Глава 33

- Сестринские котята растут не по дням, а по часам, - шептал Золотарник на ухо Бабочке. Ветер посвистывал над их головами, раскачивал траву, словно напевая колыбельную всему живому. Но двум друзьям этой ночью было не до сна. – Сегодня Лучик затащил сестру в мою палатку, и они учинили там разгром. Искристый Цветок была в ярости…
- Да уж, смотрю, с появлением этих карапузов у тебя добавилось хлопот, - со смехом отозвалась Бабочка.
- Ну, всё не так плохо. Котята оживили наш альянс, мне даже кажется, что они делают нас сильнее. Мы все в них души не чаем, особенно Смоляной Хвост. Искристый Цветок, конечно, старается казаться строгой, но я-то вижу, что она их тоже обожает.
Эти слова кольнули сердце болезненным укором, как веткой колючего куста. Золотарник так и не рассказал сестре о Бабочке. Но она-то завела от него секреты ещё раньше? «Почему так получается?» - грустно подумал лекарь. – «В детстве мы были не разлей вода, всё делали вместе, а теперь даже не делимся друг с другом своими новостями. Почему мы не можем быть, как Острый Клык и его семья? Они остаются лучшими друзьями сквозь долгие луны…»
Но сейчас времени на размышления не было. Нужно было насладиться преступным, но таким приятным времяпровождением с Бабочкой. Кто знает, скоро ли они увидятся вновь?
- Ты снова грустишь из-за неё, да?
- Как ты догадалась? – поразился Золотарник.
- Это не так трудно. Ты из котов, у которых эмоции всегда написаны на морде, а я из кошек, которым легко их читать. – Бабочка придвинулась ближе, её дыхание коснулось озябшего носа Золотарника, принося приятное тепло. – Я думаю, тебе не стоит так волноваться. Твоя сестра – лидер, а ты – лекарь, и это нормально, что у вас не всегда хватает времени друг на друга. Грустно, но нормально.
- А я всё-таки хотел бы это изменить.
- Так поговори с ней! Искристый Цветок ведь не умеет читать мысли, ей невдомёк, что тебя беспокоят ваши отношения. Ты же не хочешь, чтобы она решила, что тебе всё равно?
Невозмутимость Бабочки передалась Золотарнику, и угрызения совести ослабли. Только мама умела так успокоить его, но он не мог обсудить это и с ней. Ведь тогда пришлось бы рассказать Белянке и о Бабочке, и… кто знает, как она отреагировала бы.
- Спасибо, я так и сделаю. А ты часто ссоришься со своим братом?
- В детстве бывало. В основном мы ругались из-за Рыкуна, потому что ревновали его друг к другу. Грязнуля всегда хвостом за ним бегал, а я… понимаешь, я была довольно эгоцентричным котёнком… и мне порой очень хотелось, чтобы Рыкун любил только меня. А он-то любил нас обоих. Точнее, мне хочется в это верить. Разве родитель может неодинаково относиться к своим котятам, пусть и приёмным?
Золотарник хотел бы развеять сомнения подруги, но её проблема не была ему знакома. Он рос с двумя прекрасными родителями, которые никогда не обделяли вниманием ни его, ни сестру. В детстве он даже не задумывался, что кому-то могло повезти меньше. Бедная Бабочка! Наверное, ей и сейчас часто хочется родительского участия и заботы…
- Ну вот, глупая я кошка. Хотела тебя поддержать, а сама только заразила своими проблемами.
- Нет-нет, всё в порядке! Делиться своими сомнениями нормально, правда, - заверил её Золотарник. – К тому же… Мы, лекари, зачастую занимаемся не только физической болью, но и душевной. Тревоги и страхи причиняют не меньше дискомфорта, чем царапины и занозы – слышала о таком?
- Теперь слышала. – Бабочка ласково лизнула его в щёку, и Золотарник на миг замер от неожиданности. – Ты самый замечательный друг, о котором я могла мечтать. Спасибо, что проводишь время со мной, мой… мой любимый.
Золотарник почувствовал, как кончики его ушей вспыхивают огнём. Пытаясь справиться с неловкостью, он отвёл взгляд и заскрёб по земле когтями.
- Смотри, Луна совсем низко… Скоро рассвет. Наверное, пора расходиться.
Золотарник слишком поздно понял, что его слова прозвучали так, будто он выпроваживает Бабочку. На деле же он мог бы провести с ней намного больше времени, но очень боялся, что их соплеменники проснутся и не увидят товарищей в лагере. Проблем потом не оберёшься!
Но Бабочка совсем не огорчилась.
- Да, ты прав. До встречи, Золотарник! Надеюсь, до скорой встречи.

