47

Предупреждение: отношения токсичны, но я предупреждала вас об этом в начале книги — это не нормальные отношения. Читайте последнюю часть на свой страх и риск.

47| Амортенция

– Что случилось, мальчик мой? Обычно ты с удовольствием варишь свои идеальные зелья на этом уроке,— Слизнорт с беспокойством посмотрел на Тома, пока Серафина добавляла ингредиенты в их котёл.

– Сегодня утром он чувствует себя довольно плохо, сэр,— ответила Серафина за Тома, которого тошнило, сидящего рядом с ней и работающего над зельем в одиночестве.

Очевидно, Серафина лгала, ведь Том утром был здоров. Проблема заключалась в том, что в начале урока, когда Слизнорт объявил, что ученики должны сварить этим утром, Том почувствовал, будто его ударили ножом в грудь, и ему больше не хотелось работать.

Серафина сразу поняла почему, ведь Том был очень рассудителен в этом вопросе, и, конечно же, у него была на то причина.

– Понятно,— Слизнорт всё ещё с беспокойством смотрел на своего лучшего ученика, — Ты можешь покинуть класс в любое время, когда тебе это понадобится, мальчик мой. Тебе нужно в лазарет?

Серафина посмотрела на своего партнера по зельеварению и задумалась, не собирается ли он на самом деле покидать класс.

–В этом нет необходимости, профессор. Спасибо,— Том одарил её одной из своих очаровательных улыбок, и ведьма нахмурила брови, подумав, что Тому, возможно, стоит покинуть класс. — Я думаю, запах этого зелья довольно сильный,— солгал он.

Слизнорт хлопнул в ладоши: ​​– Верно, мой мальчик! Амортентия может быть очень сильной, но это зависит от того, кто её нюхает. Могу я спросить, что вы чувствуете?

Серафина с любопытством посмотрела на Тома: – Но оно ещё не готово,— сказала она.

– Я уже могу определить свои любимые запахи, так что оно почти готово. И очень хорошо сделано, мисс Веврейн. Вы всегда меня впечатляете,— похвалил Слизнорт девушку, и она гордо улыбнулась.

Том встал рядом с Серафиной и немного наклонился, чтобы понюхать приготовленное ею зелье, и удивился, когда действительно что-то почувствовал. Он не мог любить, так возможно ли, что он чувствует запах того, что любил больше всего? Это просто не имело смысла.

– Я чувствую запах... старого пергамента, дождя и чего-то сладкого, похожего на аромат, — карие глаза Тома подозрительно посмотрели на зелье, а затем он повернулся к Серафине, которая была так же смущена, как и он.

Слизнорт не понимал, что происходит и почему они смотрят друг на друга с недоумением. – Верно, Том! Прекрасные ароматы,

– Профессор?— Серафина повернулась к профессору с любопытным выражением лица.

– Да, мисс Веврейн?

– Правда ли, что люди, рожденные от приворотного зелья, не могут чувствовать любовь? — спросила она, и Том застонал, услышав её вопрос, ненавидя эту тему больше всего на свете. Каждый раз, когда кто-то говорил об Амортенции, он вспоминал своих погибших родителей, убитых собственным сыном.

Слизнорт вздохнул: – Говорят, что те, кто был зачат с помощью Амортентии, не могут чувствовать любовь или какие-либо другие эмоции, включая гнев, печаль, обиду и любые другие чувства. Однако это никогда не было доказано, и я сам в это не верю. Возможно, этим людям сложнее чувствовать себя любимыми или дорогими, может быть.
Но я не думаю, что они не способны чувствовать любовь или другие эмоции. Простите за мой словарный запас, но это чушь, дорогая моя, чушь.

Серафина кивнула головой: – Хорошо, спасибо, профессор.

– В любое время. И ещё, вы придете к нам сегодня на ужин? — спросил Слизнорт с широкой улыбкой. Серафина и Том переглянулись, они оба забыли об этом. – Это первый ужин клуба Слизней после праздников. Обязательно приходите, если, конечно, ты не заболел, мой мальчик. Я не хочу, чтобы тебе стало хуже.

— Мы будем там, профессор. Спасибо за приглашение,— сказал Том со своей типичной очаровательной улыбкой.

