он попытался говорить вежливо, но все еще гадал, куда делась Серафина.

– С Рождеством, Том, и тебя тоже, Марциус, — Долохов нежно поцеловал её руку, — Чем ты занимался? С тех пор, как ты покинул Хогвартс, я вижу тебя только по особым случаям.

Долохов начал рассказывать о своей работе в Министерстве магии, и Том тут же отвлёкся от разговора, оглядываясь по сторонам в поисках тех, кто мог бы его заинтересовать.
И когда он увидел, что Эйвери разговаривает с Ноттом и Лестрейнджем, он извинился и вышел встретиться со своими последователями.

– Риддл, вот ты где!— воскликнул Лестрейндж, держа в руке стакан и выглядя уже изрядно пьяным, — Мы как раз говорили о тебе.

– Как так?

– Мы разговаривали с очень могущественными волшебниками, которые проявили интерес к нашему делу, — сказал Нотт, — Они дали нам ценный совет.

Том почти насторожил уши от интереса:
— Господа, может, нам стоит встретиться где-нибудь в более уединенном месте?

•

Когда парни нашли комнату с длинным столом и стульями вокруг него, они начали свою встречу, делясь новыми взглядами на Тайную комнату и новых союзников. Всё шло мирно и спокойно, как и должно быть на деловой встрече. Эйвери, Нотт, Лестранж, Малсибер и Том с воодушевлением обсуждали предстоящие планы. Рыцари Вальпургиевой империи вернулись.

Однако их встреча была прервана, когда Малфой и Серафина ворвались в комнату, разбрасывая вокруг себя не менее двадцати бутылок. – Абраксас показал мне винный погреб своих родителей!— воскликнула Серафина с широкой улыбкой, явно пьяная.

Малфой хихикнул позади неё, расставляя бутылки на столе: – Джентльмены, Рождество — не повод для совещаний! Мы должны праздновать Согласна, Фини?
Малфой тоже был пьян, что было заметно всем, когда он рухнул на стул и поставил ноги на стол.

– Да! — Серафина, обнимавшая Эйвери так, словно не видела его много лет, взвизгнула.

Все с ожиданием посмотрели на Тома, ожидая его мнения. Он вздохнул, покачав головой, понимая, что с бутылками вина и шампанского перед ними ничего не получится.

– Ладно, пожалуй, можно сделать перерыв.

– Давайте напьёмся! — воскликнул Нотт, снимая свой тёмно-синий пиджак, хватая бутылку и забираясь на стол. Он с энтузиазмом указал бутылкой на потолок: – За рыцарей Вальпургиевых и Серафину!

Все закричали, и впервые за долгое время Том искренне рассмеялся.