Бабочка смотрела, как её друг скрывается в высокой траве, и уже мечтала о их следующем свидании. Как жаль, что им приходится скрывать свои отношения и видеться друг с другом по ночам… Но это всё же лучше, чем ничего. А сейчас нужно идти домой.
Но тут ветер поменялся, и до Бабочки донёсся новый запах. Шерсть рефлекторно встала дыбом, и сердце заколотилось ещё быстрее, когда кошка услышала слишком знакомый грубый голос.
- Ну наконец-то! Я уж думал, он никогда не уйдёт.
Два огромных зелёных глаза смотрели прямо на Бабочку, а сам Рыкун почти сливался с ночной темнотой. Кошка почувствовала, что хочет провалиться сквозь землю. Или стать невидимой. Или хоть что-то сделать, чтобы спастись от неминуемого отцовского гнева. Но это не представлялось возможным – если Рыкун выходил из себя, его ярость была подобна беспощадному всепоглощающему огню. Сейчас она сгорит в нём, как хрупкая деревяшка.
- Немедленно возвращаемся домой, - сплюнул Рыкун. И, не дожидаясь реакции Бабочки, схватил её за загривок и поволок за собой.
Стыд и раздражение опалили грудь Бабочки. Может, она меньше и слабее отца, но таскать её за шкирку, как котёнка, он точно не должен! С трудом вырвавшись из хватки Рыкуна, она пошла дальше сама. Зубы кота оставили небольшие царапины на её шкуре, но эти царапины не горели и вполовину так сильно, как душа. Что же теперь будет?
- Это действительно то, что я думаю, дочурка? Я приютил тебя, вырастил, сделал из тебя приличную кошку, а теперь ты тайком бегаешь на свидания с вражескими котами? Разве я не распинался тебе об опасности наших соседей? Разве я не предупреждал тебя, что только твои соплеменники достойны твоего доверия?
Бабочка не знала, что ранит её больше – его осуждающий тон или то, как он язвительно выделил голосом слово «дочурка». Но самым худшим было то, что ей было нечего возразить. Что, если Рыкун прав, и она просто предательница, посмевшая повернуться спиной к общине и к нему?
- Но… но Золотарник правда не такой, - беспомощно проблеяла она с глупой надеждой хоть немного остудить гнев Рыкуна. – Он не похож на бродяг, о которых ты говорил. Он… он мой друг…
Глаза Рыкуна превратились в две узких зелёных щёлки. Бабочка и ахнуть не успела, когда он бросился к ней, одним мощным ударом подсёк под лапы и насел на неё сверху. Его тяжесть душила Бабочку, не давая сдвинуться с места. Когтистая лапа легла на её щёку, грозясь порвать шкуру при любом неосторожном движении Бабочки.
«Он на меня напал!»
- Я не желаю слышать об этом твоём «друге»! Больше никогда, усекла?! – прошипел Рыкун ей в ухо. – А ещё я не желаю, чтобы ты уходила из лагеря без сопровождения – особенно ночью и в сторону границы! И не вздумай спорить. Я твой отец, и мне виднее, как тебе жить!
«Нет, не отец. Отцы никогда не должны поднимать лапу на своих детей», - с тоской подумала Бабочка. Но ничего ответить она не посмела.
- Тебе не нужны друзья среди луговиков, ясно? И если ты снова меня ослушаешься, тебе точно не понравится то, что произойдёт дальше! – С этими словами Рыкун слез с Бабочки, и она наконец перевела дух. – А теперь нам пора в лагерь. Шевели лапами!

Измученная Бабочка долго ворочалась на своей подстилке, но так и не смогла уснуть. Когда наконец рассвело, голодная и расстроенная кошка вышла из убежища и собралась скромно позавтракать в одиночестве. Рыкун целенаправленно держался подальше от Бабочки и даже не смотрел на неё. А она-то надеялась, что он её любит…
Но побыть одной Бабочке не удалось. Рядом с запасами дичи восседал Мазут, ещё более хладнокровный и напыщенный на вид, чем обычно. Взгляд его тёмно-жёлтых глаз прожёг Бабочку насквозь, и она уловила в них непонятное торжество.
- Как спалось, подруженька? – осведомился чёрный кот, и то, что он издевается над ней, было настолько очевидно, что Бабочка внезапно обо всём догадалась.
- Это ты рассказал всё Рыкуну?!
Мазут равнодушно передёрнул плечами.
- Зачем молчать, когда знаешь правду? Я имею понятие о честности и преданности… в отличие от тебя.
Бабочка почувствовала, как внутри неё закипает раздражение. «Разумеется, можешь сколько угодно строить из себя верного воина, но я-то знаю, зачем ты меня выдал! Ты просто ревнуешь, не так ли?!»
- Это было сделано для твоего же блага. Теперь ты никого не посмеешь обманывать, так?
Бабочка покачнулась всем телом, её обуревали горе и гнев. Очень хотелось располосовать когтями наглую морду Мазута, она с трудом обуздала это желание.
- Ты… ты ужасный кот! Я ненавижу тебя!
Резко отвернувшись, кошка помчалась в свою палатку, забилась в самый её угол и закрыла морду лапами; слёзы жгли глаза.