– Отлично, тогда увидимся позже, — Слизнорт улыбнулся в последний раз, прежде чем оставить их одних доваривать зелье.

Том снова сел, наблюдая за работой Серафины, и знал, что она думает о действии приворотного зелья. Даже после слов Слизнорта Том не мог простить свою мать за то, что она сделала его таким, какой он есть, — человеком, которого невозможно любить.

Они молчали, пока Серафина не закончила: – Не смотри на меня так,— Том закатил глаза, увидев, что ведьма смотрит на него с надеждой.

– Что? Я ничего не делаю, — она села рядом с ним, наблюдая, как остальные одноклассники доедают свои зелья.

– Ты думаешь о том, что сказал Слагхорн, я знаю тебя,— он не посмотрел на неё, вместо этого достал из сумки свой дневник и молча открыл его, чувствуя её осуждающий взгляд на щеке.

– Как ты можешь не почувствовать облегчения от того, что он сказал? — Она была по-настоящему ошеломлена его безразличием к тому, что он действительно может кого-то любить.

Том пожал плечами: — Мне плевать на любовь, Серафина. Это слабость.

Она сильно прикусила внутреннюю сторону щеки и постаралась не поддаться его словам: – Любовь — это то, что нельзя контролировать.

Том фыркнул: – А какой у тебя опыт, дорогая? Потому что я не думаю, что ты любила Гринграсса. Он был просто развлечением, потому что ты была одинока. Когда ты наконец признаешь это?

Оглядевшись по сторонам, чтобы вспомнить, что она находится посреди урока, она постаралась не закричать на него: – Я любила Лео, правда любила!— Том ничего не сказал, и она забрала у него дневник, чтобы он мог уделить ей внимание. Она понимала, что ведёт себя мелочно, но ей надоело, что он постоянно сомневается в её словах.

Он посмотрел на неё невозмутимо и вздохнул: – Дай мне дневник. Ты не понимаешь, о чём говоришь.

– А ты понимаешь?— подумала она. Как хорошо, что люди были слишком заняты приготовлением зелий, чтобы обращать внимание на их ссору. — Подождите-ка, парень, который не любит, преподает мне урок о любви, какая ирония.

И вот она, ее разочарование из-за парня, который постоянно делал неправильный выбор. На самом деле, ее злило не только его поведение, она злилась на него за то, что он не хотел любить.
Даже если бы он мог, Том не хотел ее любить. Как бы жалко это ни было, он разбил ей сердце своими словами. Мне плевать на любовь, Серафина. Это слабость,
сказал он.

Том выхватил из ее рук журнал, и посмотрел невозмутимым взглядом, – Перестань капризничать и сдавайся. Мы же говорим не о такой бесполезной вещи, как любовь. – сказал он так, будто это было что-то отвратительное на свете. — Теперь позволь мне сосредоточиться на важных вещах. Я уделю тебе внимание позже,— высокомерно произнес он.

Серафина прищурилась, глядя на него, не позволяя себе расстраиваться из-за парня с каменным сердцем. Он хотел притвориться невежливым? Что ж, тогда она поиграет с ним, может быть, ей все-таки удастся повеселиться с парнем, который разговаривает с василиском.

•

В детстве Серафину описывали как избалованную, дикую, ужасную, слишком энергичную и, конечно же, непослушную девочку. У неё никогда не было с этим больших проблем, поскольку она считала себя целеустремлённой, и люди просто не могли понять, что она боролась только за то, во что верила. Однако иногда ей было стыдно, особенно когда Том упрекал её за избалованность.

Теперь она решила принять эту свою сторону. Конечно, ей семнадцать, и ей пора повзрослеть, но зачем ей отказываться от своей самой заветной стороны? Однажды она сказала Лео, что не может измениться и стать лучше ради него, потому что она такая, какая есть, или, по крайней мере, так ей казалось. Серафина ценила свою личность превыше всего, так почему же она позволит Тому заставлять её чувствовать себя грустной или бесполезной из-за того, кто она есть? Нет, она больше не позволит ему заставлять её чувствовать себя маленькой и слабой.

Нанося подводку для глаз, она невольно задумалась, не преувеличивает ли она. Разве он не плохо с ней обращался? Она думала, что он обращается с ней как с ребёнком, и терпеть этого не могла.

Ведьма вздохнула, радуясь, что наконец-то у неё получилось идеально. Внезапно она вспомнила, как несколько месяцев назад изо всех сил пыталась всё сделать правильно, и как Том ворвался в её комнату, чтобы накричать на неё за то, что она пошла к Джорджу Уизли после комендантского часа.

Чего ты хочешь? — спросила она, не отрывая глаз от зеркала.

Том подошёл к ней и наклонил голову набок: — Что ты делаешь? Она не ответила и продолжала пытаться подвести глаза: — Я спросил тебя кое-что, Серафина.

— Я тоже. Но ты никогда не отвечаешь на мои вопросы. Я просто проверял, нравится ли тебе, когда тебя игнорируют. Может, так ты поймёшь, что я чувствую, — она всё ещё не смотрела на него, но не смогла сдержаться, когда он появился за её отражением в зеркале.
Серафина старалась не обращать особого внимания на его безупречную фигуру. Как всегда, он выглядел безупречно.

Том сосредоточился на её лице, пока она пыталась сделать идеальный макияж. Она знала, что ему не очень нравится её поведение, но она не могла, как всегда, сдаться ему. Не в этот раз.

— Куда ты идёшь? — спросил он ещё раз и наблюдал, как она закатывает глаза.

– Я собираюсь встретиться с одним приятным человеком и насладиться последней встречей с ним. Потому что как только ты узнаешь, кто он, я больше его не увижу, — торжествующе улыбнулась она, наконец-то накрасив глаза подводкой.

— Меня до сих пор поражает, как сильно ты наслаждаешься бесполезными вещами и тратишь на них время, — сказал он с отвращением, и она сделала вид, что его слова не задели, повернувшись к нему лицом.

Серафина грустно улыбнулась, вспоминая те счастливые дни, когда она не была влюблена в Тома Риддла, когда он не превращал маглорожденных в камень, когда он не убил четырех человек, когда она собиралась завести удивительную дружбу с Джорджем Уизли. Казалось, тот день изменил всё: она наконец-то начала общаться с людьми, которые не входили в её компанию друзей. Она также изменила своё мнение о маглорожденных и влюбилась в Лео Гринграсса всего через несколько дней после знакомства с Джорджем.

Забавно, как всё казалось другим, но в то же время она оказалась в том же самом месте, подчиняясь всему, что говорил Том, соглашаясь со всем, что он делал. Мерлин, что с ней не так? Как она могла влюбиться в него после всего, что он сделал?

Он по-прежнему легко манипулировал ею, она была именно там, где он хотел, в его объятиях. Серафина винила Тома в том, что он сделал её такой слабой и жалкой. Однако она также винила себя за то, что всё ещё хотела быть рядом с ним, даже зная, насколько токсичными были их отношения.

Сможет ли она когда-нибудь изменить свои чувства к нему? Смогут ли они когда-нибудь просто быть вместе нормально?

Как и несколько месяцев назад, Том открыл дверь её комнаты в общежитии без стука и тут же закрыл её. И точно так же, как и несколько месяцев назад, Серафина не смотрела на Тома, заканчивая макияж.

– Серафина, до ужина двадцать минут. Ты же знаешь, я не хочу опаздывать, что тебя так задерживает?
Он подошёл к ней ближе, и она закатила глаза.

– Тогда иди, Том. Что тебя останавливает?

Том был удивлён её тоном и словами: – Мы всегда ходим вместе.

– Ну что ж, дорогой. Мне больше не нужно твое внимание,— напомнила она ему о его словах, сказанных ранее.

Волшебник несколько секунд смотрел на неё безразлично: – Ты что, закатываешь истерику? Я думал, ты слишком взрослая для этого.

Она пожала плечами, нанося тёмные тени на веки: –Я тоже так думала, но оказалось, что нет.

Том ущипнул кожу между бровями и глубоко вздохнул: – Я знал о твоей ребячливости, но я стал больше уважать тебя, когда понял, что ты пытаешься это скрыть.

–Почему? Тебе не нравится моя ребячливость?— саркастически спросила она.

–У меня нет ни времени, ни терпения на это. Так что скажи мне уже, чего ты хочешь.

Серафина наклонила голову набок и улыбнулась ему, глядя в зеркало на его до смешного красивое лицо: – Я хочу, чтобы ты признал, что нуждаешься во мне после того, как осыплешь меня комплиментами. Знаешь... потому что я избалованная девчонка, и мне постоянно нужны комплименты, иначе я расплачусь, — она встала со стула и подошла к Тому с саркастической ухмылкой. —Можешь начинать.

– Мне никто не нужен, даже ты.

Она рассмеялась, поправляя его черный галстук: – Забавно, но ты же не так говоришь, когда пытаешься меня трахнуть.

Том сердито посмотрел на нее, совершенно не понимая ее игры: — Я бы сказал что угодно ради хорошего секса,— пожал он плечами, словно это ничего не значило.

– Ну да, потому что так делают парни. Видишь ли, какое-то время я думала, что ты отличаешься от обычных подростков с гормонами, потому что ты никогда не мог пожертвовать своим достоинством ради того, чтобы возбудиться, — ее руки коснулись его щеки, когда она посмотрела на его сердитое лицо, — Но оказалось, я ошибалась. Ты просто парень, которому нужно трахаться, чтобы выжить.

Том крепко схватил ее за руку и оттащил от себя, а она лишь рассмеялась: – Прекрати, сейчас же. Я тебя предупреждаю.

– А я-то думала, что полукровка имеет право трахать меня, когда я королевской крови,— громко рассмеялась она, когда его рука нащупала ей горло, и он ударил ее головой о стену позади.

Том поклялся, что в тот момент, когда услышал её слова, он был готов убить её. Как она посмела снова так его оскорбить? Тот факт, что она назвала себя выше него, действительно заставил его захотеть применить к ней заклинание Круциатус, лишь бы увидеть, как она будет умолять его о помощи.

Он попытался сдержать гнев, сильнее сжимая руку на её шее. Серафина подумала, что зашла слишком далеко, увидев пульсирующие вены на его шее и тот самый убийственный взгляд, предназначенный для людей, которых он презирал.

– Убирайся от меня,— предупредила она, схватив его за запястья.

Он стиснул зубы: — Теперь тебе не до смеха, правда? Избалованная сука! — крикнул он ей в лицо, и она обрадовалась, что они одни в её комнате. К счастью, её соседки по комнате всегда были на улице. Она лишь надеялась, что за пределами комнаты никого нет.

– Отпусти меня!— повысила она голос, чувствуя себя ещё более огорчённой его безрассудным поведением. А потом она, импульсивная, сказала: – Контролируй себя, Том! Какого черта ты ведешь себя как сумасшедший? – Он сильнее сжал ее шею, и ей вдруг стало трудно дышать. – Я думала, ты контролируешь себя,— она сделала вид, что ее не задевает его крепкое сжатие в шее, когда она провоцировала его.

Не испытывай меня», — снова предупредил он её, и когда она наконец перестала так сильно двигаться, он стал душить её слабее, но всё ещё крепко держа за шею. Её испуганный взгляд, устремлённый на него, заставил его почувствовать себя намного сильнее. «Что ты говорила, дорогая?» — спокойно спросил он, хотя внутри него хотелось кого-нибудь убить. «Чёрт возьми, ответь мне, и я хочу услышать каждое твоё слово».

Она посмотрела ему в глаза, набравшись смелости ответить: «Какую часть?»

Он сердито посмотрел на неё, поняв, что она издевается над ним. «То, где ты сказала, что я не могу тебя трахнуть, потому что я полукровка», — напомнил он ей. «Это иронично, потому что я вспоминаю все те разы, когда я кончал тебе в рот, а ты всё ещё благодарила меня после этого».

Серафина сердито посмотрела на него: «Тебе повезло».

— Принцесса, ты никогда не казалась  мне королевской особой, когда вставала  передо мной на колени и ждала, пока я покрою твое  лицо своей спермой, — он не слишком нежно похлопал ее по щеке. —Но, с другой стороны, сейчас ты ведешь себя не как королевская особа. И знаешь почему? — Она покачала головой: – Вырази свои мысли словами.

Серафина вздохнула, подозрительно глядя на него: –Нет, Том.

Его рука всё ещё была на её шее, когда другой рукой он оттянул её волосы назад, так что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Она застонала от боли, испытывая стыд, но в животе у неё появилось чувство удовольствия: –Потому что ты сказала эти слова только для того, чтобы я тебя трахнул. Ты думала, что я разозлюсь и наклоню тебя над столом, чтобы трахать тебя до тех пор, пока ты не забудешь своё имя. Я не прав?

Серафина обдумала свои действия, и в глубине души она действительно этого хотела. Нет, ей это было необходимо. Как жалко и ничтожно, но такой она была рядом с ним, и не было смысла отрицать, как сильно она хотела, чтобы он доставил ей удовольствие.

Ей почти каждую ночь снились эротические сны об этом, и услышав утром, что ему всё равно на любовь, она ещё больше в этом нуждалась. Очевидно, она не хотела в этом признаваться, и её потребность была глубоко запрятана внутри неё. Но если быть честной, она больше всего на свете жаждала его прикосновений и внимания. Она была расстроена и ожидала, что Том исполнит её самые сокровенные желания.

Конечно, Серафина вела себя слабо и жалко.

Но в удовлетворении своих желаний не было ничего плохого. У ведьмы были свои потребности, и она не могла винить себя за это.

– Нет, это не так , — призналась она, молча возбуждаясь от его хватки на шее. Она не понимала, как он это делает, но каким-то образом, когда его рука обхватывала её горло, голова у неё становилась легче, и она становилась особенно чувствительной ко всему, что он делал. То есть каждое движение его рук только возбуждало её.

Том усмехнулся, коснувшись большим пальцем её нижней губы: – Ну, — прошептал он, — Ты была неправа. Может быть, если бы ты попросила меня вежливо, я бы с удовольствием переспал с тобой. Но теперь, когда ты унизила меня, — он цокнул языком, — Ты за это заплатишь, дорогая.

Серафина посмотрела на него очень разочарованно, не веря, что он действительно ей отказывает: – Прости, Том.

– Знаешь, дорогая, я рад, что это случилось,— он убрал руку с ее шеи и с гордостью посмотрел на следы, которые оставил на ней. — Потому что я почти хотел извиниться за то, как плохо с тобой обращался раньше на уроке зельеварения. Но теперь... Теперь я знаю, что ты отчаянная шлюха, и далеко не королевской крови, если позволишь, — Том снова потянул ее за волосы, и она вздрогнула. — Ты испорчена, как я и ожидал.

– Что ты делаешь, Том?— спросила она, почувствовав, как его палец коснулся её губы, а его взгляд упал на декольте её чёрного шёлкового платья.

– Как жаль, что я не буду заниматься с тобой сексом сегодня вечером, когда ты так выглядишь. Видишь, что ты наделала? – Он поднял её брови: – Но не волнуйся, дорогая, я не собираюсь тебя сейчас наказывать. В конце концов, нам нужно идти на ужин. Я ожидаю от тебя хорошего поведения, ты и так меня сегодня достаточно разозлила.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, но Том всё ещё не отпускал её волосы из своей хватки и не отпускал её лицо. Серафина не знала, что сказать, ведь она никак не ожидала, что всё так произойдёт.

Пульсирующая боль в интимной зоне была достаточно унизительной, но его взгляд заставил её почувствовать себя в десять раз меньше. — Ещё кое-что. Открой рот, принцесса, — она нахмурилась, но всё же сделала это, — Шире, и я хочу увидеть твой язык.

Не понимая, чего он хочет, она все равно это сделала. Безвольно прижав язык к зубам, она наблюдала, как Том слегка наклонил голову, и теплая жидкость капнула ей на язык. Она широко раскрыла глаза, осознав, что он сделал. Том плюнул ей в рот.

– Проглоти,— она отбросила чувство гордости и достоинства, закрыв рот и почувствовав тепло его слюны. Не зная, что чувствовать, она все же проглотила ее, чувствуя пристальный взгляд Тома. – Хорошая девочка, — он снова похлопал ее по щеке, — Теперь мы отлично поужинаем и сделаем вид, что только что из библиотеки.